Глава 23

Так я и заснула, не придя ни к какому выводу. Что-то мне безусловно снилось и, наверное, это что-то было приятным. Ко мне как будто вернулась девичья томность. Мне было тепло на душе и сладко в теле. Только вот я не помнила своего сна. И это было бы обидно. Если бы не желание немедленно сменить бельё и постоять под холодным душем. Что я немедленно и сделала. Заснула я рано, и проснулась раньше подруг. Я сразу влезла в гимнастическую форму и выбежала в сад. До ежедневной разминки было ещё около часа. Но мне уже хотелось нагрузить тело. И я побежала по дорожке сада. В самом дальнем его краю, около пруда, вдруг почувствовала магию. Раньше я её только видела. А вот сейчас у меня защекотало под ложечкой. Так, говорят, чувствуют себя влюблённые. Как будто кто-то внутри пробежался мягкими лапками. Ну, если поверить, что любовь это тоже магия, то может быть я колдовство ощущаю по этому же принципу.

Я раздвинула куст дёрна и увидела на полянке незнакомую девушку. Очень хорошенькую. Простоволосую и растрёпанную. Мы уже привыкли прибирать аккуратно волосы сразу после подъёма. Даже на разминку все выходили причёсанными с подобранными волосами. Но это был не самый страшный её проступок. Девушка колдовала. Вне помещений предназначенных для этого и без учителя. А она не была старшекурсницей. Тем разрешалась к использованию бытовая магия. Я вообще не видела её раньше в Академии. Она стояла ко мне в пол-оборота и я видела только одну половину её лица. Чем она занималась, я не могла различить. Но теперь видела и дымку заклинания.

— Что ты делаешь? — тихо спросила я, выходя из-за куста и охнула, когда она обернулась ко мне, — прости, я тебя напугала?

Я сделала вид, что мой вздох не касался того, что предстало передо мной, а я просто отреагировала на её нервное движение в мою сторону. Она и впрямь вскинулась, как расправленная пружина и заклинание, которое она плела рассыпалось. А на концах пальцев заискрила самая настоящая молния. Заклинание не слишком сложное, но требующее сочетания сразу двух направлений стихийной магии. Огненной и воздушной. Я вспомнила об этом когда смотрела в библиотеке заклинание "светлячка" в сравнении с "огоньком". Как раз там и говорилось, что неопытному магу для создания молний нужно иметь оба дара. Только развитие собственной магии на высокий уровень помогает создавать такие плетения, если стихия у тебя только одна, добавляя небольшой нужный магический маркер. Увидев меня, она опомнилась и горько скривилась. И была права. Я своей первой реакцией не смогла скрыть ужаса и невольного отвращения. Половину её лица портил уродливый шрам. Я ничего не могла понять. Невозможно убрать только шрамы от боевой магии и атак некоторых магических тварей. Где такая молоденькая девушка могла получить этот гадкий шрам? Неужели она, как и Эш, с приграничья? И колдует… Значит магия её пробуждена и кто-то её уже учил.

— Что я делаю? — хмыкнула она презрительно, — накладываю иллюзию на своё уродство. Что бы вся ваша Академия дурочек не охала при моём появлении. Я не просила засовывать меня сюда. Я и сама могу учиться магии. Так нет… Это опасно… Это противозаконно… И тут не колдуй сама. Не колдуй в комнатах. Сплошные запреты. А мне каждый день надо обновлять заклинание. И не собираюсь я слушать вашего ректора. И даже этого вашего полуорка артефактора. Пока он сделает для меня артефакт, да пока достанет сильный накопитель… Мне так и пугать людей и терпеть брезгливые взгляды? Да стоит меня кому-то раз увидеть такой и ни к чему тогда все артефакты. Каждый будет помнить что он видел без иллюзии. Теперь и ты будешь видеть меня только уродкой. какую бы маску я не надела…

— Извини, — покаянно сказала я, — у меня не было цели лишать тебя комфорта. Если честно, я не знаю смогла бы не чувствовать боли, попади в такую ситуацию. Но ты зря так бескомпромиссна. Люди привыкают видеть внутреннюю красоту, если человек ей обладает. И даже самое прекрасное лицо не красит духовного урода. Я понимаю, ты сейчас убеждена в обратном. И тебя наверняка много обижали. Накладывай свою иллюзию. Я никому не скажу. Кстати, меня зовут Аэлла. Я первокурсница. А ты новенькая? Тоже на первый курс? Но ты уже много знаешь в магии. Может тебя возьмут на второй?

— Не возьмут, — хмыкнула, отворачиваясь, девушка, — я ничего не смыслю в других науках. Только читать умею немного. У меня от матери осталась книга заклинаний. Я по ней училась. И меня зовут Гизем. Так меня назвали в деревне, возле которой меня нашли с мамой. Она к тому времени уже умерла. А я, почти что, тоже. На нас напал василиск. Маме досталось больше. Мне попало только несколько капель на лицо. Она меня прикрыла. Мама была слабым магом. Мы ходили по деревням и она брала кое-какую работу. В приграничье нас не обижали. Даже в одном поместье предлагали остаться. Только мама уже раз осталась. И получила меня. И пинок под зад от жены хозяина. Она больше не верила мужчинам. Потому что он не спросил согласия, когда взял её.

