Глава 4

На перемене мы с Несси не видимся. Дальше у нас разные пары, и встречаемся мы только во время обеда. Столовая гудит приглушенными голосами, но наш угловой столик у окна будто отрезан от общего шума плотной завесой неловкого молчания. Несси плюхается напротив, поднос с едой грохает о стол громче, чем нужно. Девушка недовольно ковыряет вилкой холодные макароны, но так и не подносит их ко рту. Солнечный свет, пробивающийся сквозь свинцовые тучи, играет на ее черных волосах, подчеркивая красные прожилки на белках глаз.

Я не расспрашиваю ее про Кирана, мы не настолько близки. Похоже, Несси плакала, но задавать такие вопросы почти незнакомому человеку бестактно. Да и мне сейчас не до этого, голова занята совсем другим. Я планирую после обеда прогулять изостудию и сорваться в город. Вдруг Давид придет на наше место или хотя бы подаст какой-то знак? Нужно убедиться, что не все потеряно.

От волнения я сжимала вилку так, что на ладони остались красные полосы. Чтобы поддержать разговор с Несси, нейтрально уточняю, разминая онемевшие пальцы:

– Как прошел день?

– Нормально, – сухо отзывается она, будто слова застревают в горле.

Каждая из нас думает о своем, поэтому обед проходит в напряженном молчании. Взгляд автоматически скользит к часам на стене – до конца обеда осталось десять минут. Сердце колотится как сумасшедшее. Что, если Давид уже там? И что, если мать выследила его? Тогда я никогда не узнаю о его судьбе.

– Мне нужно уйти, – говорю, поднимаясь. Стул скрипит ножками по полу, перекрывая шум из соседнего зала. – Ты… справишься?

Несси отмахивается, поднося ко рту чашку с капучино. Рука дрожит, и коричневая жидкость капает на скатерть, оставляя неопрятное пятно.

– Не переживай. Совершенно очевидно, что колледж, в котором я училась, не дотягивает до уровня Даркленда, – хмыкает она, но голос звучит хрипло. – Позанимаюсь, пока ты гуляешь. Учиться мне придется, судя по всему, много.

Кивнув, хватаю сумку и иду к выходу. Пробравшись сквозь толпу студентов, у которых закончились занятия, выхожу в коридор к лестнице. Чья-то книга падает мне под ноги, но я не останавливаюсь. Холл встречает ледяным сквозняком из приоткрытого окна. Я уже почти дохожу до двери, когда из-за колонны появляется Киран.

– Дана? – Парень блокирует мне путь, уперев ладонь в стену. От него пахнет дымом и чем-то металлическим – возможно, баловался запрещенными заклинаниями или… зельями.

– Что тебе нужно? – Я резко останавливаюсь, чтобы не врезаться в него. Сумка неприятно припечатывает в бок металлической ручкой, но боль приглушается адреналином.

– Эта новенькая… – Киран наклоняется ближе, и я вижу тонкий шрам под левым глазом. Интересно, откуда? – Мне кажется, она слишком… – Палец с черным перстнем в виде змеи поднимается к моему лицу, но я отшатываюсь. – …Дерзкая. Думаю, стоит ей немного обломать крылья. Подсыпь сегодня вечером ей снотворное…

Это даже не просьба. Это приказ. И Киран с чего-то решил, что я не посмею ослушаться.

– Пошел ты в жопу, – перебиваю, сжимая кулаки до хруста. Голос звучит громче, чем хотелось бы.

Пара первокурсников оборачивается, но Киран лишь усмехается.

– Дана, ты или с нами, или… – он делает шаг вперед, и теперь наши тени сливаются в одну на стене, – …Против нас.

Не знаю, в какой момент Киран решил, что я могу быть с ними? Никогда.

– Не заигрывайся, – шиплю, прижимаясь спиной к холодной каменной кладке. – Я слишком много знаю. Про Паулу. Про твоего отца. Не боишься, что мне надоест держать язык за зубами?

Глаза Кирана вспыхивают. Пальцы впиваются в мое запястье, но тут же разжимаются. Вместо злости на лице – странное оживление.

– А если я, наоборот, хочу этого? – тихо шепчет он, наклонившись ко мне так низко, что дыхание обжигает щеку. – Может, я хочу, чтобы все узнали… Ты не думала об этом, Дана? Ты вот молчала, и к чему это привело?

