Глава 12

Казалось, сейчас я разучусь дышать. Амерон делал мне предложение… Амерон, чье имя заставляло сердце биться чаще, но тот, кто не зажигал тот самый огонь – неистовый, бушующий, предназначенный лишь для одного.

Он стоял на колене и его искренность резала больнее лезвия. Предложение. Без условностей и договоров. Без имперского расчета. Полное неприкрытых и трепещущих чувств.

Но… Я не могу.

Милый, Амерон, прости. Прости меня.

Сердце сжалось, обливаясь кровью за его боль. Я знала, что он не хотел меня терять. Поэтому мои слова могли стать кинжалом в его распахнутую душу.

– Амерон… – рвано выдохнула я и присела вслед за ним. Высвободила пальцы из его ладони, прикоснулась к его щеке. Кожа горела под подушечками пальцев. – Ты… один из двух самых дорогих мне людей. Ты невероятный мужчина. Лучший из них. Идеал для любой… Ведь ты не просто так был мечтой почти всей женской половины Академии, – голос сорвался в нервный и скомканный смешок, фальшивый, как медяк.

Его глаза вспыхнули болью, пониманием. Глухой раной.

– Помнишь? – я заставила губы растянуться в улыбке. Хрупкой как первый лёд. – Я уже говорила, что не стану одной из жён. Я хочу быть… Единственной.

Я видела, как в его глазах вскипает упрямство. Боги, он всё ещё цепляется за зыбкую надежду нашей «истинности»?

– Я – не твоя Единственная, – покачала я головой. – Ты встретишь её. Истинную. Ту, что зажжёт твоё небо.

Всё его тело напряглось, будто я причиняла ему физическую боль.

– Мне нужна лишь ты! – в уверенном голосе зазвенела сталь.

– Это не так, – мягко возразила я. – И ты это знаешь. Тебе, как императору… особенно нужна Она. Чтобы не рвать душу на части. Не калечить… других.

Я прильнула к нему, уткнувшись лицом в грудь. Под тканью его королевского камзола бешено стучало сердце. Так близко. Так надрывно. Любовь к нему разрывала меня. Но иная… Тёплая, щемящая душу, светлая, как утренний ветерок, освежающий в духоту.

Я так хотела помочь ему. Но не ценой себя.

Не так. Это была слишком высокая цена. Стать наблюдателем? Смотреть, как он сгорает от страсти к другой? И… испытывает вину передо мной? Нет…

Я – дракон. У меня тоже есть истинный. А значит я не имела права поступать так.

Амерон сжал меня так крепко, будто хотел навсегда вплавить в себя. По его телу пробежала дрожь. Он ткнулся лицом в мои волосы, вдыхая запах, как утопающий – воздух.

– Если ты не Она… – голос прервался, охрипший от бессилия, – … как ты умудряешься? Успокаивать… Давать силы… Разжигать меня…

– Может, и во мне есть чары, как у тебя? – тень улыбки скользнула по губам. Я поймала его взгляд. Да. Он выстоит. Он был невероятно сильным драконом. – Просто я не умею ими пользоваться.

– Тогда я бы сейчас не стоял, а ползал у твоих ног, как привороженный пёс, – выдавил он шутку. Уголки губ дрогнули вверх.

Он шутил. Но я видела. Кулаки… Они белели от силы сжатия.

Ему нужно время. Время принять корону. Найти её. Полюбить без оглядки. Я уверена. Он сможет найти её. Он как никто другой заслуживал любви. Яркой, безудержной, не оставляющей шансов, опаляющей и воскрешающей.

– Когда коронация? – не отрываясь от его груди, спросила я. Прекрасно понимая, что поступаю малодушно. Позволяя себе впитывать его тепло, купаться в обречённой нежности. Его запах, тёплый, терпкий проникал в ноздри, окутывал уютом.

– Послезавтра, – обронил он, и в одном слове пронеслось больше бури и тревоги, чем если бы он сказал что-то иное. – Ты… будешь?

– Буду. – Мой вздох зашелестел о ткань его костюма. Пора. – А после… Я собираюсь покинуть Лирелию, Амерон.

Его руки сжались, впиваясь мне в бока – внезапно, больно. В глазах вспыхнули золотые искры, а за ними – голый страх. За меня.

– Хочу вернуться в Тернград, – я отстранилась, создавая расстояние между нами. – Хочу больше узнать о своих родителях. О маме… Поэтому прошу твоего официального разрешения на переход границы. Как императора.

