Глава 24

Прежде чем приводить в действие наш безумный план, следовало заручиться официальной поддержкой Тернграда. Мир, настоящий мир, а не хрупкое перемирие, был невозможен без согласия короны.

Именно поэтому мы сейчас стояли в королевской крепости – сердце враждебной для драконов земли. Хоть и понимала, что эта новость, обжигающая будто раскаленные угли, не оставит их равнодушными.

Дедушка и бабушка разом побледнели, едва они заметили Амерона. Не нужно было обладать магией, чтобы по одному его властному, уверенному шагу понять – перед ними дракон. И не просто дракон. Узнать в нем сына Аксинора Сонаура, чей облик был хорошо им знаком, не составляло труда.

Глаза короля мгновенно наполнились такой первобытной яростью и ненавистью, что я, внутренне содрогнувшись, инстинктивно окружила нас с Амероном непроницаемым куполом из живой тьмы. В тот же миг Ликант шагнул вперёд, встав между нами и дедом, своим видом ясно давая понять – действовать сгоряча сейчас подобно смерти.

Пальцы бабушки судорожно впились в руку мужа, а в её широких глазах читался немой, леденящий душу ужас. Осколками воспоминаний возвращающий в кошмар прошлой войны.

Но было ясно – в ослепляющей ярости дед видел в Амероне лишь врага под своей крышей. Не способный воспринимать или анализировать что-то. Ликант, мгновенно оценив обстановку, обернулся к нам, прошипел уходить и пообещал сам всё объяснить их величествам, буквально выставив нас за дверь, оставшись один на один с нависшей бурей.

Ему предстояло рассказать им всё. Не только о пророчестве эльфов и пробуждении богов, о кошмарном ритуале Тимилиса, но и о маме… Я очень надеялась, что весть о том, что её жизнь тоже связана с этим проклятым пророчеством, остудит пыл деда. Пока Надария не объединится вновь, ей не проснуться…

Вот только, судя по потухшему и потемневшему взгляду Ликанта, когда он всё узнал, не я одна терзалась мыслью – а хотела ли бы мама просыпаться вообще?

Пока я вышагивала по комнате, отмеряя шагами безвозвратно утекающее время, Амерон молча наблюдал за мной из кресла у камина. Его взгляд был тяжёлым и пристальным, будто он пытался прочесть на моём лице то, что я боялась сказать вслух.

С самого моего рокового заявления он не проронил ни слова, и в этой оглушительной тишине зрели самые едкие сомнения. А вдруг я ошибаюсь? Вдруг это не спасение, а роковая ошибка?

Я подошла к окну, останавливаясь и пытаясь обрести опору в виде белоснежных, неприступных вершин на горизонте. Но всё моё существо, каждая клеточка, тянулась не к ним, а к нему. К Тирону. Который был там, за этими самыми горами…

Я не могла даже представить, что будет, когда он узнает. Услышит, что та, чьё тело ещё помнило его прикосновения, чья душа откликалась на его зов, готовится надеть корону Императрицы Лирелии. И я сильно сомневаюсь, что весть о неминуемой гибели мира что-то для него изменит.

Я зажмурилась, пытаясь прогнать от себя его взгляд – тот самый, когда он сделал последний шаг. Шаг, который смел все границы между нами. Он обещал, что теперь всё будет иначе. Подарил ослепляющую, выжигающую надежду. А я… Я снова убегала от него.

По щеке скатилась предательская слеза, острая, как лезвие. Сердце разрывалось на части в тихом хаосе – в нём яростно бились несправедливость, отчаяние, злость на собственную беспомощность и всепоглощающая, безнадёжная любовь.

Рядом послышалось шуршание. Амерон поднялся и медленно, словно приближаясь к испуганной птице, подошёл ко мне. Я резко смахнула слезу и обхватила себя руками, пытаясь сдержать пробирающую до костей дрожь. Дрожь не от холода, а от осознания той пропасти, в которую мы собирались шагнуть.

Он остановился сзади, не прикасаясь, но его близость заставляла каждый нерв заискрить от напряжения.

