Бонус. Бабушкино наследство

Я решила в качестве бонуса поделиться с вами рассказом в жанре городского фэнтези, вернее даже деревенского. Эта короткая история про Кащея и Лешего с неповторимой атмосферой русской деревни, которую я трепетно люблю, потому что все свое детство провела у бабушки.Аннотация:Когда Ася отправлялась с бабулей на ее родину в деревню Горки, она мечтала об одном: разгадать тайны молодости Марьи Ивановны. Девушка и не подозревала, что в лесах тех мест хранится множество секретов, и она столкнется с ними лицом к лицу. Теперь Асе предстоит выяснить, насколько они опасны!На полустанке, где мы с бабушкой вышли, задувал пронзительный ветер, солнце спряталось за низкими темно-серыми тучами, и было непонятно утро сейчас или вечер. Казалась, что здесь, на родине бабули не начало сентября, как во всей России, а уже хмурый ноябрь.

«Какое-то безвременье», – подумала я, на всякий случай посмотрев на часы в телефоне, которые подтвердили: сегодня – 9 сентября 2021 года 9-07 утра.

Рядом со старенькой платформой, на которой через бетон уже проросли кусты шиповника, стоял полуразвалившийся вокзал, а вокруг раскинулся густой лес. И вот этот лес с его звенящей разноцветной вакханалией больше всего поразил меня. Мы с родителями и бабушкой часто ездили в парки, но бабуля была категорически против леса.

Меня вполне устраивал мой московский двор с тремя кустами сирени и двумя чахлыми березами, но тут на станции «Кирякины горки» я ощутила силу и мощь леса. Ветер шумел в ветвях, сгибая стройные стволы берез и набрасываясь на мощные дубы и клены, раскидывал багрянец и золото листвы, засыпая ею платформу, траву вокруг и разбитую гравийную дорогу.

Идти до родной бабушкиной деревни Горки было три километра, но бабуля приехала на родину умирать и в свои восемьдесят семь с трудом передвигалась. Поэтому я настроилась на долгий путь, надеясь дойти до дома двоюродного деда хотя бы к обеду.

– Зачем тебе понадобилось ехать в эту глушь? – в который раз удивлялась я.

– Асенька, внученька, ты не понимаешь. Я хочу умереть на своей земле, и лежать рядом с родителями. У меня чувство, что случиться это со дня на день.

– Бабуля, я тебя умоляю, перестань так говорить! Ты ещё нас всех переживёшь! – возмутилась я, потому что обожала свою бабушку Машу, добрую, внимательную, знающую множество сказок и частушек, но всегда немного грустную. Эта ее загадочная отстраненность нравилась мне, наверно, больше всего. Она как будто давала мне воздуха думать самой, жить и совершать ошибки, в отличие от моей второй бабушки Янины, коренной москвички в пятом поколении. Та любила нас и душила своей неусыпной заботой не только меня, но и своего единственного сына – моего отца.

Мои бабушки сильно отличались по характеру. Янина Яновна все время суетилась, хлопотала. Они с дедом Димой прожили долгую и, как они утверждали, счастливую семейную жизнь. А баба Маша никогда не была замужем, мою маму она родила и воспитала одна. Никому даже полусловом не обмолвилась, кто же отец ее единственной дочери.

Мама никогда не признавалась, но я чувствовала, что ее тяготит это молчание. Она очень поздно вышла замуж и родила меня, как она сама однажды призналась – боялась довериться мужчине, ведь главный мужчина в жизни любой девочки – папа, и он ее уже предал.  Именно поэтому я так охотно поехала с бабушкой на ее родину, надеялась разгадать тайну маминого отца. Но мне  было страшно слышать от бабули разговоры о смерти, я боялась ее потерять.

Марья Ивановна Сомина была родом из этих мест, но, по её словам, не было здесь последние 67 лет.

– Я убежала из деревни в 20 и никогда больше не возвращалась сюда, – рассказала мне бабушка в поезде. Она поддерживала связь только с младшим братом Ванечкой, от него она узнала о смерти родителей 40 лет назад. Сначала от воспаления легких умер старший Иван, а уж потом не смогла смириться со смертью мужа и ушла вслед за ним мать Анастасия, в честь которой меня назвали.

Брат бабушки женился. У него была старшая дочь и двое сыновей. Каждый ребенок подарил им с женой двое внуков. Старшая внучка сейчас была на сносях, так что Сомины готовились стать прабабушкой и прадедушкой.

– Мой брат всегда был добрым, умным и трудолюбивым. Я рада, что у него такая дружная и большая семья, и дом полная чаша, – рассказывала мне бабушка под мерный стук колес поезда. У нее будто плотину прорвало внутри, до этого я вообще ни разу не слышала, чтобы она о своей семье упоминала.

– Тебе, наверно, сложно было в Москве прижиться одной? – решила я воспользоваться ее говорливостью и выведать побольше. Раз уж мне выпала почетная миссия взглянуть на истоки. Мы с ней внешне были очень похожи, обе кареглазые шатенки, только в отличие от ее румяного круглого лица, мое было узким и худеньким. Я как-то показывала подружкам фотографии юной бабушки, а они хором укорили меня за то, что втайне от них сходила на такую потрясающую ретрофотосессию.

– Да, непросто, – последовал лаконичный ответ, и бабуля задумалась, я еще подождала продолжения, надеясь, на развернутый рассказ, но нет, Марья Ивановна погрузилась в молчание.

