Глава 37

Глава 37

Виерис остановился, даже не обернувшись, и толкнул тяжелую створку.

— Раздевалки там, — бросил он через плечо. Голос прозвучал глухо, без единой эмоции.

И он шагнул в мужское отделение, исчезнув в полумраке, словно был абсолютно уверен, что я не потеряюсь. Или, что было гораздо вероятнее, ему было совершенно все равно, заблужусь я или нет.

Раздевалка фамильяров была полной. Пахло старым потом, кожаной смазкой и дешевым мылом. Я подошла к свободному шкафчику и открыла его. Внутри, на единственной перекладине, висел комплект тренировочных доспехов.

Я сняла свой новый, безупречный пиджак и осторожно взяла нагрудник.

Он был легким. Слишком легким. Красивым, с тисненым гербом Академии, но практически бесполезным. Я знала это наверняка. Если в тебя ударит серьезное боевое заклинание, эта защита поможет не намного больше, чем плотная льняная рубашка. Она была создана не для того, чтобы спасать жизнь, а для того, чтобы создать иллюзию безопасности.

Впрочем, никто и не рассчитывал, что фамильяр будет жить вечно.

Я начала застегивать ремни. Пальцы плохо слушались, скользили по холодной пряжке. Моя прежняя хозяйка, Селеста, никогда не посещала боевую магию. Ее отец, министр, запрещал это категорически.

Слишком опасно. Не для нее, конечно. На меня ему было плевать. Но что, если фамильяр не выдержит серьезный удар? Что, если связь даст сбой и часть боли, ожогов достанется его драгоценной, хрупкой дочери?

Нет уж. Пусть рискуют другие. Пусть их фамильяры ломают кости на тренировочных мечах. Ее первостепенная задача — удачно выйти замуж, укрепив позиции папеньки.

Поэтому боевая магия существовала где-то далеко. В пыльных учебниках. На скучных лекциях. На иллюстрациях в учебниках по истории войн. Но никогда — рядом с его дочерью.

Я затянула последний ремень и подняла голову, встретившись взглядом с собственным отражением в тусклом зеркале шкафчика.

Странно. Почти семь лет меня берегли. Кормили, одевали, оплачивали обучение. Но не ради меня. Ради нее.

Я вспомнила, как однажды, разнося чай в гостиной Судимондов на каникулах, я случайно услышала разговор двух благородных дам. Они обсуждали роды. Спокойно, отстраненно, между изящным кусочком лимонного торта и глотком горячего чая.

Одна жаловалась, что ее фамильярка оказалась слишком слабой и потеряла сознание еще на первых, самых легких схватках, из-за чего ей чуть не пришлось терпеть дискомфорт самой. Вторая сочувственно кивала, цокая языком.

Будто речь шла о сломанной карете или захромавшей лошади. Даже рожать аристократки предпочитали с фамильярами. Зачем самой кричать от боли, рвать связки и потеть, если можно заставить кричать, корчиться и страдать того, кого не жалко?

— Красиво.

Я вздрогнула, вырванная из воспоминаний.

Эльви стояла через несколько шкафчиков. Она уже переоделась в свой доспех и даже не смотрела в мою сторону. Словно меня здесь не было. Словно мы никогда не сидели вместе над конспектами до глубокой ночи. Словно не были чем-то похожим на подруг в этом проклятом месте.

Она методично поправила кожаный наруч на запястье и направилась к выходу. Ее путь проходил прямо мимо меня.

Я молча смотрела ей вслед, чувствуя, как в горле поднимается ком горечи. Эльви прошла мимо. Не замедляя шаг. Не поднимая глаз.

И только оказавшись совсем рядом, она едва слышно, одними губами прошептала:

— Держись.