Глава 35

До праздника оставалось несколько дней. Все они были заполнены экзаменами и тестами магии. Мы прекрасно сдали сессию и уровень магии поднялся у всей нашей компании. У Гизем одна из точек силы подошла к грани раскрытия. Это должна быть какая-то из стихий. Корвин подозревал, что это будет вода. Поскольку у девушки прекрасно получались иллюзии. У всех моих подруг, которые пробудили магию на стрессе, умения открывались странно и не стандартно. Так у Гизем был отличный источник, но существовал затык на втором узле, что отвечал за стихийную магию. Он едва теплился. Зато прилично работал третий, что давал возможность к гибкому владению практической магией. Потом опять затык на четвёртом, который давал лучшие шансы предсказания. Зато пятый узел, что отвечал за иллюзии работал так же отлично, как первый. И существовала возможность повышения уровня ментальной магии в седьмом. Сейчас второй узел сменил цвет, но ему ещё не доставало энергии, что бы оформиться.

Подруга очень волновалась. Вот-вот должны вернуться волки и у неё начнуться тяжёлые деньки. Мы с марой Эльвиной приготовили все нужные зелья. Сварили кремы по маминым рецептам. Только теперь я научилась напитывать их магией. Фактически, это была первая практика, которую мне позволили. А ещё я подбила Уйку ещё раз сбегать на место силы. Уговорила одним простым признанием, что прислушалась к её мнению о неуважительном отношении к богу-изгнаннику. А мы теперь будем связаны с его владениями и через неё, Уйку, и через Ульва, который стал парой Гизем. И я хочу, в качестве извинения найти для его Храма друзу или какой-то необычный кристалл. Кварц очень популярен в обрядовой магии. Из него делают шары и линзы для разжигания ритуального огня в храмах. Не знаю насколько в лесном святилище используется предсказание будущего, но закрытые сообщества частенько это практикуют. И мы знали, что целые необработанные кристаллы лучший проводник в магии подобного толка. Правда самым популярным для этой процедуры является горный хрусталь. Его легко запрограммировать на определенные воздействия и цели, но аметист тоже является сильнейшим энергетическим проводником. Тем более сам приобрётший качество накопителя. Я подумала, что можно поискать вторую половинку той странной четырёхцветной друзы, что нашёл Корвин. Или один большой кристалл, для линзы.

Уйка давно не бегала волчицей в лесу и скучала за его запахами и звуками доступными только зверю. Сада для этого не хватало. Но со мной она всё же согласилась идти только потому, что Корвин с Саем ушли к волкам, что бы помочь им в заключении какого-то договора, для которого нужно было пробиться на аудиенцию во Дворец. А ещё нас согласился подстраховать Хранитель. Но, когда мы уже собирались идти, то подумали, что девчонки непременно станут нас искать и поднимут шум. Мы даже не думали о том, сколько времени проводим вместе. У нас реально не получалось отойти от них без вопроса "а куда?" и мы поняли, что подружки непременно запаникуют и поднимут на ноги всю Академию. А ещё страшно обидятся за скрытность. Потому пришлось признаваться, уговаривать и их и просить прикрыть нас в случае чего. Пса мы решили не брать. Девчонки, бегая с ним в саду будут создавать "эффект присутствия". Кто поймёт сколько нас гоняет по дорожкам сада?

В лесу было значительно холоднее, чем в прошлый раз. Земля уже смёрзлась. И нам повезло, что до сих пор ещё не лёг снег. Собственно поэтому поиск камней и отложили до весны. Но я, уже здорово подкованная в теории уже чуть не чесала зудящие пальцы в желании попробовать скастовать хоть какое-то заклинание. Хранитель не показывался, но бухтел в ухо, как бы он хотел прокатиться по лесу на своём жеребчике. Потом скис, припомнив какую тучу лет тот уже лежит в земле. Уйка скакала в волчьей ипостаси так, как будто я подбрасывала её своей воздушной магией. Конечно с ней я её не использовала. Зато добравшись до своей ямки я наконец решилась попробовать помагичить. Конечно я со своей привычкой просчитывать всё наперёд уже давно придумала какие заклинания будут нам полезны что бы добраться до самоцветов. А какие могут защитить в случае опасности. Об этом принц сказал мне не волноваться. Боевые заклинания могут навредить самому кастующему.

