Глава 3

Хлопанье крыльев стихает в темноте коридора, который начинается прямо за залом. Темный проем в стене прямо передо мной пугает. Ошарашенно остаюсь стоять в полутемном помещении. Накрывает ощущение нереальности происходящего. Это все похоже на какой-то совершенно идиотский сон. Слишком яркий, чересчур реалистичный. Но в то же время в моей реальности такого наяву происходить точно не может.

В саркофаг, из которого вылезла, стараюсь не смотреть. Подозреваю, мне не понравится то, что я там увижу.

Меня трясет, и плечи подрагивают. Не могу понять: это потому, что мне страшно, или потому, что я в холодном каменном склепе в легкой шелковой пижаме и мягких домашних туфлях, которые я точно сама не надевала. Странно в этой ситуации испытывать благодарность, но Дебора могла засунуть меня в саркофаг и босиком. Стоять голыми ногами на каменном полу было бы еще хуже. Спасибо, что она этого не сделала.

Кто вообще перенес меня сюда? Ночные охотники во главе с Джаспером? Или кто? Явно ведь, это не могла сделать сама Дебора. Ей бы не хватило сил.

Я в растерянности. Очевидно, что отсюда надо убираться. Но, признаться, я не хочу играть в их дурацкие игры! Завтра же с утра иду к директору. «Если останусь жива!» – шепчет внутренний голос. Но я отмахиваюсь от этих мыслей. Джарспер – мерзавец, а не идиот. Сомневаюсь, что у него цель – меня убить. За убийство придется платить. А вот за мой страх, скорее всего, нет.

Из склепа всего один выход, и у меня небольшой выбор: или идти навстречу своим страхам, или оставаться тут, среди саркофагов и скелетов. И то и другое внушает ужас.

Интересно, а если я и правда не поддамся и не стану делать то, чего от меня ждут? Посижу до утра. И прямо отсюда пойду к директору? Джаспер придет сюда сам? Ну и пусть! Что он мне сделает? Продолжит пугать? Мне кажется, после того как я очнулась в одном саркофаге со скелетом, сделать это будет не так-то просто.

Приободренная этой мыслью, я иду к ближайшему закрытому саркофагу, рассчитывая посидеть на нем, как на лавочке. Не самое удобное место. Но с выбором у меня как-то не очень. Интересно, сколько сейчас времени? Сколько я вообще провела в отключке?

Дойти не успеваю. Слышу подозрительный звук за спиной и испуганно замираю, потому что сзади «мой» саркофаг и шуршать в нем определенно нечему. Все гости могут появиться из прохода, а он прямо передо мной.

Начинает бить крупная дрожь. Я очень медленно и очень осторожно начинаю разворачиваться. От нехороших предчувствий становится сложно дышать. Ожидание кошмара иногда намного ужаснее, чем сам кошмар.

Когда понимаю, что происходит у меня за спиной, в ужасе отскакиваю и против воли воплю. За край саркофага цепляется костяная рука с длинными когтями. Следом за рукой показывается гладкий череп с обломанными зубами и злобно горящими глазами.

Кажется, идея переждать тут ночь была не лучшей. Я визжу, как последняя идиотка, и устремляюсь в темный и длинный коридор. Не знаю, что ждет меня там, но здесь определенно нельзя оставаться! Гонится за мной тварь или нет, даже не смотрю. Как я могла забыть, что Даркленд – это изначально академия некромантов? Наивно было рассчитывать, что в склепе при академии некромантов не будет оживших мертвецов! А я даже крупицами своей силы воспользоваться не могу, потому что мне, видите ли, рано снимать браслеты, блокирующие магию!

«Не думать о том, что за мной гонится оживший мертвец! Не думать, что за мной гонится оживший мертвец!» – повторяю про себя, как мантру. Бегу, не разбирая дороги, по темному коридору, который петляет, словно лабиринт. Только ответвлений нет, или я их не вижу. Признаться, я рассчитывала, что прямо из коридора выберусь на улицу, но нет. Он длинный и, кажется, бесконечный.

Здесь темно практически так же, как было в саркофаге. За спиной – шаркающие шаги, и я мчусь, не оглядываясь, потому что не хочу увидеть спешащего по моим следам соседа по саркофагу. Относительное спокойствие позволяет сохранить только то, что я не вижу черепа и горящих глаз. Боюсь, если обернусь, меня накроет истерика.

А еще меня не оставляет ощущение, что меня, как добычу, гонят в нужном направлении. И от этого становится еще хуже. Я злюсь. И эта бессильная ярость – одно из самых неприятных ощущений.