– Я не могу, – голос низкий, как рычание. В зрачках полыхнуло пламенем. Он боялся отпустить.

– Помнишь, – прищурилась я в ответ, ловя его взгляд. – Ты обещал: если помогу взойти на трон без женитьбы, то сделаешь для меня всё что угодно.

Он сжался, в глазах промелькнуло что-то болезненное.

– Не поступай так со мной, – шёпот рваный, удушающий.

– Ты поступил со мной хуже, – мои пальцы бессознательно сжали складки мантии. – Тебя не душит клятва на жизни. Не перекрывает воздух, не давая сказать «нет».

Он сглотнул – громко, с усилием. Взгляд тяжёлый как свод грозового неба:

– Клятва – нет. Но вот это… – Он ткнул кулаком себе в грудь. – Сжимает сердце. Тисками.

Больно смотреть. Я не просто отказывала. Я отрезала себя от него. Навсегда.

– Амерон… – Беззвучно. Только глазами умоляю понять.

Он молчит. Смотрит. Брови сведены в мучительной складке. Потом – сдавленный выдох. На секунду он зажмуривается.

– Я не смогу удержать тебя, – будто отвечая каким-то своим мыслям. – Если ты так этого хочешь… я дам письменное разрешение на переход. Действует… только до границы и самого барьера. А дальше… – Голос сорвался. – Дальше я бессилен. Тернград… Если понадобиться помощь… Я не смогу помочь, Лисса. Ты же знаешь, дорога в Тернград мне заказана… Моё появление будет означать объявление войны.

– Не понадобится, – запальчиво и уверенно ответила и тут же сжала его ладонь, взглядом передавая благодарность. – Спасибо, Амерон!

Конечно, я не знала, что ждало меня в Тернграде. Это пугало и одновременно… переливалось предвкушением в каждой клеточке тела.

– А если всё же понадобится? – Вцепился в возможность. Шагнул ближе.

– Ты не узнаешь об этом.

– Я могу почувствовать… – тихо, с иррациональной, просто безумной верой.

– У меня уже не будет брачного браслета, если ты забыл, – договорила и осеклась. Он говорил о другом. Не о браслете… – Я не твоя истинная, Амерон!

– Не уверен, – упрямо. Глаза пылают. Он все ещё верил!

Безумец! Если бы я была его истинной – он бы чуял мою боль. Мои страхи. Его дракон бы не дал себя обмануть.

– А я уверена, – твёрдо. – Моя драконица проявилась. И её… не тянет к твоему.

Он молчал. Смотрел пристально, выискивая ложь в моих глазах. Будто слышал гораздо больше.

– Обещай! – Взяла его за руку.

– Что?

Боги, каким же упрямым он был! Он не хотел верить, что его тянуло ко мне вовсе не потому, что я истинная, а просто потому, что я с самого начала была запретной для него. Маячила, порой дразнила, но не давала попробовать себя на вкус.

– Что ты вновь сходишь к Оракулу, – сжала его пальцы, изо всех сил призывая себя к терпению. – Раз твоё предсказание было настолько размытым, необходимо внести больше ясности! Сколько прошло с прошлого? Четыре года? Это не маленький срок. Возможно, теперь ты услышишь что-то новое. Что-то более точное.

– Чтобы запутаться сильнее? – он вырвал руку из моей ладони. – Они не дают точных формулировок!

– Обещай мне! – Не отступала я.

– Хорошо, – горькая усмешка прочертила его лицо. Он кивнул и посмотрел на горизонт. – Обещаю. Но… толку не будет. Это я точно знаю.

Его обещание позволило мне выдохнуть. Хоть тревога за него и съедало мою душу.

Уже на следующий день мы стояли в главном храме Джеи – расторгнуть помолвку, которая никогда не была настоящей.

Хуже всего было то, что для этого потребовалось участие Совета. Старейшины выстроились полукругом. Их лица покорные, подавленные, но глаза – острые, как кинжал за пазухой.

Я не была в силах остановить дрожь, пробравшую меня при воспоминаниях. О том, как они обошлись со мной. О том, сколько яда и ненависти, уничижительного пренебрежения было в их голосах. О том, как они обращались со мной, как с вещью.