За грустными воспоминаниями дорога в поезде пролетела незаметно, чего не скажешь о нашей пешей прогулке. Бабуля шла, еле передвигая ноги, к счастью, мимо проезжал какой-то грузовик. Увидев двух женщин, ковыляющих по дороге с огромным чемоданом, водитель пожалел нас. Остановился, спросил, куда мы идем.

– В Горки, сынок, – ответила бабушка, характерно растягивая гласные.

– Так я как раз тамошний. Егор Фролов. А вы к кому?

– К Ивану Сомину, – не стала скрытничать бабуля, – Сестра я его, Марья, а это внучка моя – Анастасия.

Мужик удивленно уставился на нас.

– А я думал вы уже того…

– Нет, еще только собираюсь, – усмехнулась бабушка.

Водитель сам помог нам забраться в кабину и уже через десять минут остановился у большого одноэтажного дома.

– Приехали, – радостно сообщил мужик и помог нам спуститься из его грузовика на тропинку у калитки. Я в городе такого радушия и внимание к посторонним никогда не наблюдал.

– Не знаю, пустят ли меня на порог, – задумчиво обронила бабушка, так же как и я, рассматривая добротный дом Ивана Ивановича Сомина, выкрашенного в яркий зеленый цвет, на крыше был уложен серый шифер, а стройные вертикальные рейки ограды радостно пестрели желтым и красным.

– Весёленький забор, – не смогла промолчать я.

– Это Иван Иваныч внуков приобщает к труду, – усмехнулся водитель и, помахав на прощанье рукой, укатил на своем огромном грузовике.

– Брат у меня всегда затейник был, – мечтательно улыбнулась бабушка. Она потопталась у калитки в нерешительности с минуту,  разглядывая ухоженный двор с большим столом под раскидистой яблоней и аккуратно подстриженными кустами крыжовника, потом выдохнула и засеменила к крыльцу, украшенному резными деревянными столбами. Я покорно последовала за ней. Через несколько секунд навстречу неожиданным гостям из дома вышел крепкий дедок с аккуратной седой бородой, в спортивных штанах и футболке, которая облегала его крепкий торс – многие молодые парни обзавидовались бы  его спортивной форме.

– И кого это к нам Бог привёл ни свет ни заря? – спросил он, подслеповато щурясь.

– Так сестра твоя приехала. Позволишь с родной землей попрощаться? Умирать я собралась, – с тревогой в голосе спросила моя бабушка.

Старик подошёл к нам,  долго разглядывал сестру, покачал головой и резко ответил:

– Не заслужила ты этого! Да ладно, раз уж приехала… Не выгонять же родную кровь.

Тут дед перевел взгляд на меня, и лицо его просветлело.

– Вылитая мама, – с трепетом выдохнул он.

– Да, Асенька у нас вся в прабабушку пошла, – подтвердила моя бабуля, что стало для меня полной неожиданностью. Я-то думала, что похожа на нее.

– Ну, что стоим на улице, проходите, – усмехнулся дед, – идем внучка. Можешь так меня и звать – дед Иван.

Я растерянно кивнула, пока что в деревне меня все ошеломляло, отзывчивые люди, огромный бескрайний лес, загадки из прошлого бабушки. Хотелось обо всем подумать, но было не до этого. Деда Ваня разместил нас в маленькой светлой комнате с вышитыми белыми занавесочками на окошке, с полосатыми половиками-дорожками на полу и выстроенными в пирамиду подушками на кровати.

Умывшись, я пошла на кухню, где уже сидели брат с сестрой и о чем-то тихонько шушукались. Мне удалось услышать несколько обрывков фраз, которые еще больше разожгли во мне любопытство.

– Думаешь, последствий не будет? – спросил дед бабушку.

– Через десять лет после моего побега его кольцо само соскочило с пальца. Я решила, что он отказался от меня. Я ведь уже тридцатилетней тогда была. Видимо, стара для него. Но возвращаться все равно побоялась, а вдруг мстить начнет, – пряча глаза от брата, говорила моя бабушка, деда Вани осуждающе покачал головой и поделился:

– Первые десять лет скотина постоянно пропадала, ни грибов, ни ягод не роди́лось, и бури постоянные случались, деревья валило гектарами.  Но постепенно все успокоилось, теперича тишь да гладь, может, ушёл дальше. Все-таки 67 лет прошло, он же прекрасно понимает, что ты старухой дряхлой стала… Но ты нас тогда всех бросила…

– А вы бросили меня в руки чудовища, даже не задумываясь! – с упреком воскликнула бабушка Маша.

– На кону стояли жизни всей деревни! – возразил дед, – Да и не таким уж чудовищем он оказался, раз так никого и не сгубил! Тебе повезло, что людей он не тронул, как бы ты жила, зная, что виновата в смерти… Может, поэтому он никого и не тронул, чтобы совесть твою не обременять…

– Вы о ком? – не удержалась я, увидев, как поникли плечи моей бабушки, как заблестели ее глаза от слез.

– Чаю будешь? – спросил деда Ваня, игнорируя мой вопрос.

– Попей, – подвинула ко мне бабушка кружку, – А потом на могилку к родителям сходим.

Дед только кивнул и подвинул ко мне вазочку с конфетами.