— Василиск, — ужаснулась я, — страшная тварь. Даже сильный маг не всегда отобьётся. Как же вы ушли? А не остались каменными статуями на месте?

— Аэлла, — усмехнулась она, — ты мало знаешь о василисках. Никто не становится каменной статуей. Яд взрослого василиска действительно парализует все мышцы так, что тело становится твёрдым, как камень. Но в настоящий камень оно не превращается. Человек просто не может дышать. Сердце тоже мышца. В приграничье это даже дети знают. Правда они очень редкие. Их встречают, может, раз в десятилетие. А мы заблудились. И нарвались на гнездо. Самки там не было. Она, видимо где-то искала добычу. А яйцо треснуло в тот самый момент, как мы подошли к той проклятой лощинке. К моменту, как мы оказались рядом, змеёныш вылупился. Эти твари рождаются ядовитыми. И сразу начинают охотиться. И им плевать, что ему такую прорву мяса не сожрать. Вот он и плюнул. Маме не хватило сил удержать своим щитом даже яд новорождённого василиска. Ей обожгло всё лицо. Ты же знаешь, что он всегда целится в глаза. Убежать мы ещё успели. Но даже после такого малыша, яд постепенно убил её. Она так боролась… Не хотела оставлять меня одну на дороге. Хотела хотя бы вывести к людям. Мы не дошли совсем чуть-чуть. Лучше бы я умерла вместе с мамой. Но нас подобрал военный разъезд. Приграничье всё таки. Их лекарь приостановил действие яда и спас меня. Только тех нескольких капель хватило, что бы разъесть мне кожу на лице. И эти шрамы никто не мог вылечить. Да и не за что было.

Девушка обернулась и лицо её казалось, хоть и немного неестественным, но очень красивым. Я не сразу поняла в чём была эта неестественность. Но потом вспомнила уроки рисования и рассказ учительницы о том, что не бывает совершенно симметричных лиц. Считается, чем оно симметричнее, тем привлекательнее для партнёра. Но в не идеальности есть определённая индивидуальность. И в этом я была с ней согласна. Но эта девушка была бы чудо как хороша, если бы чудовище не испортило её лицо. Скрывать этот дефект заклинанием или артефактом это, конечно, выход, но не лучший. Надо будет поговорить с марой Лией. Наша целительница просто замечательная. И зельевар сильна в профессии. Неужели никак нельзя вылечить Гизем?

Я знала несколько магических тварей шрамы после которых не лечатся. К счастью, все они очень редки. Цути-гумо — огромный паук подземных пещер. Его последний раз видели шахтёры лет пять назад. Деку — огненебрюхая жаба. Она водится в непроходимых южных джунглях. Сколько их там никто не знает. Но, поскольку люди туда забираются редко, то и встречи с ними не часты. Пока не видишь её брюха, она похожа на обычную, даже съедобную, лягушку. Но это именно жаба. Она охотится ночью. И если ночуешь на земле, может прыгнуть на тело. Не спасает даже одежда. Жгучий яд мгновенно пропитывает ткань и делает только хуже, просто привариваясь к растворяющейся коже Про василиска я не слыхала ничего, кроме легенд. Всё же он водится ближе к степи. О нём хорошо знают орки.

— Гизем, так ты зачислена на первый курс? А в какую группу? Я вижу, что у тебя пробуждены две стихии и менталл, или я ошибаюсь? Поддёвка у тебя лиловая, как у меня. Так что ты скорее всего в нашей команде. Хочешь, я познакомлю тебя с подругами? Мы живём втроём в одном блоке. А кто твоя соседка?

— Я пока одна. Просила, что бы всё так и осталось. Сама понимаешь почему. Я думала, что могу ставить иллюзию в комнате. Но мне запретили. А ходить за этим к ректору по утрам, я не стану. Захотят, пусть наказывают. Сегодня я решила нарушить только одно правило. Сделала это не в комнате. Хотя и одна. Это формальный и глупый подход. Я делала это сто раз. Поставить иллюзию не опасно для других. И моя ситуация даже близко не стандартная. Могли бы пойти навстречу. Ректор обещал подумать и зайти ко мне перед разминкой.

— Тогда давай вернёмся. Если ему придётся торчать перед дверью, это не поднимет ему настроение, — хихикнула я, — но я думаю, ты получишь согласие. Он адекватный.