У ямки я создала воздушный вихрь и стала вливать в него вторую стихию. Магию огня. Огненная магия не моё, но согреть воздух, для этого нужно совсем не много. Даже видимое пламя не нужно. Вихрь вынес из нашей копанки налетевшие сухие листья и согрел земляные стенки. И тут я увидела, что подождать до весны решили и из-за того, что яма стала достаточно глубокой и без укрепления земля могла бы отвалиться и присыпать незадачливых старателей. Но я таки нашла вторую половинку четырёхцветной друзы. А Уйка, когда я присела передохнуть, вернулась к тому месту, где рыла в прошлый раз. Ямка там не была такой глубокой. Камни были бледными. Зато попадались отдельными кристаллами и довольно крупными. Волчица зацепилась за что-то когтем и завизжала от боли. Я бросилась к ней и поняла, что она защемила лапу между крупным корнем и острым камнем. Пришлось высвобождать лапку, осторожно грея комья земли пока они не осыпались песочком. Зато когда откопали, я увидела грань чудесного одиночного камня.

Теперь у меня и Уйки были подарки для Храма. Бог-изгнанник должен остаться довольным. Мы тут же поспешили домой. Нам повезло так, как будто мы со списком в магазин сходили. Обработать линзу нужно поручить Диле. Она самая терпеливая. И не испортит шлифовку неточным движением. Девочки волновались, но нас не отыскали. Хотя меня пыталась найти Яночка. Без отца она скучала. Да и мы на время экзаменов немного от неё отстранились. Уйка была бодра, а вот я устала. Дело было не только в походе, но и в том, что я ещё и помагичила. И это была для меня первая серьёзная попытка использовать магию сознательно. Нет, я уже пользовалась поиском и ментальные всплески были. Но, что бы вот так, продуманным заклинанием… Такое случилось впервые. Я была гордой и страшно усталой. Хотелось есть. Пришлось перебить аппетит фруктами. Хотя очень хотелось мяса.

Вся Академия была в возбуждении перед праздничным балом. из всех наших подготовленных выступлений мы сделали одно. Решили дать возможность Гизем станцевать её танец. А сами для акомпонемента сделали свой маленький оркестрик. Жаль, конечно, что нельзя было показать в зале выступление дрессированного оленёнка. Но он ни в какую не соглашался заходить в помещение. Да и большое количество зрителей испугало бы его. Он даже в саду сбегал, когда собиралось черезчур много для него зрителей. И чем старше он становился, тем больше дичал. Скорее всего будет ровно так, как предупреждал Сай, он переживёт при нас зиму, а весной, войдя в возраст, запросится на волю. Искать оленух, плодить потомство. Утром наконец выпал постоянный снег. Уже несколько раз слетали белые мушки, но к обеду таяли. А, уснув вчера вечером с печальным серым пейзажем за окном, утром проснулись с, падающими за окном, белыми пушистыми хлопьями. Землю уже покрывал слой снега. И пусть он был ещё не слишком глубоким, но начался он в глубокой ночи и налетело его довольно много. А главное таять он не собирался.

В замке было тепло и празднично. Девчонки носились по коридорам готовя какие-никакие наряды. Бал был карнавальным. А потому каждый мог надеть и обычное бальное платье и собственноручно сшитый карнавальный костюм. Для этого наша кастелянша покупала у торговцев непроданные остатки тканей с большой скидкой. Кто-то из них даже отдавал небольшие куски бесплатно. Костюмы девушки старались придумывать таким образом, что бы ткани как можно меньше резать. После празднования их распарывали и шили одежду для приютов. Наш бал был началом двухнедельных каникул, в конце которых отмечали зимнепраздник. Это была ночь в которую собирались те, с кем ты чувствовал себя тепло и радостно. Он уже давно стал просто семейным, за пределами таких заведений, как наше или, скажем, армейской среды. Там, где люди вынужденно находились рядом, этот праздник сохранял свою исконную суть. Выбрать для того, что бы преломить хлеб и разделить чарку вина тех людей, которые в течение года были для тебя наиболее близки. Когда-то в эту ночь проводились обряды побратимства и заключались браки истинных. Ведь маги человеческой крови изначально тоже владели этим даром — чувствовать свою единственную пару. Это было время зарождения потомственных родов.

Боги любили, когда в зимнепраздник дарили подарки тем, кто был беден, осиротел или тяжело болел. Люди ждали его, потому что верили, в эту ночь тех, кого не одарят люди, одарят боги. Если ты, конечно не нарушил заветов богов. Среди наших девиц точно были те, кто очень старался их нарушить. Мы не забыли завистливых взглядов наших соседок по коридору. И внимательно следили, что бы они не обидели Гизем. С тех пор как Корвин закрыл им рты, две девушки, похоже, одумались и откололись от той компании. Судя по началу пребывания в Академии, в каждом наборе находилась такая группка, которая умела позавидовать даже мыши, нашедшей сухую корку. И, как правило, для них это плохо кончалось. Когда приехали волки, мы проводили последнюю репетицию в зале. Репетировали не сам номер, а привязку его к месту. Как мы войдём, где будут сидеть музыканты, сколько места нужно танцовщице, что бы её увидели все в зале.