Кладбище располагалось на окраине деревни Горки.  Домов здесь было не меньше сотни, и большинство из них были крепкие и ухоженные, я заметила только  пару заброшенных развалин. Лес подступал к деревне почти вплотную, как будто тянул к людям свои могущественные щупальца. Но леса здесь никто не боялся. Только меня он пугал своей неизвестностью и энергией. Темно-зеленые ели с огромными лапами, соседствовали здесь со стройными светлыми березами, гибкими рябинами, могучими дубами и кленами, а уж от осины было некуда деваться.

На кладбище я безучастно смотрела на две надгробные плиты, окруженные побеленной оградкой. Для меня это были просто плиты, мне не хотелось выть от тоски по теплу рук людей, что лежали под ними, меня не грызла совесть за то, что стою здесь впервые, меня не топило в отчаянии от мысли, что я сама бросила их так рано и вычеркнула из жизни. Но обнимая бабушку за хрупкие плечи, я ощущала, как ее трясет от избытка всех этих чувств.

Пока баба Маша горевала о смерти и оплакивала жизнь, я задумалась о своей. Мне неожиданно понравилось в деревне.  Здесь не было городской суеты, все случайные прохожие приветливо улыбались деду Ване, и он в ответ с гордостью знакомил их со своей внучатой племянницей, то есть со мной.

Я с детства любила тишину, меня утомляли громкое рычание работающих автомобильных двигателей, шелест их шин по асфальту, визгливые возгласы клаксонов. Я даже профессию выбрала себе устаревшую, возможно, уже изжившую себя, зато самую тихую – библиотекаря. Я мечтала ухаживать за книгами и помогать людям обретать знания. Конечно, я понимала, что многие библиотеки сейчас закрываются, и шансов найти хорошую, интересную работу почти нет, но тяга к книгам и любовь к тишине победила доводы рассудка.

– А у вас здесь есть библиотека? – неожиданно спросила я дедушку.

– Да, конечно, – откликнулся он, и тут же обратился к бабушке, – Там подруженция твоя Клавдия Петровна заправляет последние 60 лет. Ты ее еще помнишь?

– Ее забудешь, она ведь лучшей подругой моей была. Надо будет зайти нам к ней, – заметила бабушка. Чему я несказанно обрадовалась.

Вечером к деду Ивану и его жене бабушке Дуне пришел их младший внук Юрка. Старшие все учились в райцентре. Юра был одиннадцатиклассником и, увидев меня, распустил хвост.

– Мы же с тобой троюродные брат и сестра, – осадила я его пыл, когда он от комплементов перешел к тактильным контактам, я постоянно обнаруживала его ладони то на моих коленях, но на талии, то на спине, слишком низко на спине.

– Пятая вода на киселе, – отмахнулся он, – Пойдем с нами завтра в лес! Да, деда Ваня, покажем городской барышне наши богатства.

– И правда, Асенька, – поразмыслив с минуты, поддержал идею внука Иван Иваныч, – Ты ж наверно в таких лесах и не бывала еще.

Лес меня пугал своей огромной массой, и манил неизведанностью. Но решилась бы я пойти туда, не знаю, определяющую роль сыграло замечание моей бабушки:

– Нечего ей там делать!

Вот после этого я поняла, что все тайны моей бабушки связаны с этим лесом. А разгадать их хотелось очень, поэтому поспешила согласиться с Юркой:

– Я действительно никогда не была в лесу, но очень хочу!

– Классно, покажем тебе грибные места. Научим хорошие от поганок отличать!

– Если в лес пойдешь, колечко мое сними, а то вдруг потеряешь, – сказала бабушка, смирившись с поражением мудрой осторожности от энтузиазма молодости.

Лес произвел на меня неизгладимое впечатление. Солнце только-только показалось над горизонтом, когда мы c дедой Ваней и Юркой погрузились в таинственный мрак, царящий под сенью высоченных деревьев. Сразу чувствовалось, что растут эти гиганты здесь ни один десяток лет.

Я даже не представляла, что лес способен так прожорливо поглощать солнечные лучи, создавая таинственный сумрак. Да еще утренний туман стелился по траве и мелкой поросли небольших деревцев и кустиков.

Деда Ваня поставил меня на тропинку и сказал:

– Иди пока по ней и никуда не сворачивай. Я буду всегда рядом!

Он честно старался бродить недалеко от меня, а Юрка даже попытался объяснить, как какие грибы называются и чем они друг от друга отличаются. Но быстро понял всю тщетность обучения и стал постоянно убегать куда-то, а возвращаясь, хвастался уловом крепких боровиков и красавцев-подосиновиков.

Я под ноги даже не смотрела. Какие грибы? Я только и успевала, что крутить головой, любуясь резными листочками, причудливо изогнутыми стволами и странными наростами на разнообразных деревьях. А еще не могла надышаться. Воздух был насыщен  запахами прелой листвы и грибницы. Для городской девушки вроде меня здесь всё было в новинку. Я как ребенок трогала шершавые стволы, покрытые мягким мхом. Некоторые были просто как с картинки, особенно рябины с их красными тяжёлыми кистями ягод. Я не удержалась и достала телефон, чтобы всю эту красоту запечатлеть.

Лес не замолкал ни на миг. Но я поймала себя на том, что слышу пенье птиц, гул насекомых, треск деревьев будто погруженная в воду, приглушенно и отдаленно.