– Прости, – пальцы Амерона сжали мою ладонь сразу, как мы переступили порог Храма. – Их присутствие необходимо. Именно они проводили ритуал небесной пары. И расторгнуть его должны они.

Я кивнула. Во рту пересохло. Смотрела куда угодно – на золотые узоры на стенах, на дым от свеч, на собственные дрожащие пальцы – только не на них.

Заклинание полилось медленным потоком, а руки одного из старейшин рисовали в воздухе древние чары и вдруг… Вокруг нас с Амероном вспыхнуло то самое золотое сияние, как во время ритуала небесной пары.

Оно расплескалось по воздуху, отделяя нас от остальных, а затем впиталось в браслеты, которые витиеватым узором вновь расползлись по руке. Которые затем вернулись к виду тонких обручей без единого намёка на былые узоры и линии.

Мы сняли браслеты и Амерон передал их старейшинам.

– Ваше высочество, мы бы хотели… – старческий голос одного из старейшин заскрипел, как ржавые ворота.

Но Амерон уже вёл меня к выходу из храма, игнорируя говорившего.

Воздух!

Я со свистом втянула его – жадно, до боли. После храмовой духоты он обжигал лёгкие, сладкий, как первая слеза свободы.

Почувствовала взгляд дракона на себе. В его глазах – море грусти. Отчаяние. Буря, противоположная моему тихому облегчению. Я расправляла плечи, впитывая мир, ощущая себя абсолютно свободной, а он…

Он не дал мне ничего сказать. Взял за руку – телепортация рванула за рёбра. Мы перенеслись в его гостиную, и прежде, чем я перевела дух, он исчез, оставив за собой лишь алые искры перехода.

– Амерон…

Ты справишься. Ты гораздо сильнее меня. Сильнее стали. Крепче гор.

А я… Я наконец-то дышу.

Вечером состоялся бал выпускников.

Мы с Нели уже третий час крутились перед зеркалом в её комнате. Последний бал требовал особой подготовки, как утверждала эльфийка.

– Держи, – она вложила мне в руку очередную шпильку, сверкающую как ледяной осколок. – Ты уверена, что хочешь оставить волосы распущенными?

– Абсолютно, – развернулась я к зеркалу, ощущая как прохладные локоны скользят по плечам. Лёгкое мерцание инея в прядях – единственная уступка вечернему образу. Пусть видят ту же Лиссу, что и всегда.

Платье нежно-голубое, как утренний лёд на озере – традиция Академии. Цвет кафедры магии воды – хотя по праву могла бы облачиться в чёрный, цвет своей основной магии. Но сегодня не время для провокаций.

Лишь намёк – опалённые Нели плечи переливались чёрным жемчугом, словно тень, пробивающаяся сквозь лёд.

Эльфийка крутилась перед зеркалом, превращаясь в живой цветок. Фиолетовый шёлк— цвет кафедры целителей, облеплял её фигурку, словно вторая кожа, а в волосах прятались настоящие каплевидные орхидеи, дрожащие при каждом движении.

– Серьги! – вскрикнула она, ловя моё отражение в зеркале. – Посмотри, они играют на свету!

Золотые капли на её мочках пульсировали тёплым светом, а внутри – застывшие весенние листья, будто пойманные в момент расцвета.

– Ты… великолепна, – выдохнула я.

И это была правда. В её образе не было ни капли вычурности – только гармония, как в хорошем заклинании. Каждый элемент – листья в вышивке, стебли, оплетающие рукава – дышал жизнью.

Как и она сама.

Единственная, кто не отвернулся. Единственная, кто продолжал смотреть мне в глаза после правды.

– Ну что, – перехватила она мои мысли, взмахнув веером из светлого пергамента и засушенных лепестков, – готовы зажечь этот бал?

Образ Лиссы на балу выпускников

Бальный зал искрился магией. Огоньки танцевали в воздухе, струйки воды обвивали белоснежные колонны, а крошечные деревья росли прямо над головами, осыпая гостей лепестками. У одной из стен теснились девушки – фиолетовый островок-прилавок кафедры целителей заманивал ароматными зельями.

Энтузиазм девушек я не разделила. Спасибо, мне хватило «аромата любви» Нели в начале обучения.

Подруга уплыла в танце со своим парнем. А ко мне подошёл он – сверкающий золотом и алым, весь в напряженной грации.

– Я больше не могу обнимать тебя? – спросил он надломленным голосом, и я повернулась к нему.