– Ты уверена, Лисса? – его голос прозвучал тихо, с хриплой нотой, рвущей душу. В нём слышалась не надежда, а тревога. Даже сейчас, на пороге исполнения своего давнего желания, он переживал за меня…

Я повернулась к нему, прижимаясь спиной к ледяному стеклу. Ловя его тёмный, почти бездонный взгляд медовых глаз, с напряжёнными уголками губ и сведёнными бровями.

И я ясно увидела. Как он изменился. Как бремя правителя влияло на него. Оно выковывало из него нечто большее, добавив к прежней мощи стальную, негнущуюся волю.

Я сделала шаг вперёд и прижалась к нему, обняв за талию, ища хоть каплю тепла в леденящем душу холоде. Его руки немедленно сомкнулись на моей спине, а голова, совсем как раньше, уткнулась в волосы. Он глубоко вздохнул, и я почувствовала, как бешено забилось его сердце – взволнованный барабанный бой, выдававший его собственные желания.

– Ты же знаешь, дворцовая жизнь – последнее, о чём я мечтала, – я попыталась улыбнуться, пряча лицо в его плече, но улыбка вышла горькой и кривой. Внутри всё сковывал ледяной ужас перед неминуемым будущим. – Но… сейчас… это единственное, что мы можем сделать.

Он мягко отстранился, с задумчивым прищуром разглядывая моё лицо, выискивая в нём истинные сомнения и страхи.

– Эльфы не могли ошибиться? Ты уверена, что это остановит пробуждение богов?

– Не пробуждение, – закачала я головой со всей горечью неизбежного. – Их пробуждение уже не остановить. Но мы можем попытаться остановить войну. Если вновь обьединим два мира в… Надарию.

Слова звучали как безумная фантазия, бред, в который невозможно поверить. И расширившиеся в изумлении глаза Амерона лишь подтверждали это. Он отступил на шаг, потрясённо выдохнув и проведя ладонью по лицу, будто пытаясь стереть наваждение.

– Драконы никогда не примут это… – выдохнул он.

– Как и тёмные эльфы, – кивнула я, чувствуя, как наша и без того призрачная надежда буквально тает на глазах.

А ещё были демоны. Чрезвычайно опасные, коварные, питающиеся самой сутью хаоса, ярости. Как заставить их, ненавидящих драконов лютой, первозданной ненавистью, сесть за стол переговоров? Как объединить столь разных, столь противоположных по самой своей сути существ – я не представляла.

– Но мы должны их убедить, – дрожащим голосом произнесла я. Сказанное казалось немыслимым, безумием. Но разве у нас был выбор? – Ты сможешь убедить драконов, что мир с Тернградом – единственно возможный шанс на существование всего мира, – я взяла его ладонь в свои, пытаясь вдохнуть в свои слова хоть каплю уверенности. – А тёмные эльфы… они слишком сломлены прошлой войной, чтобы рисковать оставшимися осколками хрупкого мира.

– Твой дед тоже так считает? – прищурился он и я увидела в его взгляде ледяную осторожность правителя.

Я сомкнула губы, сжимая их до хруста. За деда я ручаться не могла. Именно он и был одним из зачинщиков прошлой войны.

– Он потерял очень много… – наконец, выдала я, не в силах удержать грусть в голосе. – Поэтому, он должен понять, что у нас действительно нет другого выхода.

Я правда, очень надеялась, что он сумеет преодолеть уже смешавшуюся с кровью в жилах вековую вражду, и разглядеть новые возможности от такого союза. Нужно сломать свои принципы, пока мир не сломал всех нас.

– Вот только одними тёмными эльфами проблема не решится… – я тяжело вздохнула, осознавая, насколько тяжело будет договорится с одним конкретным видом населения Тернграда. – Есть ещё демоны.

Амерон поднял голову, нахмурившись.

– Демоны? – тревожно переспросил он.

– Они способны на многое, – я внутренне сжалась, вспоминая как всего несколько демонов едва не одолели меня. А их магия разрывала плоть и разъедала даже неуязвимую драконью броню. Если бы не Ашаир… Если бы мне не хватило сил… – С ними договориться будет сложнее всего. Они… истинные дети Немиза.