Так мы и шли: я по тропинке, деда Ваня по кустам, и Юрка по всему лесу. Но постепенно тихая охота захватила дедушку. А меня увлекла фотоохота. Сама не заметил, как сошла с тропы и затерялась между коричневыми стволами деревьев в выданной мне бабой Дуней старой горчичной куртке.

Когда опомнилась, поняла что вокруг никого. Но поначалу даже не испугалась.

– Подумаешь, сейчас покричу и найдусь! – подбодрила саму себя вслух.

Но мои крики «Ау!», «Деда!», «Юра!» так и остались безответными. Или они меня не слышали, или я их.

Все еще рассуждая логически, я достала телефон и попыталась позвонить деду. Но связи не было.

– Ничего удивительного, – опять вслух успокоила я себя, – Это же лес. Откуда здесь связь.

На этом, правда, идеи по собственному спасению у меня исчерпались. Ориентироваться я не умела ни по солнцу, ни по мху. Поэтому просто пошла, выбрав направление чисто интуитивно.

Шла я часа два, не меньше, солнце стало уже видно над разноцветными макушками деревьев. На удивление я была спокойно, видимо, уже так устарела, что нервничать не было сил. Тут среди деревьев замаячил просвет. Я рванула туда, в надежде выйти к дороге или еще лучше к деревне, причем любой. Но вышла я к небольшой полянке, посреди которой зеркальной гладью воды круглый пруд отражал солнечные лучи. Я готова была уже разочарованно застонать, но тут ровная поверхность воды пошла рябью и из нее показалась сначала голова, а потом и тело мужчины. Причем тело было абсолютно обнаженным. У меня пропал дар речи, сердце стало стучать вразнобой, а мысли в немом восхищении разлетелись. Я как загипнотизированная следила за капельками воды, стекающими по загорелой коже и огибающими рельефные мускулы. Был сентябрь, но незнакомцу явно было не холодно. Когда он встряхнул свои темные волосы, которые липли к его резким скулам и высокому лбу, я нервно облизала губы.

При каждом шаге кубики пресса загадочного незнакомца перетекали один в другой. Меня будто придавило его первобытной энергией. Когда я окинула взглядом всю открывшуюся мне картину, то не смогла сдержать удивленный вздох. Мужчина тут же повернул ко мне свое грубоватое лицо с трёхдневной щетиной.

Его пронзительные болотного цвета глаза встретились с моими тёмно-карими, и меня будто молния пронзила. По всему телу побежали мурашки, стало нечем дышать, и закружилась голова. Чтобы не упасть, я облокотилась о ближайшую сосну.

У меня был небогатый опыт общения с противоположным полом: всего одна первая, она же неудачная любовь с одноклассником, которая закончилась, как только мы поступили в разные ВУЗы. Я совершенно не представляла, что мне делать с нахлынувшими на меня эмоциями. Мужчина сделал шаг ко мне. Его лицо абсолютно ничего не выражало. Но меня напугала реакция собственного тела на этого брутального незнакомца.

Мне было непонятно, представляет ли он угрозу для меня или может спасти, указав верное направление. Поскольку ноги у меня подрагивали от усталости или от пережитых эмоций, я решила рискнуть и обратиться к незнакомцу за помощью, а не драпать позорно прочь.

– Простите, что я вас побеспокоила, – прохрипела я, пытаясь покашливанием прочистить пересохшее горло, – Я заблудилась. Вы не знаете, как пройти в Горки?

Мужчина несколько секунд внимательно рассматривал меня, отчего мои колени стали уже предательски подгибаться, потом пожал своими мощными плечами и сказал:

– Я могу проводить.

– Буду вам очень признательна! А то боюсь, я никогда не выберусь из этого чертового леса!

– Прекрасный лес, – возразил незнакомец, впервые проявив эмоции, кажется, это было возмущение.

– Не спорю, – тут же согласилась я, ссориться с провожатым мне совершенно не хотелось, – Просто я в лесу впервые и не умею в нём ориентироваться.

– Это шутка? – удивленно уточнил мужчина.

– Нет, я городская. В деревню впервые приехала... с бабушкой, – зачем-то добавила я, видимо, поддавшись местной традиции рассказывать о себе всем и каждому.

Мужчина за болтовней успел надеть очень просто скроенные штаны и рубаху из льна. Махнув мне рукой, он решительно зашагал в только ему ведомом направлении. Я так обрадовалась, что все-таки вернусь домой, что даже не стала задумываться, почему незнакомец разгуливает по лесу босиком.

– А вы как здесь оказались? – решилась спросить я.

– Гулял, – лаконично ответил мужчина.

Я подождала продолжения, но незнакомец целенаправленно шагал вперед и молчал.

– Я Ася! А как вас зовут? – попыталась разговорить таинственного мужчину. Он разжигал во мне такой фейерверк эмоций, от любопытства до вожделения, что было сложно держать их в себе. Задумавшись буквально на миг, незнакомец ответил:

– Зови меня Лёша.

– Лёша? – с недоверием переспросила я, ожидая услышать какое-то более брутальное имя: Пётр или Георгий, но никак не мягкое «Лёша».

Пока примирилась с этим несочетанием в своем новом знакомом, поняла, что начала отставать от мужчины. Все-таки коленки у меня тряслись не от резкого выброса гормонов, а элементарно от усталости и голода.