– Когда это ты спрашивал моего разрешения? – усмехнулась я.

Его рука резко притянула меня к себе. Рывком, не обращая внимания на окружающих и их пристальные взгляды. Будто последняя попытка удержать меня.

Вдохнул запах моих волос, духов. Стиснул талию и выдохнул сквозь стиснутые зубы.

– Не верю, что ты добровольно променяешь Лирелию на ледяной ад Тернграда, – шёпот в ухо, слишком интимный для чужих глаз.

– Моя мама была оттуда, Амерон, – напомнила я, игнорируя шипящие, злые взгляды. Края платья сверкая взметались вверх, притягивая взгляд к опалённым плечам. Именно они кричали правду: да, я другая. Я – тёмный эльф.

Кажется, за неделю проживания с Амероном я заразилась его уверенностью и пренебрежением к остальным.

– Но не ты, – ответил он. – Там… слишком холодно.

Я расхохоталась, удивляя окружающих и саму себя – громко, вызывающе. Душащие, сдерживающие меня цепи страха и неуверенности окончательно разлетелись в прах. Я знала – вскоре я покину Лирелию, а значит и всех, кто видел во мне чужую.

– Серьёзно? – посмотрела прямо в глаза. – Ты мог бы придумать что-то пострашнее.

Он качнул головой, не тронутый моим весельем, рассматривая мои глаза.

– Ты готова нырнуть в пасть к чудовищу, лишь бы убежать от него… – прошептал он, а я застыла, покрываясь мурашками.

Он знал. Знал о моих чувствах к Тирону. Догадался.

Я сжала его ладонь, заставляя себя двигаться.

– Это в прошлом…

– Слишком много для «прошлого», – в его глазах сочилась неприкрытая боль. Но не упрёка. Нет. Он понимал. Понимал, почему я не могла быть с ним. Я любила другого.

– Ваше высочество, я хочу украсть вашу спутницу…

Голос. Глухой, как удар под рёбра. Ледяной, как кромка смертельно опасного орудия. Запах – дымный, горький, с едва уловимыми нотками дерева и цитруса.

Я окаменела.

Амерон впился мне в глаза, и я поняла – он всё увидел. А ещё… Он позволит.

Он делал шаг назад. И в нём – вся боль мира. Кивок, также глядя мне в глаза: «Вот он. Я говорил именно об этом».

Уходил! Он уходил! Оставлял меня одну с этим чудовищем…

Зал провалился в темноту, когда мои пальцы вплелись в его ладонь. Горячую. Знакомую.

Меня развернули – резко, без спроса.

Не хочу! Не буду! Не смей!

Но тело будто парализовало. Как тогда, в том подземелье, когда он вместе со старейшинами ломал мою волю.

Его глаза.

Кровавые молнии в чёрных тучах. Прошибли насквозь.

Он повёл в танце. Я могла лишь следовать – не танцевать. Спотыкаться, как пьяная. Неуклюже, будто деревянная кукла с надорванными нитями.

Зачем?!

Ладони на спине жгли сквозь платье. Дыхание на шее, кружащий голову запах заставляли дрожать от его близости. Воспоминания затопили всё сознание…

Его рука жёстко, собственнически сжала моё предплечье. Там, где раньше был браслет. Ах, вот оно что!

– Ты не солгала про помолвку, – выдавил он после вечности молчания.

– Я никогда не лгала тебе, – горло сжало, слова – осколки.

Его бровь взлетела вверх в немой насмешке. Не верил. Он не верил мне.

Я судорожно вздохнула. Воздух – как нож. Прорезал туман в голове, вспорол мою ярость.

– Когда ты рассказал о родителях…

– Не смей говорить о них! – хлёстко, будто пощёчина по лицу.

Я сжала губы. В груди – знакомый клубок: иглы обиды, кислота боли. Бесполезно…

Но я не та дрожащая девочка. Больше не позволю снова утащить себя в эту бездну.

– Я молчала только поэтому, – с силой вырвала свою руку из его железного захвата. Ногти, будто клинки, царапая прошлись по его коже. – Но это уже не важно.

Я сделала шаг назад. Шаг к свободе.

Обвела его фигуру взглядом. В последний раз. Навсегда запечатлевая строгий образ дракона в безупречном угольно-чёрном костюме, жалящий, сверкающий молниями, взгляд, губы, сжатые в тонкую нить.

– Прощай, Тирон.