Мы прибежали вовремя. И вошли в коридор одновременно. Корвин со стороны основной лестницы, мы из сада. Разрешение Гизем получила, хотя и вместе с взысканием. Ректор решил дать урок мне. Я поняла это по его взгляду. Так что я оказала плохую услугу. После подслушанного разговора, я уже усвоила, что он будет играть со мной в строгого и бескомпромиссного ректора. Так что я молча пялилась на носочки гимнастических тапок и делала вид, что мне страшно. Мне даже стало его немножко жалко. Ему приходится стараться не делать мне скидок. А мне придётся таки устроить поход. У меня появилась ещё одна подруга, которой требуется накопительный камень. Мы обязательно возьмём её под своё покровительство. И никому не позволим обижать.

— Мар ректор, — примирительно сказала я, — Марсен уже пообещал создать для Гизем артефакт иллюзий. Так что, рано или поздно, но она вернётся к исполнению правил Академии. Мы, как видите, уже познакомились. И я намерена познакомить нашу новую студентку с подругами. Мы поможем ей во всём. Но, всё равно, у меня большая просьба пойти на ещё одно послабление, что не соответствует правилам Академии. Гизем должна иметь время находиться где-то в своём естественном виде. Расслабляться, чувствуя себя тем не менее защищённой. Пусть она живёт одна в своей комнате. Тогда она сможет делать домашние задания, отдыхать и спать по ночам без заклинаний и артефактов. Тем более Марсен пояснял, что его артефакты работают на накопительных камнях. И сказал Гизем, что для её цели, камень должен быть мощным.

— Ты права, Аэлла, — покивал он, — я думал об этом и с тобой совершенно согласен. Постоянное ношение артефакта с накопителем, может сбить её магические потоки. Я даже думаю, что ей нужно будет менять виды магии. На какое-то время возвращаясь к заклинаниям. А откуда у тебя такие познания? Твоя же семья не магическая.

— Вот именно, что не магическая. Потому мы часто пользовались артефактами с накопителями. В том числе и я. Ведь мне нельзя было пробуждать магию. Отец предупреждал какое время я могу пользоваться тем или иным артефактом. Мне сбивать потоки вообще было противопоказано. Вы просто не знаете как живут без магии, потому и не подумали сразу об этом. Но меня интересует и другое. Я знаю о неизлечимых ранах после воздействия некоторых магических тварей. Но не знаю относится ли к ним василиск. Может быть наши целители могли бы помочь Гизем?

— Раны василиска, особенно новорождённого, можно было бы поправить, если бы была возможность начать лечить девушку сразу. Возможно, найди её тот отряд раньше, выжила бы и мать. Но у полковых лекарей нет тех возможностей, что у целителей столицы. У нас, здесь, ей бы тоже помогли. Я оборудовал лазарет не хуже, чем в королевском замке. И специалисты у нас свои. Оставлять я стараюсь лучших. Я уже говорил с марой Лией и марой Эльвиной. Они обещали начать работать. И думать над зельями. Я не помню никого, кто выбрался бы от василиска живым. Так что, просто опыта такого нет. Но Гизем не нужно отчаиваться. Кстати, результаты действия твоего крема я уже вижу. Мара Эльвина приглашала тебя делать подобные вещи в лаборатории.

И ректор торопливо откланялся, поскольку за дверями девичьих спален, послышались смешки и разговоры. Девушки просыпались и готовились к разминке. Я показала Гизем нашу дверь, а она мне свою. И в это время из комнаты показались мои подруги. Я познакомила их с нашей новой одногруппницей. Никаких уточнений я не делала. Посчитала, что она сама должна решать с кем делиться своими тайнами. Подозреваю, что, не влезь мой любопытный нос не в свой вопрос, и я бы осталась в неведеньи. Дефекты внешности, не то, чем спешишь поделиться с незнакомцами. На медитации мы встретились с Яночкой. У малышки был не лучший день. Она была вся в себе и музыке. Нас как будто и не заметила. Зато Гизем отреагировала на неё, как на знакомую. И я поняла, кто посодействовал переводу Гизем в Академию. Видимо, девушке исполнилось шестнадцать вот только что. Я помнила, что до совершеннолетия забирать девушек в Академию не положено.

Гизем трудно было на нашем курсе. Уж слишком много ей нужно было догонять. Но много меньше, чем думала я и она сама. Умея читать, научиться писать не трудно. А человеческий язык Данории прост, как деревянная баклуша. Как слышишь, так и пишешь. Включая пунктуацию. А для ментального мага это вообще ни о чём. Эмоции, как краски речи, помогают расставлять акценты. Географию они с матерью изучали ногами. А ещё помогали рассказы путников у походных костров. Каждый из них описывал места своего исхода. Флора и фауна человеческих земель тоже изучалась на практике. Самый большой труд предстоял в математике. Однако, Гизем опередила сокурсников в изучении магии. Мы тоже старались помочь во всём. А она помогала нам с магией. В один из дней, почти через месяц с появления Гизем в Академии, в наши пенаты вернулся Марсен. Он принёс готовый артефакт. Только нужен был для него накопительный камень особого типа.