Холодок пробегает по спине. Он сумасшедший. По-настоящему.

– Убирайся, – выдыхаю, выскальзывая из-под его руки. – И не трогай Несси.

Киран смеется мне вслед, но я уже бегу по коридору. Его хохот сливается со звонком, оповещающим о начале пар. Через пять минут я буду за воротами. Через сорок – в городе. И если Давида там нет… Нет, лучше о таком не думать.

Холл внезапно сужается до размера мышеловки. Я уже почти у выхода. Пальцы дрожат на холодной дверной ручке, когда меня окликают. Недовольно поворачиваюсь.

Ко мне обращается девушка в обтягивающем сером свитере. Ее белокурые кудри уложены в идеальный беспорядок, а розовые ногти блестят, будто только что покрыты лаком. Знакомое лицо – Мэй из группы поддержки Джаспера. Всегда в эпицентре сплетен, всегда с ядовитой улыбкой.

– Тебя ждут у директора, – недовольно бросает она, скрестив руки. Браслеты на запястьях раздражающе звенят. – Не понимаю, почему я должна тебе об этом сообщать. Между прочим, я не девочка на побегушках.

Ее голос звучит слащаво, но глаза ледяные. За спиной Мэй кучкуются ее подруги, перешептываясь и хихикая. Одна демонстративно проверяет маникюр, другая презрительно фыркает.

– Зачем? – выдавливаю я, чувствуя, как ладони становятся влажными. Я знаю ответ на этот вопрос. Просто, наверное, намеренно тяну время.

– Представления не имею! – Мэй фыркает. – Там этот некромант приезжий. Ниче так… – Она закатывает глаза, томно облизывая блестящую нижнюю губу. – Смазливый, если убрать эту мрачную мину. Но короче, – резко обрывает она себя, заметив мой взгляд. – Думаю, это из-за смерти Деборы. Готовься к допросу. Ты же с ней жила и не ладила.

Киваю, глотая комок в горле. За спиной девушки вижу Кирана, все еще не убравшегося из холла. Он прислонился к стене у лестницы и вертит в руках серебряный замысловатый кулон. Его русые волосы кажутся огненными в кровавом свете витражей, а уголок рта дергается в полуулыбке.

Поворачиваюсь к выходу, но Мэй резко хватает меня за локоть. Ее ноготь впивается в кожу.

– Директор. Ждет. Сейчас, – шипит она. – И не вздумай смыться, Дана! Я не хочу потом получать за тебя! Иди уже!

Я не отвечаю, только стискиваю зубы и бреду обратно по коридору, волоча ноги, как приговоренная. Не могла эта крашеная кукла появиться на пять минут позже? Я бы уже успела уйти.

Недовольно поднимаюсь по лестнице и направляюсь в административное крыло, снова пробивая себе путь локтями сквозь толпу студентов. Пару раз получаю ощутимые тычки по ребрам. Да уж, элита Горскейра очень быстро забыла о своих аристократических манерах. Тут совсем другая атмосфера, и методы выживания другие.

Стучу в дубовую дверь. Изнутри доносится приглушенный спор, но он стихает, когда дверь приоткрывает секретарша. Ее черная коса сегодня заплетена туже обычного, а тени под глазами выдают бессонную ночь.

– Подожди в коридоре! Тебя позовут! – шипит она, хлопая дверью перед моим носом. Запах розы и пергамента остается в воздухе.

Прислоняюсь к холодной стене, стараясь не смотреть на портрет основателя Даркленда над скамьей. Его масленые глаза будто следят за мной, куда бы я ни двинулась. Время течет слишком медленно. Из-под двери выползает полоска света, а с ней – обрывки фраз:

– …не время для сантиментов…

– …ты слишком много врешь…

– …ваш ученик должен…

Хочется сбежать. Это первая инстинктивная реакция. Мне страшно, и время тянется слишком медленно. Надеюсь, я не проторчу там слишком долго.

Джаспер

Кабинет директора словно сжимается с каждой минутой. Пот стекает за воротник рубашки. Я ерзаю на кожаном кресле, которое скрипит при малейшем движении – специально, наверное, подобрали, чтобы студенты чувствовали себя как на иголках.

