Эпилог

Три года спустя… – Дорогие выпускники, – голос ректора разлетелся по площади, – время пролетело так быстро и незаметно, очередной год оказался позади, а ВАМ снова открывает свои ворота, но на этот раз, чтобы попрощаться с вами. Я рад поздравить с завершением очень важного этапа в вашей жизни и получением дипломов и сертификатов высшей категории… Речь ректора вызывала у меня легкую улыбку и грусть. Время моей учебы подошло к концу, но рядом не было тех, кого я искренне желала видеть. – Не расстраивайся, – шепнул Эйден, – возможно, со временем. Он не стал договаривать, а я просто кивнула, соглашаясь с его словами. По правде говоря, я не могла требовать от родителей Розали другого отношения к себе. Когда они узнали правду, не смогли спокойно принять, что их дочь – преступница, а я самозванка, занявшая тело леди Брэдфорд. Это было сложно, но император лично рассказал семейству Брэдфорд обо всем, что случилось, предоставил записи с кристалла и даже позволил им один раз встретиться с дочерью. Да, Камелия-Розали жива, но далеко не здорова и вовсе не в себе, помещена под постоянное наблюдение медиков в подобие психиатрической больницы. Она признана невменяемой, а потому была лишена магии. Наверное, именно в тот момент, я поняла, что новые родители и брат никогда не захотят принять меня в семью, но с другой стороны, у меня появилась новая жизнь, возможность учиться в ВАМ и даже жених, который в срочном порядке стал мужем. В курсе ситуации был очень узкий круг лиц, родители Розали, император, Эйден и пара доверенных лиц правителя, остальной мир пребывал в неведении, а когда герцог Брэдфорд прилюдно лишил меня титула и отрекся, пришлось сослаться на тайную свадьбу с графом Аддерли. У аристократии не принято тайно венчаться, особенно без благословения родителей, поэтому наша версия ни у кого не вызвала вопросов. В день, когда я очнулась в лазарете, Эйден лично поклялся, что я не несу опасности для этого мира и драконов, а чтобы его слова не были пустыми, нас в тот же день поженили, прямо в лазарете. Не самая романтичная обстановка, но я не жаловалась, была счастлива. Правда, переживала, что Эйден запрет меня в своем поместье, особенно после появления брачных меток на наших запястьях, но он оказался понимающим мужем. – Тебе нужно учиться и найти себя. – Понимающе говорил он, когда я захотела вернуться в ВАМ. Я была благодарна за его понимание и такую возможность, хоть и знала, что с момента нашей открывшейся связи, дракон требовал продолжения рода. Однако даже с чешуйчатой частью моего мужа удалось договориться. Уж не знаю как, но это создание с когтями и крыльями, превращалось в ласкового котенка, находясь рядом со мной. За три года действительно научилась многому, заново изучала этикет, научилась бальным танцам, хотя до светской дамы было еще далеко, да и я не стремилась стать частью высшего общества. Учеба давалась мне легко, правда, курьезов было немало. Я нередко оживляла растения, причем не только в академическом саду и городе, еще на практике, и в ботаническом саду, да и так, когда нервничала, растения в горшках начинали шалить. Ректор несколько раз вызывал меня к себе, другие преподаватели жаловались, а в итоге просто убрали живые растения из аудиторий. И хоть я научилась контролировать свой дар, растения так и не вернулись в учебные кабинеты. Три года пролетели почти незаметно. Репутация моя заметно изменилась в лучшую сторону, но от всех недоброжелателей избавиться так и не получилось. И вот в самый значимый день для адепта, в день своего выпуска, я вспомнила, как оказалась в этом мире, сожалела, что рядом нет Малькольма и родителей. Хоть они и не были моей семьей, но я полюбила их и привязалась, а оставшаяся от настоящей Розали память, привязала меня к ним, как к настоящей семье. – Они никогда не примут меня, – четко осознала в тот момент, смотря на своего уже мужа, – но, знаешь, так даже лучше, они смогут жить дальше, а я больше не буду испытывать чувство вины, словно я украла чужую семью. Эйден не ответил, только загадочно улыбнулся, а потом я услышала голос Малькольма: – Зря ты так, – брат коснулся моего плеча, но взгляд был виноватый, – они скучают, но не могут найти в себе силы, чтобы принять истину. В глазах защипало, я не видела Малькольма больше года, а до этого лишь изредка, мельком, ведь он тоже избегал встреч, а я не навязывалась. Он возмужал, взгляд стал суровым, даже немного жестким, пропала юношеская смазливость, появилась брутальность не только во внешности, но еще и в мимике. – Принять, что я не их дочь, а просто паразит в ее теле? – От собственных слов стало больно. – Нет, – Малькольм грустно улыбнулся, – что они воспитали преступницу, которая способна на убийство. – А ты? – А я знаю, что у меня есть сестра, добрая, умная, сильная, и я предпочитаю думать, что вы двойняшки, с совершенно разным характером. На душе вдруг стало так легко, что плакать расхотелось. В самом деле, у меня появился муж, брат, а у родителей еще был шанс наладить отношения, и теперь я точно знала, что нет ничего невозможного. Если уж судьбу злодейки удалось переписать, то ничего невозможного.