Гизем пробовала танцевать в своём новом костюме. Зал был закрыт, потому что всем хотелось сохранить своё выступление, как сюрприз для остальных. Для концерта выбрали двадцать шесть номеров и каждый получил своё время для последней репетиции. Каждое из семи покрывал мы расшили. По мере возможностей, конечно. И каждое последующее было более нарядным и изукрашенным. Лучше всех из нас вышивала Диля. И всегда жалела, что ни одно из её изделий не досталось ей. Даже в приданое. Отец всегда привозил ткани, которые по нашим законам не могли носить синие люди. А всё для того, что бы я боялась даже примерить их на себя. Зато отец продавал их на границе пустыни и покупал нужные для семьи товары чужих. Я тоже неплохо вышивала, но у меня была стойкая нелюбовь к таким занятиям. Уйка умела расшивать одежду искряком и костяными бусинами. Летом шить некогда, а зимой темнеет рано и портить глаза за вышивкой мать не позволяла. Эш умела шить. В приюте их учили. Но вышивку там считали баловством. Гизем, само собой, вообще не до вышивки было. А Яночку этому учить было некому. Да и до её выздоровления, она к такому занятию просто не была приспособлена. Так что вся вышивка в основном пришлась на Дилю.

Я не хотела быть белой вороной среди своих девчонок и влезать в своё единственное праздничное помолвочное платье. Поэтому мы для всех пошили одинаковые свободные парки до щиколотки, из двух квадратных кусков ткани, с узором по краю. А покрывала, которые Гизем будет сбрасывать во время танца, мы после повяжем на талию, как вяжут платки женщины в кочующих племенах. Их потом очень легко будет превратить в платья для приютских девочек. Эш просто пищала от восторга, представляя какой это будет радостью для сирот. Её приют был в провинции и им таких подарков не доставалось. Когда мы услышали стук в двери и детский голосок снаружи, мы, практически, уже заканчивали. Отворив двери, наткнулись на ручной ураганчик по имени Яна, который с восторгом сообщил, что приехали гости. Дяденька Ульв и ещё один очень-очень красивый, просто как принц. Я сразу вспомнила нашего носатенького принца-хранителя и хихикнула. Мы поспешили переодеться и попросили Яночку посторожить наши костюмы. Хотелось одним глазком посмотреть на ещё одного оборотня.

Мы выскочили из зала и успели пробежать до лестницы, когда буквально натолкнулись на троицу из Корвина, Ульва и действительно красивого парня, скорее всего, обещанного зельевара. Однако, что-то с этим молодым мужчиной было не так. Когда я смотрела на ауру оборотней она как будто двоилась. У этого же парня она была одна, только не совпадала с очертанием тела. Мы резко затормозили и присели в приветствии, как воспитанные адептки. И если Ульв обрадованно шагнул навстречу, то этот незнакомец наоборот на шаг отступил. Но, как и все волки, тоже потянул носом. И замер, глядя прямо в глаза Уйки. Та тоже застыла и вытянулась стрункой, гордо подняв голову.

— Ильхан, одинокий волк, — представился он, ни на кого больше не обращая внимания.

— Это Уйка, дочь Лупа из нашего клана, — представил подругу Ульв.

Если бы здесь не было мужчины, тем более сына вождя, волчица могла бы назваться. Но в такой ситуации её должен был представить старший в иерархии. Уже всем было понятно, что этот гость положил глаз на Уйку.

— Девушки, — несмотря на такую стандартную реакцию, указывающую на то, что у нас образовалась ещё одна пара, строго обратился к нам Корвин, — немедленно отправляйтесь в комнаты. Наши гости будут заняты вплоть до бала. Там и встретитесь. А сейчас не провоцируйте остальных. Вам и так, по мнению ваших соучениц, удачи не ложкой отсыпано, а черпаком. На балу хотя бы парней будет достаточно для того, что бы их занять.

И он кивнул за свою спину. Конечно, нашлись любопытствующие, которые рисковали наказанием, что бы понаблюдать ещё за одним кандидатом в женихи. Тем более таким красавчиком. Мелькнула мысль, что хоть основная завистница не с ними. Действительно удача! И мы обогнули гостей и помчались в комнату, забыв про наши костюмы, оставленные на попечение Яны. Вспомнить про них пришлось только через полчаса, когда в двери постучали и навстречу ступила обиженная малышка. Рядом с ней лежали на полу наши вещи.