Мой голос дрогнул, выдав страх. Наш план, и без того шаткий, представал во всё более утопическом, неосуществимом величии. Между драконами и демонами лежала не просто пропасть, а бурлящая бездна древней ненависти.

Амерон внезапно притянул меня к себе, отбросив всю сдержанность, и сжал так крепко, что у меня перехватило дыхание. В этом объятии была не только страсть, но и отчаянная попытка обрести опору в рушащемся мире.

– Мы что-нибудь придумаем, – он попытался вложить в слова бодрость, и на миг в его тоне мелькнули нотки того самого дерзкого наследника, который, казалось, считал себя способным покорить весь мир. Эти нотки другой, беззаботной жизни, откликнулись теплом и тихой грустью в душе, напоминая – как прежде уже не будет.

Я лишь кивнула, уткнувшись лицом в его плечо, и позволила его теплу и терпкому, знакомому запаху на секунду окутать меня, даря иллюзию безопасности.

Иллюзию, что тут же разбилась о резкий стук в дверь. Взгляд деда, не ставшего дожидаться разрешения, ледяным лезвием скользнул по нам и нашей позе. Его брови грозно сошлись на переносице. Я высвободилась из объятий, но не отпустила руку Амерона, решительно встречая взгляд короля. Давая понять – я не отступлю.

К моему удивлению, его взгляд смягчился, хоть и не утратил тревожной тени. Бабушка, вошедшая следом, с безмолвной грустью посмотрела на меня. Ликант, замыкавший шествие, одним своим видом ясно давал понять – худшее позади.

И тут… из-за их спин бесшумно выплыли знакомые силуэты. Эльфы из горного клана Ньирдэлин. Они замерли вдоль стены, словно древние тени, и их молчаливое присутствие было красноречивее любых слов.

Я не ошиблась. Мой выбор… был единственно верным.

– Наши дозорные сообщают о разрушениях в районе пещеры Аэлиндор, – сдержанно начал дед, его взгляд скользнул на Амерона. Тот встретил его взгляд без страха и упрёка, его ладонь лишь крепче сжала мои пальцы. – По всему хребту Ледяных Гор идут подземные толчки…

– Магические сущности богов разрывают материальную оболочку, что сдерживала их все эти века, – голос эльфа-оракула прозвучал отстранённо, будто доносясь из самой глубины веков.

По моей спине побежали ледяные мурашки. В памяти вспыхнули кошмарные видения: слепящие энергии, рвущиеся на свободу, и взгляды богов, полные такой древней, всепоглощающей ненависти, что от неё стыла кровь.

– С вами отправится отряд Ликанта, – продолжил дед, кивая эльфам. Видимо, именно их присутствие, их слова и стали тем самым, необходимым, последним аргументом.

– Нет, – возразила я. – До официального заключения мира будет лучше, если в Лирелии будет как можно меньше тёмных эльфов.

Дед нахмурился, но его опередил Амерон. Его голос зазвучал властно и неоспоримо, заставляя вытянуться в струнку.

– Лисса совершенно права, ваше величество, – он почтительно склонил голову. – Лишнее беспокойство среди драконов может лишь подлить масла в огонь. Мы не можем так рисковать.

– Каждая вспышка ярости… каждая крупица ненависти – это хворост для костра грядущей войны, – вплелся в диалог тихий, мягкий, но пробирающий до костей голос эльфийки. – Боги питаются нашими эмоциями. Нашей враждой. А их личная ярость обретает невообразимую мощь.

И как же заставить два мира, веками точившие друг на друга зуб, разом забыть о ненависти?!

– Но я не позволю тебе одной идти в логово драконов! – воскликнул дед, и в его глазах читалась отеческая тревога.

Логово… Вот об этом я и говорю.

– Я выросла в Лирелии, – мягко напомнила я.