– Лёша, скажите, а долго идти до деревни? – жалостливо спросила я, смотря в спину уверенно идущего вперед мужчины. Он обернулся, и очень вовремя. Я умудрилась зацепиться за корень ногой, все-таки ходить в резиновых сапогах мне было непривычно. Еще мгновение, и я бы красиво спикировала в лужу с кучей золотой листвы, и освежилась бы и украсила себя. К счастью, у Лёши оказалась быстрая реакция, он подхватил меня за плечи и прижал к своей широкой твердой груди. Меня тут же окутало жаром его тела, ощущение было, что у него температура, но выглядел он вполне здоровым, даже очень. А как он волшебно пах! Хвоей и мокрой землей. Мужчина поставил меня в вертикальное положение, и я поспешила отстраниться, а то от близости наших тел у меня не только поджилки затряслись, но и во рту пересохло, и мысли какие-то странные покоя не давали, хотелось прижаться к нему, потрогать каштановые волосы, все еще немного влажные, поцеловать в соблазнительно очерченный рот.

– Спасибо, что подхватили, – поспешила затараторить я, чтобы скрыть смущение от собственных смелых желаний, – Ноги уже совсем не держит. Мы с дедом Ваней пришли в лес, солнца ещё почти не было видно. А сейчас, вон оно, светит прямо в макушку.

– Да, давненько ты тут бродишь, – согласился Лёша и молча подхватил меня на руки, и так легко у него это получилось, будто я бестелесное создание.

– Ой! Что ты делаешь? – попыталась возмутиться я, переходя на «ты» по его примеру.

– Несу тебя, раз ты идти не можешь, – пояснил очевидное Леша.

– А тебе не тяжело? – задала глупый вопрос я, все еще переживая из-за странности ситуации, меня несет на руках незнакомый мужчина, неизвестно как и зачем оказавшийся в лесу. Судя по его односложным ответам, он не привык много разговаривать, но от него исходила такая уверенность и спокойствие, что даже сильное тело не пугало, а наоборот, успокаивало, обещая безопасность.

Отвечать он мне явно не собирался, просто снисходительно усмехнулся, а меня стало укачивать от его размеренных шагов,  руки его были сильными, объятия надёжными, запах умиротворяющим, и я задремала.

Проснулась оттого, что он встряхнул меня и поставил на землю.

– Ну, что, потеряшка? Вон твоя деревня! Иди, и больше в лесу не теряйся!

Я растерянно посмотрела на деревню, на Лёшу, и почему-то стало так тоскливо.

«Неужели я его никогда больше не увижу», – подумала я, совсем не хотелось вот так просто расставаться с этим удивительным загадочным мужчиной, но вслух выдавила из себя только вежливое «Спасибо, Леша!» и зашагала в сторону домов, ни разу даже не обернувшись, хоть и чувствовала его взгляд на своей спине.

Дома у деда Вани царила суматоха, тревогу можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Я еще с улицы слышала, как моя бабушка, собравшаяся умирать со дня на день, орет как фурия на брата:

– Да как ты мог потерять мою единственную внучку, пес ты блохастый! А если ее украло это чудовище?!

– Перестань, Маш! Она просто заблудилась. Девочка ведь первый раз в лесу…

– Вот именно! А ты ее профукал!!!

– Мы её найдём, всё будет хорошо!

– Здравствуйте, дедушка, бабушка! – решила я вмешаться во избежание кровопролития, – Не волнуйтесь! Я действительно заблудилась, но, как видите, нашлась!

На несколько секунд воцарилось молчание, пожилые родственники с недоумением уставились на меня, потом баба Маша кинулась мне на шею и заголосила на всю улицу:

– Какое счастье, внученька! Как ты могла так напугать свою умирающую бабушку? Дай посмотрю на тебя! Руки-ноги вроде целы?

Бабушка ощупала всё мое тело от плеч до ног.

– Со мной все хорошо, – пыталась я успокоить ее, бесполезно. Тут голос подал дед:

– Как ты выбраться-то смогла?

– Повезло наверно. Бродила-бродила, кричала вас, а потом вышла на какую-то тропку и пошла по ней, и к деревне вышла. Я очень-очень устала и голодная… зверски! – призналась я.

Меня тут же подхватили с двух сторон под локоточки и повели обедать. Наевшись от пуза, я пошла спать! Но сон не шёл. Все мои мысли занимал Лёша. Я вообще о нем ничего не знала: откуда он, что делал в лесу? А главное, чем он смог внушить мне доверие, ведь рядом с ним я ничего не боялась, наоборот, даже уснула на его руках!

На следующее утро я проснулась ни свет ни заря в пять утра, уснула-то рано. Лежала я в кровати, и вспоминала, как мне было хорошо, когда меня окутывал аромат хвои и мокрой земли. Мне нестерпимо захотелось снова ощутить этот запах, чтобы хоть так, но стать ближе к нему, и я, пока все спали, сбежала в лес.

