Глава 40

Глава 40

В этот момент у меня в груди что-то неприятно дернулось. Холодное, склизкое предчувствие, похожее на прикосновение мокрой лягушки к позвоночнику.

— Ну что ж, ваше высочество, — заметил Вальмор. — Я предлагаю вам сражаться не на интерес.

— О-о-о! — прокатилось по залу. Дисциплина в Академии касалась в основном фамильяров, редко распространяясь на аристократов. Им делали послабления во многих вещах. В опозданиях на пары, в смене живого фамильяра, но не чаще раза в год, или в ставках. Ставки они очень любили. Иногда со стороны казалось, что им деньги родительские некуда девать. Академия вынуждена была закрывать на это глаза.

Виерис поднял глаза.

— А на что же? — спросил Виерис.

— На желание, — загадочно заметил Вальмор. — Я озвучу его после урока.

— Хорошо. Давай на желание, — пожал плечами Виерис.

Смех оборвался мгновенно. Не стих, а именно оборвался, будто невидимая рука сдавила горло всему залу. Волной тишина накрыла ближайшие ряды, затем следующие, пока гулкое эхо не поглотили каменные стены, и не стало слышно только треск защитных рун под потолком.

Виерис смотрел на Ардена. И я увидела, как самодовольная гримаса герцога на долю секунды дрогнула, застыв в неестественной маске.

— Встали, — скомандовал преподаватель, и в его голосе прозвучала тень неуверенности.

Арден шагнул в круг первым. Широко, демонстративно, уже принимая воображаемые овации.

Виерис вошел следом. Легко. Бесшумно. Его движения были лишены даже намека на суету. На верхней перекладине стойки сидел Белит, и даже он, казалось, перестал перебирать перья, уставившись на площадку своим немигающим черным глазом.

— Начали!

Арден атаковал первым. Быстро, яростно.

Клинок описал в воздухе серебряную дугу, и вдоль лезвия вспыхнула синяя, резкая магия, пахнущая озоном и жженым сахаром.

Удар шел в плечо — чисто, расчетливо, с целью обездвижить, а не убить.

Я инстинктивно сжалась, ожидая вспышки боли в собственном теле.

Но Виериса под мечом уже не было.

Он сместился в сторону с такой плавностью, что глаз не успевал зафиксировать движение. Клинку нечего было рассекать, кроме пустого воздуха. Принц даже не попытался контратаковать. Он лишь чуть повернул запястье, и его лезвие с тихим, почти мелодичным звоном скользнуло по клинку Ардена, направляя его мимо.

Герцог усмехнулся и нанес второй удар. Затем третий. Связка летела одна за другой: выпад в бедро, ложный замах на корпус, резкий разворот с ударом снизу вверх.

Я мало что понимала в высокой боевой магии. Фамильяров учили не побеждать. Нас учили падать так, чтобы не сломать шею. Нас учили закрывать собой амбразуру и молча глотать слезы, пока хозяин блистает. Но даже мой неопытный взгляд видел: Арден был великолепен. Мощен, резок, неутомим. Каждый его выпад нес в себе сокрушительную силу.