Глава 23 · Свобода

Я смотрела в дверь с таким недоверием, словно у неё вот-вот должна отрасти голова и голосом стервы Таунсенд сказать: «Я пошутила, ничего исправлять не буду. Пусть Аурика идёт под суд». Чувства причудливо переплетались в груди: осторожная радость от практически свершившейся справедливости, неверие в такую удачу и муторное ощущение от собственной лжи.

— Про истинность можно было не сочинять, — я обняла себя за плечи и перевела взгляд со всё ещё безголовой двери на лорда Иф.

— Я ничего не придумал, — он напустил на себя слегка оскорблённый вид. — Все признаки в наличие.

— Но у меня пятна нет, — вмешался в разговор всё ещё тихий и ошарашенный ректор. — Той самой метки. Разве она не должна появляться у обоих?

— Должна, — невозмутимо кивнул старый менталист. — Но не обязана. Это, во-первых. А во-вторых, ты уверен, что ничего нет?

— К лекарю сходить? — лорд Андерос недовольно сдвинул брови. — На полный осмотр? С единственным вопросом: «Не появились ли новые родимые пятна в труднодоступных местах?» В пупке, например. Чем боги не шутят.

— В пупке у вас точно ничего нет, — ляпнула я, а потом прикусила язык и вообще решила сменить тему. Вдруг все забудут, что я видела ректора голым? — У меня пятно есть. То самое в виде сердца. Оно давно со мной. Мама часто повторяла в детстве, что я поцелована богами. Примета такая, знаете? Если есть родимые пятна у человека, то судьба будет счастливая. Я про свою судьбу лет с трёх от родителей слушала. Да и вообще, что это за неизученный признак такой? Я всю библиотеку перерыла, когда писала работу по истинным парам! Там ни слова о метках не было.

— Деградирует магическая наука, — тяжело вздохнул лорд Иф. — Упрощается с каждым годом всё сильнее и сильнее. С трёх лет, говорите, пятно было? А ведь блок ровнёхонько стоит на возрасте от двух до четырёх лет.

— Можно подумать, вы знаете, что с вами в два года происходило, — я даже рассмеялась. — Блок или не блок, такое раннее детство никто не помнит. Разве нет?

— Да, — кивнул ректор. — Но есть огромная разница между туманными несформированными образами и конкретным ментальным блоком. Мне жаль, Аурика, вас действительно запечатали. Наверняка вместе с даром, поэтому он и проснулся так поздно. И прошу меня простить, лорд Иф, я знаю, что запечатывание необратимо. Случай уникален. Никогда ещё чары такого уровня не применяли на столь маленьких детей. Разум растёт по мере того, как ребёнок взрослеет. Возможно, дар вырвался из-под блока, и его уже ничем было не остановить.

— Возможно, — задумчиво потёр подбородок добрый дедушка и огладил бороду. — Но есть и другие варианты. Сильное душевное потрясение, например. Дети говорить перестают, на долгие годы замыкаются в себе. А здесь блок лёг только на память. Ты прав, Джеймс, случай госпожи Ботем уникален и требует всестороннего изучения. Завтра. Лучше послезавтра. А сейчас юную красавицу нужно отпустить из тюрьмы домой. Исстрадалась, хватит с неё. Снимай браслеты.

В голове не укладывалось, что в этой самой голове мог кто-то рыться, когда мне было два года. Кому я помешала, кому перешла дорогу? Отняла игрушку у чьего-то ребёнка в песочнице? Или так надоела своим лепетом, что некий маг решил проблему кардинально?

— В любом случае я вам очень благодарна за помощь, — я протянула ректору руку с браслетом. — Хотя и не верю в ваши теории, извините.

Возможно, аргументы лорда Иф звучали бы правдоподобнее, будь я действительно некромантом. Но я им не была, поэтому из четырёх признаков мы с Джеймсом Андеросом соответствовали двум. И то лишь наполовину. С его стороны взаимных чувств не наблюдалось. Он даже браслеты снимал с меня отстранённо и по-деловому. Щёлк-щёлк. Разве так проявляется истинность?