Утро обещало быть пасмурным. Стоял туман. Стоило мне только очутиться среди огромных разлапистых деревьев, как меня будто электрический разряд пробил. И шел он от кольца, что подарила мне бабушка и запретила брать с собой в лес, а я вчера, ложась в кровать, взяла его со столика и, повертев немного в руках, надела на безымянный пальчик. Цвет камешка в кольце напоминал цвет глаз Леши. Тогда мне показалось это символичным. Сейчас же я почувствовала страх. И непросто страх. Ужас, проникающий через кожу в мышцы, сковывающий их, и ломающий кости. Мне стало трудно дышать. Я попыталась сделать шаг назад, к деревне, прочь из этого тумана, пропитанного запахом отмершей листвы. Но было поздно…

Слева скользнула чья-то тень и тут же мою шею обхватили длинные жесткие пальцы и прижали к ближайшему стволу. Я и так-то дышала с трудом, но ощутив давление на горло, захрипела, в попытке сделать вдох. Легкие жгло. И тут перед моими глазами возникло лицо того, кто сжимал свои костлявые пальцы, обрекая меня на смерть. Из полумрака на меня таращились зеленые глаза навыкате абсолютно лысого мужчины. Он был таким худым, что казалось, у мужчины нет мышц, а кожу просто взяли и натянули на голый череп и скелет. Да и кожу явно содрали с покойника, такой бледно-синюшной она была. Резкие носогубные морщины делали выражение его лица презрительно злым.

Он разомкнул плотно сжатые тонкие губы только чтобы процедить сквозь зубы:

– Ты не она! Кто ты?

Я бы очень хотела ответить ему, но со сдавленным горлом это сделать невозможно, поэтому я осторожно постучала по его длинным рукам, пытаясь намекнуть, что пора отпустить меня, если он настроен на разговор. Но он не спешил давать мне свободу, продолжая прожигать своим злобным взглядом дыру на моем лице. И тут он заметил перстень на моей руке, что отчаянно колотила его в плечо. Он, отпустив мое горло, схватил запястье, потянул на себя и попытался сорвать кольцо.

– Откуда оно у тебя? Где ты взяла его? Оно мое! – ревел он диким зверем.

Я кашляла и хватала воздух ртом, пытаясь надышаться и вернуть способность производить звуки. Я не упала только потому, что незнакомец держал мою руку.

– Это кольцо моей бабушки. Она мне его подарила много лет назад. Мы приехали с ней недавно в Горки. Это ее родина.

Я говорила, а  в голове складывался пазл.  Бабушка знала, что кольцо может привлечь этого монстра, и в разговоре с дедом она упоминала какое-то чудовище. И вот оно, чудовище, стоит передо мной и подозрительно часто дышит.

– Ты ее родная внучка? По крови?

«Странный вопрос», – подумала я и кивнула. Зря. Увидев подтверждение, он на секунду даже перестал дышать, а потом весь как-то сжался, подобрался, как дикий зверь перед прыжком. И я поняла, что сейчас меня порвут на множество маленьких Ась, затем бережно соберут все до одной и отправят моей скрытной бабуле.

Он уже зарычал утробно и подался ко мне, но тут сильный порыв ветра отбросил чудовище от меня на добрые три метра и сильно приложил его о старый дуб.

От пережитых потрясений мои ноги подкосились, и я начала оседать на мягкий мох, щедро усеянный пожухлой листвой. Но тут крепкие руки подхватили меня за талию и прижали к горячему телу. Я подняла глаза и увидела небритый подбородок, ощутила почти родной запах хвои и сырой земли и, крепко-крепко обхватив торс Леши, расплакалась от облегчения. Почему-то была уверена, что теперь со мной ничего страшного не случиться.

– Ну, не плачь! Ты чего? – заговорил успокаивающе Леша, – Это Кеша. У него взрывной характер, но он отходчивый и в целом миролюбивый.

За моей спиной завозился миролюбивый Кеша, очевидно, вставая и отряхиваясь.

– Отойди от нее, тебя это не касается, – прорычал он.

Леша даже не шелохнулся, смотрел на этого странного злобного монстра совершенно спокойно, даже по-дружески. Кеша подошел к нам, тесно прижавшихся друг к другу, сердито сощурив свои страшные пронзительные глаза. Леша похлопал его по плечу:

– Успокойся, Кеша. Держи себя в руках. За столько веков мог бы уже научиться контролировать свои эмоции. Мы с тобой друзья с основания времен, неужели ты еще надеешься меня напугать, а вот девочку напугать у тебя получилось…

Леша посмотрел на меня, ласково погладил по щеке и успокоил:

– Не переживай. Кеша очень эмоционален и плохо контролирует свой гнев, но в остальном безобиден. И те, кто его давно знают, привыкли к его вспышкам. Мы уже знаем, как его успокоить. У твоей бабушки это получалось лучше всех, одним взглядом.

– Что? Понравилось тебе её внучка? – ехидно, но уже незлобно спросил Кеша у моего защитника. И я навострила ушки.

– Да, в роду твоей невесты есть какая-то чертовщина. Они наверно немного ведьмы. Меня впервые увидел человек. Теперь я понимаю, почему ты так бесновался, когда потерял свою Мусю. Это так воодушевляет, общаться с женщиной. Они как будто излучают свет и энергию. Они, как солнышки, только на Земле. И очень хочется, чтобы солнышко всегда было рядом.

От этих слов у меня в душе зацвела моя любимая сирень. Никто и никогда не отзывался  обо мне с таким трепетом. Да Лёша сейчас говорил это не мне, а своему другу. Но от этого его слова не потеряли своего глубокого смысла.

– Скажи ей, что я её жду. Нам нужно поговорить, – как-то глухо попросил меня Кеша.

Я запрокинула голову, чтобы найти поддержку в глазах Леши, тот улыбнулся мне немного грустно и выпустил из объятий, сделав шаг в сторону друга.