На столе передо мной – пыльный глобус с треснувшим Южным материком, стопка бумаг, папка «Конфиденциально» и серебряная пепельница, полная окурков. Директор молча курит у окна, нарушая им же созданные правила. Его профиль напоминает ястреба, высматривающего добычу.

Но главная беда – Лестрат. Он сидит напротив, положив ладони на стол так, что видны бледные шрамы вдоль запястий. Плащ пахнет могильной сыростью, смешанной с полынью. Каждый раз, когда он наклоняется вперед, мои пальцы сильнее впиваются в подлокотники. Я здесь уже больше часа, и от гнетущей, тяжелой атмосферы начинает болеть голова.

– Повторите еще раз, где вы были в ночь смерти Деборы. – Голос Лестрата – холодный и безразличный. Кажется, магстражу самому надоел этот разговор.

Я закатываю глаза, чувствуя, как дергается нерв под левой бровью. В сотый раз прокручиваю в голове детали той ночи, но вслух произношу только:

– У себя. С девушкой. Не с Деборой.

Лестрат щелкает авторучкой, выводя что-то в потрепанном блокноте. Отсюда мне не видно, но, кажется, каракули.

– Интересно… – Тень улыбки скользит по его тонким губам. – И как зовут ваше алиби?

– Я уже говорил. – Сжимаю зубы, мечтая вырваться отсюда.

Лестрат вздыхает, откидываясь на спинку стула. Молчит какое-то время, словно обдумывая, какой из десятка вопросов повторить в сотый раз в надежде, что я проколюсь. Только вот проблема в том, что не вру. Просто не договариваю часть правды, которую никому не следует знать.

– А птица? Все говорят, у вас есть ручной ворон. Он мог изуродовать лицо девушки?

– Не представляю, зачем ему это, – слишком быстро отвечаю я, чувствуя, как по спине стекает холодная струйка пота.

– Ваш питомец, говорят, проявлял нездоровый интерес к пальцам, глазам, ушам… Его здесь боялись.

– Послушайте, Карго – всего лишь птица, а не серийный убийца!

– Подконтрольная вам птица, – гнет свою линию Лестрат. – Если бы вы приказали…

– Но я не приказывал! – Мой кулак бьет по столу, заставляя подпрыгнуть стакан с водой. Директор оборачивается, но молчит. – Карго – птица! Умная, говорящая, но птица! Он таскал блестящие пуговицы, пугал первокурсников, любил эпатировать, но никому и никогда не причинял вреда.

– Все когда-нибудь случается впервые, – тихо произносит Летрат, и от его голоса бегут по спине мурашки.

Сильная аура некроманта давит. У меня такая же магия, но я и вполовину не так силен.

– Где сейчас Карго? Если он кинулся на девушку, когда она стояла у края башни маяка, она могла не удержать равновесие и упасть… Нелепая случайность, вы не хотели… Просто так получилось.

Комната плывет. Я хватаюсь за край стола, чтобы найти точку опоры.

– Вы считаете, я приказал ему? – Смех получается хриплым, как лай больной собаки. – Да я сам не знаю, куда он пропал! Два дня не видел!

Лестрат складывает руки домиком, пристально изучая мое лицо. Его зрачки расширены, словно он пытается прочитать мои мысли, но я знаю: он некромант, не менталист. Магстражи просто могут чувствовать фальшь.

– Еще раз говорю: я не видел Карго. Представления не имею, где он!

– Что может свидетельствовать о том, что Карго виноват, – говорит Лестрат, и мне хочется вмазать ему.

Он более худощавый и низкий – возможно, у меня даже получится. Но этим проблему не решишь, и я упрямо доказываю свою позицию.

– Он пропал еще до смерти Деборы. Я не придал этому значения. Это же не собака. Карго прилетал, когда хочет, и улетал, когда хочет. И он птица. Не человек. Он не стал бы скрываться просто потому, что не чувствовал бы никакой вины.

– Не знаю, насколько виноваты вы, но ваш ворон точно приложил к этой смерти… – Лестрат задумчиво крутит в руках ручку и подбирает слова, – …клюв. Осталось понять, какую роль в этом сыграли вы. Поругались с одной девушкой, так как она застала вас с другой. Ворон воспринял вашу агрессию как команду к действию. Напал на Дебору, она упала с маяка. Ведь все было именно так?

