Глава 22 · Свидетель, которого не было

Прикосновения дедушки-волшебника к моему разуму были намного приятнее грубых вторжений крысоподобного менталиста. Меня ни к чему не принуждали, не выворачивали память наизнанку. Просто старый друг пришёл послушать мой рассказ. Не хватало только чая с печеньем. И я рассказывала. С удовольствием открывала каждый закоулок, без стеснения вытаскивая самые незначительные подробности. И сон про Джеймса тоже. Пусть лорд менталист знает, как всё было на самом деле.

— Прекрасно, — ласково сказал он. — Теперь картина случившегося стала полной.

— При всём уважении, лорд Иф, — гневно каркнула леди Таунсенд, — полной она не станет никогда. Это невозможно даже для богов. Любой ментальный допрос — всего лишь приближение к истине. Показания обвиняемой не заменяют показаний свидетелей.

— Я помню, — говорил старый маг тихо, но смотрел строго, и леди Тайнсенд захлопнула рот. Резко. По-моему, даже зубами стукнула. — Однако, если воспоминаний о том, как делался приворот, нет, значит, их нет.

Лорд-ректор торжествующе улыбнулся. Мне тоже стало заметно легче. Жаль, что слишком рано. Королевская ведьма не из тех, кто быстро сдаётся.

— Их нет, потому что стоит ментальный блок. Неужели вы его не заметили? Не верю. Эдакое огромное пятно как раз в те дни, когда Юстас Дюпре впервые почувствовал непреодолимое влечение к первокурснице с некромантского факультета. Такое бывает, если выпить зелье забвения. Рецепт у него простой. Редкий ингредиент всего один. Ворвань. Китовый жир. Гадость редкостная, и в обычной жизни благородной леди его никак не достать. Однако госпожа Ботем — дочь сапожника. Ворвань её отец использует, чтобы превратить шкуру оленя в замшу.

У меня аж челюсть отвисла. Великая Мать! До чего же изощрённо меня подставляли. Даже Букмаро оценил. Высунулся из своего укрытия под кроватью и с восхищением таращился на леди Таунсенд. Всё учла! Везде подстраховалась. И сейчас я была уверена, что разозлившуюся на меня Фелицию Картум именно она подговорила соврать про мусорные баки. А некромантка и рада. «Ты же знаешь, насколько опасно ссориться с той, кого избрала сама Смерть, верно?» Значит, вот как однокурсница решила отомстить? Мерзко и подло.

— Блок действительно есть, — кивнул лорд Иф. — Я вам больше скажу, их два. Один небольшой, буквально на вечер. И второй огромный, на три года. Однако сейчас нас интересует первый, весьма удачно закрывший поход к мусорным бакам за кровью лорда Дюпре. Я тут сопоставил кое-что. В воспоминаниях леди Картум злоумышленник на заднем дворе лазарета был в плаще с капюшоном.

— Верно. — Леди Таунсенд вцепилась в него таким взглядом, с каким бульдог душит жертву. — Просторный ученический плащ, выдаваемый всем студентам на холодную погоду.

— Со второго курса, — улыбнулся старый менталист. — И некромантам и ведьмам тёплая одежда выдаётся со второго курса, потому что на первом у них практики в полях нет. Я ведь прав, Джеймс?

— Абсолютно точно, — встрепенулся лорд-ректор. — К тому же, взять у соседки по комнате госпожа Ботем его никак не могла. Всё крыло, где она живёт, заселено первокурсницами.

— И воспоминаний о заимствовании плаща нет. У мусорных баков был кто-то другой. А разум леди Картум, поскольку она имеет личную неприязнь к госпоже Ботем, охотно достроил размытый образ до силуэта конкретного человека. Выдал желаемое за действительное. У людей так бывает. Это не преступление. Есть даже поговорка «врёт, как очевидец». Так что ваш свидетель невольно, я подчёркиваю, невольно оговорил невиновного человека. А зелье забвения и подлить можно. Например, в клюквенный морс. Первый стакан Аурика нечаянно разлила, а второй ей любезно подала удачно оказавшаяся рядом повариха. Кстати, я хотел бы провести ещё один ментальный допрос. Вы не против, леди председатель комиссии?

— Вот это менталист, мать моя кошка! — восхитился Букмаро.

Да так громко, что все заметили.

— Благодарю, — церемонно поклонился лорд Иф.

— Допрос, так допрос, — дёрнулась стерва Таунсенд. — Вызывайте повариху. Всё на сегодня?

— Нет, — с лучезарной улыбкой ответил дедушка-волшебник. — Я настаиваю, чтобы госпожу Ботем выпустили из тюрьмы. Её вина ничем не подтверждается.

— Хорошо, выпустим.

— Подождите, — лорд Иф шагнул от меня в сторону Катрины. — Я также требую изъять из протоколов комиссии упоминания о порочной любовной связи между лордом Андеросом и его студенткой.

— С ней-то что не так? — вскинула подбородок ведьма. — Связь определённо есть.

— Внезапно вспыхнувшее чувство, — лорд Иф начал загибать пальцы, — навязчивые сладострастные видения. Помогайте, Аурика, вы же писали доклад об истинных парах. Какие ещё признаки есть?

— Одинаковый вектор силы, — едва слышно пробормотала я. Кровь ударила в голову, в глазах потемнело. Не может быть! Чувства, сны… Да, я ни о ком, кроме Джеймса, давно думать не могу. Но он ведь лорд, а я дочь сапожника. Такого просто не может быть!

— Мы оба некроманты, — с таким же, как у меня, потрясением в голосе, добавил ректор. — У обоих двойной вектор силы. Само по себе редчайшее событие.

— А четвёртый признак кто-нибудь назовёт? — лорд Иф будто снова вёл лекцию. — Леди Таунсенд, насколько я помню, вы были успешной студенткой. Неужели не знаете?

— Консумация до официального брака? — брезгливо поморщилась она. — Уже успели?

— Нет, — покачал головой старый менталист. — Особая метка. Знаю, учёные исключили её из критериев, потому что появлялась она примерно в двух случаях из десяти. Давно исключили, из учебников изъяли. Но в паре Джеймс-Аурика она есть. Выглядит как родимое пятно в форме сердца. Появиться может где угодно. У госпожи Ботем она под левой грудью.

От третьей сногсшибательной новости за ночь у меня задрожали колени. Через мгновение всё тело бил озноб. Родимое пятно! Моё родимое пятно — метка истинности?

Катрина Таунсенд стала белее снега. Мне самой было нехорошо, поэтому я её чувства понимала. В голове не укладывалось. Совпали три признака. Четыре. Но не было главного. Лорд Андерос ничего ко мне не чувствовал. Не любил. Меня опять изощрённо подставили. На этот раз, чтобы спасти, но всё равно. Ложь умножалась. О боги, кругом была одна ложь!

— Я исправлю протокол, — с трудом вытолкнула из себя королевская ведьма и ушла, хлопнув дверью.