Правда, здесь всего одно направление: бесконечный темный коридор. Приходится выставлять вперед руки, чтобы в темноте не налететь на стену. Сердце колотится, а дыхание сбивается, но я боюсь остановиться. Не представляю, что случится, если мертвец меня догонит. Возможно, и ничего, но проверять я не хочу. К тому же пока я быстрее его.

Когда вижу впереди свет, всхлипываю от облегчения, но очень скоро понимаю, что рано радовалась. Коридор заканчивается зеркальным лабиринтом. Едва я оказываюсь среди сотен своих испуганных отражений, дверь за моей спиной захлопывается.

– Наша… – слышу тихий голос, в котором звучит удовлетворение. Звук искажен магией, и я даже не могу понять, кому он принадлежит: мужчине или женщине.

Кручусь, пытаясь найти источник звука. От зеркал, которые тут повсюду, начинает кружиться голова. Я осторожно двигаюсь вперед, постоянно ощупывая руками пространство вокруг себя, чтобы найти проход. Здесь можно не спешить, я в этом месте одна. Понимаю, что это убеждение – иллюзия, когда в одном из зеркал вижу не свое отражение. Сердце уходит в пятки.

Черный плащ и красная маска, полностью скрывающая лицо. Что за демон! Фигура явно не женская, даже через зеркала я понимаю: охотник высокий и мощный. Я на его фоне букашка.

С воплем бегу, не разбирая дороги и врезаясь в зеркала. В голове стучит одна мысль: «Только бы выбраться!» Никогда бы не подумала, что живые могут испугать меня больше, чем мертвецы.

– Наша! – раздается шепот над головой. Сейчас отражение причудливо делится, и я вижу три черных плаща и три красные маски. Это пугает еще сильнее!

Боги! Я вообще выберусь когда-нибудь из этого проклятого лабиринта?! Мечусь, как птица перед закрытым окном, и, завернув за очередной поворот, неожиданно вижу фигуру в черном плаще прямо перед собой, а не в отражении. На красной маске мне чудится издевательская усмешка.

– Попалась, – говорит преследователь и делает уверенный шаг вперед.

Я понимаю, что действительно попалась, но не намерена сдаваться. Действую на адреналине и эмоциях. Сначала со всей мочи бью преследователя по сухой кости, ну, или тому месту, где в идеале она должна находиться, и, услышав ругательство, понимаю, что фокус удался. Приседаю, уворачиваясь от рук, и несусь в противоположном направлении, осознавая, что окончательно запуталась в отражениях.

– Не уйдешь, – слышу шепот и замечаю, что к преследователю в красной маске присоединился еще один. Тот же черный плащ, такая же маска, но не красная, а серебряная.

Да сколько, демоны забери, их за мной охотится? Разум услужливо подсказывает: трое… А я пока видела только двоих.

– Не дождешься, – зло шепчу в ответ и снова начинаю пробираться по лабиринту, стараясь не обращать внимания на следящие за мной отражения. Ненавижу! Ненавижу Дебору! Этих охотников и Даркленд! Еще немного – свою мать. Но со своим отношением к ней я, пожалуй, еще не успела разобраться.

Сердце стучит. Адреналин ударяет в голову, и я бегу. Несколько раз уворачиваюсь от почти схвативших меня рук и снова бегу, хотя иногда хочется сдаться. Ныряю в проходы, которые не получается увидеть, но можно нащупать, не останавливаюсь ни на секунду, и в один момент выскакиваю к закрытой двери с круглой металлической ручкой в виде змеи, кусающей себя за хвост. Сердце падает куда-то в желудок. Если дверь заперта – мне конец. Дергаю за ручку и даже не верю, когда без труда получается открыть. Неужели свобода?

Словно мои преследователи играют со мной… честно?

Бред. Выскакиваю на улицу, и в темноте не сразу получается сориентироваться. Я на берегу. Вдыхаю полной грудью прохладный соленый воздух. Становится зябко, ветер откровенно неприятный, осенний. Справа – бушующее море. Прямо передо мной маяк, а по левую руку – дорожка, ведущая к академии. Интересно, как ночью пробраться за ворота? Неужели они открыты?

Лунный свет серебрит бушующее море, которое в ночной темноте кажется чернильным. Во вздымающих волнах утопают звезды, а морская пена с шумом обрушивается на прибрежные камни.

Я замираю, пытаясь отдышаться и собираясь с мыслями, и тут слышу жуткий вой где-то за спиной. Похоже на собаку, волка или какую-нибудь неупокоенную тварь, с которой совершенно точно не хочется встречаться.

– Да что же это такое?! – в сердцах восклицаю я, чувствуя, что сейчас разревусь.