– Еще раз говорю: я не видел Дебору той ночью! У меня в гостях была совсем другая девушка! Спросите ее.

– Мы спросим всех. Но вы врете. – Лестрат бросает блокнот на стол. Страницы раскрываются. Внутри действительно не записи, а зарисовки. Абстрактные каракули, ворон, маяк. – Все вы здесь врете. Но я найду истину.

И он прав: мы все врем. Только вот я ни за что в жизни не признаюсь в этом.

Надеюсь, Дана меня не подведет. Это и в ее интересах тоже. Она совершенно не тот человек, которому я могу доверять. Однажды она подставила меня и упекла в Даркленд, даже не пожелав разобраться в том, что видела. А сейчас в ее силах окончательно сломать мою жизнь.

Дана

Дверь открывается и грохотом ударяется в стену. От неожиданности я подпрыгиваю. Сердце колотится, а в висках шумит. Пальцы впиваются в ручку сумки. Джаспер вылетает из кабинета директора как ошпаренный и проносится мимо, успев шепнуть мне:

– Помни, что обещала…

Я не удостаиваю его ответом. Осторожно заглядываю в распахнутую дверь. Секретарша щелкает клавишами, не поднимая головы. Ее черная коса лежит на плече, словно мертвая змея. В углу тикают часы с треснувшим стеклом – звук отдается в висках, будто отсчитывает последние минуты перед казнью.

– Входите, – наконец бросает она, указывая на дверь.

Кабинет директора огромный, но душный. Гобелены изображают битвы древних некромантов – скелеты, пламя, кричащие рты. Воздух пропитан запахом табака и кофе. За столом из черного дерева сидит Лестрат. Его длинные пальцы перебирают простые четки.

– Садитесь, – говорит он, даже не взглянув в мою сторону. Его взгляд обращен в раскрытую на столе папку. Мое личное дело.

Падаю на стул, который скрипит подо мной. Рядом с папкой на столе стоит чашка латте с пенкой в форме сердечка. Запах карамели смешивается с запахом дорогих сигар.

Лестрат берет два стика сахара, вскрывает их ногтем и высыпает содержимое в напиток. Н-да… вот это совершенно неожиданно. Холодный, суровый и внушающий ужас некромант пьет девчачий переслащенный кофе.

Эта маленькая деталь заставляет меня почувствовать себя немного комфортнее, но все же не настолько, чтобы расслабиться.

– Почему вы дрожите? – наконец спрашивает он, подняв глаза. Его зрачки – черные бездны. – От вас веет страхом. Есть что скрывать?

Складываю ладони на коленях под столом, чтобы скрыть дрожь, но невольно впиваюсь пальцами в ткань юбки.

– Не люблю некромантов, – вру я, отводя взгляд к окну. За свинцовым стеклом мелькает тень птицы – слишком мелкой для ворона.

Лестрат усмехается, отодвигая чашку.

– Все вы здесь врете. Даже в мелочах, – с легким раздражением говорит он. – Все это несколько… осложняет работу. Ты не боишься некромантов. Ты боишься меня. Опасаешься, что узнаю о тебе то, что ты так тщательно скрываешь?

– Грязные секреты? – фыркаю, указывая подбородком на стопку бумаг. – Там все есть. Даже меню нашей столовой. Вы и так все знаете.

– Знаю, – не спорит он. – И ты удивительное исключение для Даркленда. Никого не убила, не покалечила… Просто увела отчима у матери, и она упекла тебя сюда. Спорное решение. Впрочем, какое есть.

– Мама и Давид не были женаты, – непонятно зачем сообщаю я. Будто эти сведения имеют хоть какое-то значение. Чувствую, как накатывают привычные угрызения совести. – И он на двенадцать лет младше мамы…

– Ну, конечно, это в корне меняет дело, – усмехается Лестрат.

Я понимаю, что он издевается надо мной, и злюсь.

– Вы меня вызвали, чтобы обсудить мой моральный облик? – шиплю я.

– Упаси боги!.. Нет, конечно. Ты здесь за другим. Когда ты в последний раз видела Дебору?

