Эпилог

Джаспер

Стою в своей комнате лицом к окну, ладони прижаты к холодному подоконнику. У маяка мечутся фигурки людей. Студенты? Руки одного взмахивают, будто отгоняют стаю невидимых птиц. От этой суеты сжимается желудок. Там происходит что-то плохое, но отсюда я не могу понять, что именно.

Паром уже далеко – черная точка на горизонте. Если не всматриваться, можно принять за чайку.

Здесь нет расписания. Судно приходит только тогда, когда нужно увезти кого-то с острова или привезти очередную жертву Даркленда. И никогда не задерживается. Слишком многие пытались сбежать.

Всматриваюсь в улицу не просто так. Сегодня с самого утра нет Карго, и это напрягает. Он, конечно, сам по себе, но обычно не исчезает так надолго.

– Спасибо, что присматриваешь за ней…

Медленно поворачиваюсь. За моей спиной в дверях стоит красивая блондинка, поправляя алый жакет. Он выглядит слишком ярким для этого места. Ноги ее на высоченных шпильках кажутся бесконечно длинными.

– Я делаю это не из любви к вам. Или к ней… – говорю ровно, без интонаций, и снова поворачиваюсь к окну.

Кристин – мать Даниэллы – медленно подходит и останавливается рядом со мной.

– Знаю. – Она щелкает замком сумочки, достает пачку сигарет. Зажигалка чиркает, вспыхивает синим пламенем. – Свою часть сделки я выполню. Не переживай, я умею быть благодарной.

Они похожи с Даной, как сестры. Да и выглядит женщина моложе своих лет. На тридцать, не больше.

Дым клубится между нами, как туман над болотом. В комнатах курить нельзя, это непреложное правило академии. Но кто же посмеет сказать об этом Кристин?

– Она пыталась попасть на паром и почти добежала. Это твоя недоработка.

– Ее бы не пустили, – перебиваю резче, чем планировал. – К тому же там нет того, кого она искала. Так ведь?

На мой вопрос Кристин не отвечает. Она затягивается, рассматривая меня сквозь дым. Глаза сухие, как пергамент.

– Мне нужно еще время. Немного…

– Сколько?

– Следующий паром… – Она бросает окурок в пустую чашку на столе. Тлеющий пепел падает на дно. – Через две недели. На нем ты сможешь вернуться домой.

Разворачивается и уходит, не прощаясь.

Дверь захлопывается, и я снова смотрю в окно. Долгожданная свобода – всего через четырнадцать дней. Кто бы сказал, что когда-нибудь мне станет немного жаль покидать это место?