– Ваше величество, я понимаю, что мои слова для вас сейчас – пустой звук, – подхватил Амерон. – Но я клянусь своей жизнью и короной, что Лиссе в Лирелии ничего не будет угрожать. Она… – он взглянул на меня, глубоко вздохнул, и в его глазах на секунду пронесся вихрь неприкрытых чувств, – невероятно важна для меня.

Я рвано выдохнула, чувствуя, как сердце пропускает удар. В его словах было не столько стальной воли, сколько бездонной, неподдельной нежности.

На губах бабушки дрогнула трогательная, печальная улыбка. Она положила руку на локоть мужа, и между ними пробежал безмолвный диалог взглядами.

– Я буду сопровождать принцессу, – твёрдо заявил Ликант, делая шаг вперёд и вставая рядом со мной, как верный страж.

– И этого будет достаточно, – кивнула я, с благодарностью глядя на него.

– В таком случае, вам нельзя терять ни мгновения, – произнесла эльфийка. Её взгляд, полный бездонной мудрости, скользнул к окну, туда, где клубились тучи над горами. И в этой буре она, кажется, видела гораздо больше нас.

Дед, наконец, кивнул, капитулируя перед очевидной необходимостью.

– Я перенесу вас, – огорошил он всех своим заявлением. – Лететь драконом и преодолевать границу у Ледяных гор сейчас крайне опасно, – пояснил он, видя наши изумленные взгляды.

– Но как вы это сделаете? – подозрительно прищурился Амерон, почуяв подвох.

Я же, встретившись взглядом с дедом, всё поняла. Тёмная магия.

Неужели она была способна даже на такое? Преодолеть барьер на границе и перенести на такие длинные расстояния?

Это было немыслимо…

Когда мы вошли в зал со стеклянным куполом, мои догадки подтвердились. Это не было похоже на обычную телепортацию или работу стационарных порталов. Тёмная магия действовала иначе. Она… буквально разрывала пространство, с хрустом разрезала её, чтобы в следующее мгновение сшить в нужной точке, не оставляя и следа. Ни расстояние, ни испепеляющий магический барьер не были ей помехой.

Амерон поражено застыл, осознав всю ужасающую мощь этой силы. Если бы их предводитель не ушёл в глубокий сон, не стали бы тёмные эльфы использовать эту силу после войны? Они могли оказаться в самом сердце Лирелии, и никто до последнего не узнал бы об этом.

Теперь было ясно, как перемещался Тимилис. Как именно он испарился из истории, сотворив иллюзию своего исчезновения.

И тут меня осенило. Та ночь на острове… после проклятия… я сделала то же самое! Не зная, где нахожусь, я инстинктивно разорвала пространство, чтобы сбежать. Голова закружилась от осознания: я и представить не могла, какая мощь таилась во мне, нераскрытая и дикая.

Лирелия встретила нас удушающим, влажным жаром. Я успела позабыть, что здесь царило лето. После вечных морозных сумерек Тернграда этот яркий, пахнущий цветами и пылью мир врывался в сознание болезненным, но таким знакомым воспоминанием. Ликант щурился, ослеплённый солнцем, которое играло на тёмном дереве его лука.

Амерон в очередной раз потрясенно вздохнул, когда мы поняли, что дед перенёс нас прямиком к воротам императорского дворца. Обладая такой силой… как тёмные эльфы вообще могли проиграть ту войну?

– Я распоряжусь о начале приготовлений, – кивнул он мне, уже собравшись с мыслями, и на прощание сжал мою руку. – Завтра, с восходом солнца мы… – он запнулся, и его взгляд, горячий и полный немого вопроса, пронзил меня.

– Поженимся, – тихо, но чётко подтвердила я, глядя прямо в его золотые глаза.

– Подготовить королевскую свадьбу за один день? – скептически выгнул бровь Ликант.

– У нас нет и дня, – ответила я, и в моём голосе прозвучала вся горечь нашей гонки со временем.

Амерон ушёл, чтобы отдать приказы и обрушить на империю шокирующую новость. Это будет взрыв, способный потрясти основы мира. Но если эта сенсация не обернётся против нас, не ввергнет драконов в пучину ярости… мы сможем всё изменить.

Мы должны.