Я провожу языком по пересохшим губам. В горле застревает комок, но ответ вырывается механически:

– Не помню. Честно. Мы не близки.

Лестрат наконец поднимает глаза. Зрачки такие черные, будто поглощают солнечный свет.

– Вы жили в одной комнате, – замечает магстраж.

– И что? – Мои ногти впиваются в колени под столом. Где-то вдали гудит вентилятор, напоминая жужжание гигантской мухи.

– Как минимум вы ночевали вместе.

Он переворачивает страницу, и я слышу шелест страниц. Мое дело такое интересное? Кажется, Лестрат изучил его наизусть.

– Ты должна была видеть ее ночью или с утра. Когда она ушла из комнаты?

Пожимаю плечами. Правда, жест выходит фальшивым, как дешевая театральная игра.

– Она не всегда ночевала в комнате… и я тоже. Я не следила за ней.

– А она за тобой? – внезапно спрашивает Лестрат, и я на секунду теряюсь.

– Не имею ни малейшего представления. – Голос дрожит, выдавая волнение, с которым у меня не получается справиться.

Лестрат откидывается на спинку кресла, соединяя пальцы в замок. Перстень с печатью блестит на среднем пальце. Пытаюсь разглядеть фамильный герб на нем и не могу.

– И все же. Ночью перед смертью Дебора ночевала в комнате?

Выдыхаю, понимая, на какую скользкую дорожку становлюсь, и признаюсь:

– В ту ночь в комнате не ночевала я. Где была Дебора, представления не имею. С утра сразу же пошла на ленты. В комнату заглядывала часов в одиннадцать. Деборы там не было.

– И тебя не насторожило, что ее не было ни на лекциях, ни в комнате? – Он наклоняется вперед, тень от его носа ложится на стол как клинок.

– Нет. – Слово вырывается резко, слишком громко. Поправляюсь, добавляя тише: – Говорю же, мы не дружили. К тому же учились не вместе. У нас не было общих лент, интересов и желания общаться.

– Хорошо… – тянет он. – Но если ты не ночевала там, то где ты была? – Карандаш в его руке постукивает по столу, ритм совпадает с тиканьем часов.

– У Джаспера… – выдавливаю я, ненавидя себя за эту паузу.

Брови Лестрата ползут вверх. Карандаш замирает.

– Очень интересно. У тебя ведь есть Давид. Он даже сюда пробирался, не так ли?

Я не могу скрыть шок, и он усмехается.

– Не нужно бледнеть. Это ни для кого не секрет. Джаспер встречался с Деборой… Вы с ним ненавидите друг друга. Именно из-за тебя Джаспер попал в Даркленд. Нет, попал он из-за себя, потому что чуть не забил до смерти однокурсника. Но заявила об этом именно ты. И вдруг… – Он щелкает пальцами. – Ночь убийства ты проводишь у него. Ты врешь, Дана. – Карандаш ломается с тихим хрустом. – Может быть, ты сбежала в город к Давиду?

Я впиваюсь взглядом в трещину на столе – длинную, как шрам.

– Я ночевала у Джаспера, – повторяю, заставляя голос звучать твердо.

Лестрат отшвыривает обломки карандаша. Звук заставляет меня вздрогнуть.

– Тебе не кажется это… странным? – Он растягивает слово, будто пробуя его на вкус. – Еще вчера вы ненавидели друг друга. Ты настолько любила парня собственной матери, что оказалась здесь. Джаспер был несвободен, и вдруг такой поворот?

– Мы здесь не для обсуждения моего морального облика, сами же говорили! – перебиваю я, резко вскидывая подбородок.

В комнате повисает густая тишина. Лестрат изучает меня немигающим взглядом, под которым становится неуютно. Наконец он отводит взгляд и закрывает папку с громким хлопком, который звучит как точка в сегодняшнем разговоре.

– Пока достаточно. – Его голос внезапно становится усталым, будто эта игра ему наскучила. – Но это еще не конец нашего разговора. Я знаю, что ты врешь, Дана, и хочу понять почему.

– Я говорю правду.

Я встаю так резко, что стул с грохотом отъезжает. Звук эхом разносится по кабинету, но Лестрат уже утыкается в бумаги, будто я исчезла.

Вот и отлично, меня тоже порядком утомил этот разговор.