Кидаюсь в сторону академии, но вовремя замечаю еще одну фигуру, которая стоит на дорожке. В этот раз маска черная.

Вой раздается снова, и я бросаюсь бежать в единственное место, которое может даровать хоть какую-то защиту. В сторону маяка.

Легкие горят, когда я дергаю на себя рассохшуюся деревянную дверь и заскакиваю внутрь. Прижимаюсь спиной к каменной кладке и пытаюсь отдышаться. На короткий миг кажется, что я спаслась. Слишком поздно понимаю, что меня загнали ловушку.

Кто выл на улице? Реально дикие звери или это какая-то хитрая магическая иллюзия, призванная меня напугать? Сейчас я ни в чем не уверена.

Когда скрипит, открываясь, дверь, я бегу наверх по длинной спиральной лестнице. Бегу лишь потому, что остановиться – значит попасться в руки мерзавцу. Мне страшно, так страшно, что создается впечатление, что сердце сейчас вырвется из груди.

Не знаю, на что я рассчитываю. Думаю, может, получится спрятаться в укромном месте в маяке, но по дороге на крышу мне попадаются всего две двери, и обе они закрыты.

А мой преследователь даже не спешит. Ему это без надобности. Слышу тихие, тяжелые шаги, эхо от которых раздается по всей лестнице. Я попала в ловушку.

Выскакиваю на плоскую площадку под самой крышей маяка. Она похожа на идущий по кругу открытый балкон с разломанными местами перилами. Спрятаться невозможно. Ветер треплет волосы, сердце стучит, а яркая крупная луна освещает пространство и рисует холодную серебристую дорожку на бушующих волнах.

Замираю, как испуганный заяц, понимая, что бежать дальше некуда. Когда раздается хлопанье крыльев и на покосившиеся перила приземляется огромный черный ворон, я уже точно знаю, кто меня поймал.

Открывается дверь, и на балконе появляется массивная, одетая в черное фигура в маске.

– Попалась, Да-а-а-ана… – тянет охотник и делает несколько шагов ко мне.

Я отступаю и испуганно останавливаюсь, прикоснувшись спиной к хлипким, качающимся перилам. Пятки повисают в воздухе, и я судорожно вздыхаю, понимая: одно неосторожное движение – и я полечу вниз.

– Что тебе от меня надо? – в ужасе спрашиваю я, наблюдая за тем, как ко мне приближается одетая в черноту фигура. На фоне своего преследователя чувствую себя крошечной. Он выше меня на голову и шире в плечах. И от этого ощущения полнейшей беспомощности начинает тошнить.

– А ты сама как думаешь?

Мне не нужно видеть лица, чтобы понимать: передо мной Джаспер. Я стою на самом краю, и один шаг отделяет меня от падения. Парню даже толкать меня не нужно. Просто посильнее напугать, и я сорвусь сама.

– Ты… – Голос срывается. – Ты хочешь меня убить?

Слова даются с трудом. Я не хочу умирать.

В ответ на это предположение Джаспер смеется. Громко, заразительно и, кажется, очень искренне, запрокидывая голову. Пока он не обращает на меня внимания, я делаю несколько осторожных шажочков от края и выдыхаю, оказавшись в относительной безопасности.

Джаспер, отсмеявшись, обращается ко мне.

– Знаешь, как называется это место? – спрашивает он, проигнорировав мой так рассмешивший его вопрос.

– Нет, конечно, откуда? Я приехала только с утра… – Поддерживать с ним подобие светского разговора странно. Инстинктивно хочется сбежать, только вот я уверена: он поймает. Он уже меня поймал.

– Это место называют «маяк самоубийц», – участливо поясняет Джаспер. – Так уж повелось, что именно отсюда бросаются в море те, кто устал бороться. Как правило, девушки, что не смогли смириться с жизнью в этом месте. Последнее самоубийство случилось в тот год, когда по твоей милости я оказался здесь. Знаешь… Я очень часто приходил сюда после того случая. Тоже хотел, но… желание отомстить тебе заставило меня бороться, Дана.

– Зачем ты говоришь мне это? – интересуюсь я, чувствуя, как в животе сворачивается холодный комок ужаса.

– Ты следующая, – как ни в чем не бывало отвечает Джаспер, а я невольно через плечо бросаю взгляд на бушующее море и камни внизу у подножия маяка. – Нет, Дана. Не сегодня. – Он следит за моим взглядом и дает ответ на незаданный вслух вопрос. – Сегодня идея тебе кажется дурацкой, ты думаешь, что это бред, и даже немного боишься. Но наступит момент, когда это решение покажется тебе единственным верным.