— Вы свободны, Аурика, — объявил он официальным тоном. — От имени академии я приношу вам извинения за причинённые неудобства. Вы можете вернуться к учёбе и в свою комнату. Завтра я выступлю перед курсом с коротким объявлением. Как смогу восстановлю вашу репутацию. Вас проводить?

— Сам спр-р-равлюсь, — Букмаро ужом выскользнул из-под кровати. — Фамильяр я или погулять вышел?

— Хорошо, — совсем сухо ответил ректор.

Необъяснимо, но факт — мне стало обидно из-за его холодности. Нет, я не верила в истинность, однако в глубине души хотела ошибаться. Хотела, чтобы лорд Андерос внезапно воспылал ко мне чувствами… Не случилось.

— Не куксись, — мой недофамильяр шёл рядом, держа хвост трубой. — Ещё пр-р-роникнется!

— Я не куксилась! Всего лишь устала. Блокирующий браслет — редкая дрянь. Всю душу вымотал.

— Ну-ну, я так и подумал.

Что ж, я не стала вступать в новую перепалку. Действительно устала. Может, от того и лезли в голову всякие глупости вроде фантазий о свадьбе с ректором. Где он и где я? Сильнейший менталист и некромант, родовитый лорд. Да он на аудиенцию к королю раз в месяц ездит! А я… Дочь сапожника. Нет, мне не стыдно за свою родословную, но нужно смотреть правде в глаза.

— Сельма, моя радость, — с порога замурлыкал Букмаро, когда мы дошли до комнаты. — Смотри, кого я привёл! Было сложно, но я вытащил нашу рецидивистку.

— Ты вытащил, ага, — я рассмеялась, заходя за ним следом. — Ректор постарался, не слушай пушистого врунишку.

Подруга и меня-то не особо слушала. Она завизжала, отложила книгу в сторону и бросилась ко мне с объятиями. Я обняла её в ответ и расхохоталась ещё громче.

— Где лорд Андерос? — продолжила визжать от радости Сельма. — Где он? Я хочу его расцеловать!

— Но-но, ведьма, — Букмаро погрозил ей когтистой лапой. — Ректор без пяти минут женатый человек. Знаешь, каков залог настоящей женской др-р-ружбы? Не лезь целоваться к мужчине твоей подруги — и будет тебе счастье!

Сельма отодвинулась от меня, чтобы взглянуть на фиолетового шутника. Тот невозмутимо умывал морду лапой.

— О чём он?

— Существует теория, что мы с ректором — истинная пара.

От новой волны визга Сельмы окно в раме задрожало, а из-за стены нам постучали соседки-ведьмы.

— Ты станешь женой Андероса⁈ Ты? А-а-а!

— Тише ты, — я закрыла ладонью рот подруги и теперь она что-то неразборчиво мычала. — Мало мне слухов, ты ещё хочешь добавить? Никто ни на ком не женится. Это всего лишь ошибочная теория. Чтобы стать парой ректору я должна быть некроманткой. А мы обе знаем, кто на самом деле стоит за моими некромантскими заклинаниями. Так что Букмаро с наибольшей вероятностью может пойти под венец с лордом Андеросом.

— Какая мерзость, — кот зашипел на меня. — В некоторых кругах за такие слова можно и нож под рёбра получить.

— Или коготь, — добавила вполголоса я и убрала руку с лица притихшей подруги. — Простите. Я действительно устала из-за артефакта. Да и от всей этой истории с ложью о некромантском даре. Завтра же расскажу ректору правду. Пора заканчивать.

— Ну и дур-р-ра, — Букмаро не стал церемониться. — Могла бы получить диплом престижного факультета, статус мага с двойным вектором силы и лорда в мужья. Не так уж мало в обмен на небольшую ложь.

Я покачала головой. Взгляды на жизнь и вывернутая мораль древнего некроманта иногда по-настоящему ставили в тупик.