– Мы будем ждать вас тут. Вам ничего не будет угрожать. Если она откажется, просто приди предупредить нас, – попросил мужчина. И я сорвалась с места.

Вбежала в дом деда запыхавшийся, раскрасневшийся фурией. Мои не слишком длинные, но густые каштановые волосы выбились из низкого хвостика. Увидев бабушку, спокойно пьющую утренний чай в компании брата, я потребовала:

– Нам нужно поговорить! Пойдем на улицу!

– Что случилось, Анастасия Игоревна? Убежала с утра пораньше, никого не предупредив, вернулась лохматая, еще и мне, пожилому человеку, приказываешь! – гневно откликнулась бабушка, она всегда называла меня по имени-отчеству, если сердилась, – Говори здесь, у меня от брата никогда секретов не было.

Я и не стала молчать:

– Я была в лесу! Меня просили передать тебе какой-то страшный тощий мужик, больше похожий на скелет, чем на человека, что он ждёт тебя.  А другой, небритый и симпатичный, заявил, что тебе ничто не угрожает. Может быть, ты всё-таки объяснишь мне, что происходит?

Бабуля замерла и побледнела так сильно, что стало походить на собственный надгробный памятник из белоснежного мрамора.

Деда Ваня аккуратно вынул из её приподнятой руки чашку и сказал:

– Ну, раз она столкнулась с ним, то тебе придётся всё рассказать!

Баба Маня кашлянула и резко встала.

– Он ждёт до сих пор? – переспросила они меня.

– Он так сказал, – кивнула я, удивленная его реакцией.

– Ну, идём, – как-то немного сердито заявила бабушка и пошла как есть в домашнем халате, в тапочках. Ее седые волосы были, кажется, даже нерасчетными после сна.  Я на ходу накинула на её ссутулившиеся от времени плечи первую попавшуюся куртку и пошла за ней.

Мы шли по деревне не слишком быстро, всё-таки моя бабуля была в почтенном возрасте. По дороге она и поведала мне свою историю:

– Мне тогда едва-едва исполнилось восемнадцать, десятый класс только окончила, через пару недель должна была ехать в райцентр в педучилище. Мы с Ванькой сказали родителям, что пошли за ягодами, ну а сами больше дурачились, бегали среди леса, дразнились.  Вот, значит, бегаю я по полянке, ищу Ваньку, этот дурень спрятался от меня куда-то, и тут ко мне навстречу из-за огромного дуба выходит Он. Тощий, как будто обтянутый кожей, я, конечно, испугалась. Кто бы ни испугался? А Он схватил меня за руку и говорит: «Будешь моей женой!»

Я возмутилась: «С чего это?»

У меня тогда отбоя от женихов не было. Красавица я была в юности, что скрывать. Высокая, статная, чернобровая, коса длинная да толстая, фигура, где надо, выпирала! Многие меня в жёны взять пытались, но я хотела учиться, себя миру показать, на других посмотреть, а этот наглый тощий тип, не спросив меня, в жены свои записал. Он от моего отпора опешил сначала, а потом глазенки свои сощурил и говорит: «Хочешь, чтобы с деревней твоей всё в порядке было, будешь мне женой!»

«Кто ты такой?» – опять испугалась я.

А он рукой повел и здоровенный дуб, около которого мы стояли, с корнем взлетел и посреди поляны рухнул.

«Ты что творишь? – возмутилась я, – Этот дуб для тебя, что ли, рос здесь? Ему, наверное, лет триста не меньше!» –  опять возмутилась я.

«Четыреста», – уточнил он и заинтересованно спросил, – И что? Не испугалась?»

«Вот еще!» – говорю, нос повыше задрала, а у самой поджилки трясутся. Он тогда сгреб меня за талию, прижал к себе и поцеловал. Ох и наглый этот Кощей оказался!  Соблазнил меня, молодую девчонку! Стала я бегать к нему в лес. Про то только Ванька знал, он эту сцену из своего укрытия наблюдал. Брат прикрывал меня как мог. Кощей каждый день уговаривал, чтобы я в его лесные хоромы перебиралась. У него изба большая светлая была, убирать не надо, ему колдовство в этом помогает. Еды сколько хочешь, ешь от пуза. Нам в советские времена это было в диковинку. Кощей еще и в любую точку мира обещал меня отнести. Он пространством мог управлять так же легко, как дубы с корнями вырывать.  Тут я узнала, что беременна, и так испугалась! Не хотела я с ним в лесу всю жизнь провести. Побоялась, что запрет он меня в своей избе с дитём и света белого я не увижу. Убежала я, и с тех пор не возвращалась. Он так и не узнал, что дочь у него есть, и внучка…

– Он когда узнал, что я твоя внучка, очень рассердился! Наверно, решил, что ты за другого замуж вышла, – вспомнила я.

– А ведь я так больше ни с кем сблизиться и не смогла, – грустно улыбнулась бабушка, – крепко он в моём сердце засел.

– Так почему же ты не вернулась, бабушка?

– Боялась его гнева. Он же бешеный!

– Да, я заметила, он мне чуть не задушил! Вообще, не понимаю, как ты с ним общалась. Он тебя бил? – спросила я нахмурившись.

– Что ты? На руках носил. Он только с виду такой грозный…

– Так ты говоришь, что он Кощей из сказок. Тот, второй, его Кешей называл.