– Ты сумасшедший… – потрясенно шепчу я, чувствуя, что руки дрожат. Мне и правда страшно. От уверенного тона Джаспера, от того, как спокойно он говорит об ужасных вещах.

– Не без твоей помощи.

– И почему Дебора сказала, что лучше мне попасться тебе? Ты – псих.

– По одной простой причине…

Джаспер делает несколько шагов ко мне и замирает совсем близко. Я не отступаю, потому что высота сейчас пугает сильнее, чем парень в маске напротив меня.

– По какой?

– Я никогда не трахну тебя… – буднично говорит он. – Ни при каких условиях. Даже если ты будешь меня умолять, я и пальцем к тебе не прикоснусь.

От его признания меня будто окатывает кипятком, и я не нахожу, что на это ответить. А Джаспер отступает и, развернувшись, уходит. Я остаюсь одна в темноте под пронизывающим ветром. Бьет крупная дрожь. Шатаясь, я дохожу до стены и медленно сползаю по ней, закрыв лицо руками. Силы иссякли.

Только услышав хлопанье крыльев, я понимаю, что верный спутник Джаспера все еще тут. Ворон опускается рядом со мной и, приближаясь, делает несколько неуклюжих шагов. В полете он смотрится грациознее. А сейчас мог бы выглядеть смешным, если бы не был таким пугающим.

– Ну что тебе? – раздраженно спрашиваю я, не выдержав немигающего взгляда.

– Так кр-рыса или глас-с? – вкрадчиво интересуется ворон.

Его массивный, хищно загнутый клюв заставляет ответить на заданный вопрос моментально и не раздумывая.

– Крыса… – смиряюсь я, понимая, что питомец Джаспера не отстанет. Мне совершенно не хочется сражаться с ним за свой глаз. Не уверена, что победа окажется за мной. Скорее, совершенно точно я не окажусь победительницей. – Найду я тебе крысу!

Конечно, обещание смелое. Я представления не имею, где взять крысу, как ее поймать и как скормить одно живое существо другому. Но когда на кону глаз, принципы отступают.

– Живая кр-рыса? – Ворон подходит еще на пару шажочков и пытливо таращится на меня, смешно склонив голову набок.

– Боже! Не верю, что я с тобой разговариваю! Какую найду!

– Живая, большая крыс-са… – настаивает он.

– Не наглей! – рыкаю я неожиданно даже для себя.

– Карго понял! – Ворон покладисто отступает и взлетает, взмахнув крыльями. – Пр-р-росто кр-рыса!

– Будет тебе просто крыса… – бормочу я, все еще слабо представляя, как я ее буду доставать.

Карго улетает, а я остаюсь. Мне нужно немного переварить сегодняшнюю ночь. Стоя здесь на крыше, больше всего я хотела вмазать Джасперу за его пренебрежение, обидные слова, за всю эту идиотскую ситуацию. Но бить по маске? Пытаться ударить противника вдвое сильнее себя?

Это идиотизм.

Нет, если бы он напал, я бы отбивалась, как кошка, которой пытаются впихнуть лекарство. Но ни Джаспер, ни его друзья… они ведь и пальцем ко мне не притронулись. Потому что не поймали или цели такой не было? Почему-то мне не хотелось узнать ответ. Точнее, ответ я бы хотела узнать, но совершенно точно не испытать на собственной шкуре, что было бы, если бы меня поймал не Джаспер.

Джасперу словно противно было ко мне прикасаться. Допускаю, что так и есть, но я не могу отпустить прошлое. Я действительно видела Джаспера в ситуации, которая, как мне тогда казалось, очень четко характеризует его как человека. Беспринципного, жестокого, недостойного гулять на свободе. Я сопоставила увиденное, слова подруги и посчитала правильным рассказать.

И вот он здесь.

Очень долго я не сомневалась в том, что права. И только последние несколько месяцев начали закрадываться подозрения, что все не так однозначно. Но мне было не до Джаспера. Да и это не отменяло то, что я видела. Просто узнала, что подруга, которой я доверяла как себе, оказывается, умеет врать.

Врала ли она в ситуации с Джаспером? Сейчас я этого точно не узнаю. Как и не узнаю, ненавидит меня Джаспер потому, что я раскрыла его темную сторону и сдала, или потому, что он ни в чем не виноват, но все равно оказался здесь?

Наверное, когда я ехала в Даркленд, в глубине души я хотела поговорить с Джаспером и понять, хоть мне и было страшно. Но сейчас, очевидно, он на диалог не настроен. Да и я буду держаться от них подальше. От них всех. И первое, что я сделаю с утра, – это пойду к директору или его помощнице. Если эти придурки думают, что я буду молчать, они глубоко ошибаются.