– И я его так называла.

– А Лёшу ты знаешь? Они вроде с Кощеем приятели? – с замиранием сердца спросила я.

– Знаю, хороший мужик этот Леший, спокойный, – буднично сообщила мне бабушка.

«Леший, хозяин леса», – вспомнила я свои скудные познания в фольклоре.

– Он мне понравился, – краснея до ушей, призналась я бабушке.

– Ох и напасть на нашу голову, – расстроилась бабушка, – видать, на роду у нас написано в этих сказочных тварей влюбляться!

– Лёша сказал, что у нас в роду наверняка были колдуньи, раз мы их видим, – вспомнила я.

– Моя бабка прекрасно разбиралась в травах, любую хворь могла вылечить.

– А у меня всегда была хорошо развита интуиция. Я сюда ехала с чувством, что произойдет, что-то глобальное. Но что настолько, я даже представить не могла! – усмехнулась я.

– И в лес потянуло небось не зря, чувствовала ты, что здесь судьбу свою найдёшь… Или тоже испугаешься и убежишь, как я? – с любопытством заглядывая мне в глаза, спросила бабуля.

– Не знаю… – буркнула я и ускорила шаг. До леса оставалось метров пять. И я пока не  была готова думать о будущем.

Стоило нам с бабушкой оказаться среди деревьев, слева от тропинки мелькнули две тени. Леша вышел к нам первым, подхватил бабушку за свободную руку и мы вместе с ним очень быстро довели бабулю до полянки, где туда-сюда ходил злющий Кощей. Я думала, что он, как увидел мою бабушку, кинется на неё, а он замер на несколько минут, всю её осмотрел. Она пожала плечами, развела руками и говорит:

– Да, вот теперь такая я страшная стала. Ты уж прости меня, дуру!

А он так тихо спрашивает:

– Ты хоть счастлива была с тем другим, от кого у тебя дитё и внучка?

– Так твои они: и дочь твоя, и внучка, – сказала бабушка. Мне было видно, как боится она его реакции, но глаз не отвела, смотрела прямо. Тут я опять за бабушку испугалась, потому что Кощей весь как-то сжался, а потом подошёл к ней, взял за руку и говорит:

– Так ты будешь моей женой? Последний раз спрашиваю!

– Зачем я тебе нужна, такая старая и дряхлая? – спросила бабушка севшим голосом, по морщинистым щекам ее заструились ручейки слез.

– Нужна. Просто ответь, да или нет!

И неожиданно для меня она сказала «да!»

Кощей улыбнулся. Как же  странно было видеть на его тощем лице улыбку. Она больше напомнила оскал, но глаза при этом были добрыми и счастливыми. Он погладил бабушку по лицу и как будто морщинки на ткани разгладил. Бабушке снова двадцать лет стало, изменилась осанка, выпрямилась спина,  заблестели волосы, переполненные каштановым цветом. Но главное, я впервые в жизни увидела, как засияли бабушкины глаза абсолютным счастьем без тени печали.  Улыбнувшись белозубой улыбкой, она кокетливо спросила:

– Кеш, неужели простишь меня? Столько лет из-за меня потеряли…

– Ой, знала бы ты, сколько я уже прожил. Поверь, эти 67 лет для меня, как песчинка на пляже, – добродушно усмехнулся Кощей и повернулся ко мне, подошёл, взял за руку, на пальце которой все еще красовалось кольцо с зеленым камнем.

– Оно теперь твое. Если захочешь нас увидеть, просто приходи в лес. Мы тебя тут же найдем. Красавица ты у меня, внученька! Может, как-нибудь и мать свою привезёшь?

Я молча кивнула, будучи в шоке от мысли, что мой родной дед – Кощей.

Тут и молодая бабуля ко мне подошла, обняла и говорит:

– Скажи всем, что я в лес ушла да и заблудилась. Пусть все решат, что я где-то в чащобе сгинула. Зачем людям знать, какие чудеса на свете случаются. Да и не поверит никто. Только Ване и маме своей правду расскажи. Хорошо?

Я опять кивнула, растерянно посмотрела на Лёшу, он на меня с тоской. Потопталась с минуту на месте и решила: «Бабушка с Кощеем счастлива, а Лёша… он из своего леса никуда не денется!»

Развернулась и пошла обратно в деревню.

***

На следующее утро я в одиночестве стояла на платформе. Деду Ване и бабушке Дусе запретила меня провожать. Всем сказали, что я поехала в город за мамой, ведь такое горе, бабушка пропала.  

Поезд должен был приехать с минуты на минуту. Я стояла и думала, как же за пару дней круто изменилась моя жизнь. Я нашла столько новых родственников, узнала то, во что поверит невозможно, да еще и влюбилась в мифическое существо.

Всю ночь мне снились его болотного цвета глаза. И сейчас стоя на платформе, я чувствовала спиной чей-то взгляд. Его взгляд. Интуиция кричала, что он стоит сейчас там, на краю леса, укрытый его тенью, и с отчаянием смотрит на хрупкую фигурку девушки-солнышка.

Я обернулась к лесу и одними губами сказала:  «Я вернусь».

Он меня услышал. Стих ветер, минуту назад пронизывающий до костей. Выглянуло солнце и ласково пригрело своими едва теплыми  лучами. А на душе стало хорошо и спокойно.