— Яночка, извини, — наперебой стали просить прощения мы, — твой папа рассердился, когда мы случайно столкнулись с ним и гостями и отправил нас в общежитие. Мы совсем забыли про то, что ты осталась в зале. И про костюмы тоже. Как же ты донесла столько?

— А мне девочка одна помогла. С соседнего потока, — махнула рукой малышка, не умевшая долго сердиться, — она пришла посмотреть как подружки будут репетировать свой номер. Мы подождали немножко, но они не пришли. Наверное, тоже следят за новеньким зельеваром. Он такой красивый! Вот, если бы я была взрослая, он бы мог в меня влюбиться…

Девочка мечтательно похлопала глазками и тут же забыла про романтические мечты, увидев с каким упорным остервенением копается в своей старой котомке Уйка. Мы тоже повернулись и выжидательно уставились на подружку. Тем временем оборотница достала из самого дальнего уголка маленькую вырезанную из кости фигурку. Когда я попробовала присмотреться, она молча разжала пальцы и уронила мне её на ладонь. Все склонились рассмотреть тонкую работу. Фигурка изображала оборотня. Конечно момент обращения был стилизован. Была изображена волчья голова на человеческом теле. Поза изображала страдание. Такая фигура, только в полный рост стояла в Храме бога-оборотня. Она показывала первое обращение.

— Я вырезала её из кости древнего животного, скелеты которых находят иногда в промытых наводнениями оврагах. С каждым годом они становятся всё глубже, а в стенках, после схода воды, находят кости. Очень древние. Не знаю, что это были за чудовища, но их рога и бивни расходятся по лучшим камнерезам, как большая ценность. Я тоже умею резать кость. И дерево. Я сделала эту оки-моно для своего будущего жениха, когда была ещё подростком. Тогда я верила, что моя магия оборота станет нормальной или откроется другая магия. Лучше всего боевая. Или сразу несколько, как у человеческих магов. Или одинокого оборотня.

— Ты про того одинокого оборотня, которого мы сегодня встретили? — ахнула я.

— Именно, — ничуть не смутилась Уйка, — он тоже от смешанной пары, но когда ему провели обряд и добавили в молоко матери кровь оборотня, его отца, то он не обернулся. На какой-то момент немного заострились уши и всё вернулось назад. Отец не принял его в род, отказался. Тем более, что родилась двойня и его брат оказался вполне обычным, нормальным волчонком. Ребёнка отдали в Храм, не дав даже докормить матери. Отец сказал пусть изгнанник решает его судьбу, раз не дал ему благословения. Его выкормил служитель в Храме. Молоком лосихи. Она приходила к нему за солью. А ещё он подкармливал сеном зимой. Когда-то он вылечил её от ран. Храмовник был хорошим целителем. Он научил своему ремеслу и подкидыша. Когда мальчик подрос его отец привёл второго сына в Храм на посвящение и увидел там своё неудачное чадо. Он пнул его и возмутился, что делает человек среди оборотней? Глядя на отца, то же сделал и его брат. Ильхан огрызнулся и тогда они напали на него вдвоём. Причём перекинулись. А у одинокого волка открылась магия. Причём сразу несколько ответвлений дара. Стихийная, огненная; иллюзии и ментальная. Действительно, как у человеческих магов.

— И что произошло? — спросила Эш, — дикая магия, особенно огненная, может быть как взрыв и уничтожить всё вокруг. Но тогда и маг выгорает. А заклинаний он не знал… Не мог знать… Учить-то было некому. Даже, если он и справился с даром…

— А вспомни Гизем, — возразила я, — её тоже не особенно учили. И мама у неё не была обученной. А иллюзии у неё получались. Когда захотела прятать лицо. Я всегда сомневалась, что её научил целитель. Целительство одно из направлений земли. Иллюзии сродни ментальной магии. Они могут подчиниться внутреннему приказу. Гизем страстно желала спрятать своё лицо. Вот у неё и получилось. А что получилось у Ильхана?

— Вот именно, что получилось. Его огонь вырвался вместе с иллюзией и ментальным воздействием. И они как-то объединились. И получилось не тотальное разрушение, а действенный призрак огненного волка, да ещё с воздействием наведённого ужаса. Призрак сжёг обоих напавших. Храмовник испугался и отправил Ильхана в первый Храм. Что-то вроде паломничества. И наложил наказание — лечить всех, кто обратиться. Бесплатно. Он не может взять за лечение даже кусок хлеба. Он хотел, что бы улеглись страсти. Но за ним всё равно послали погоню. А когда догнали, огненный волк снова вышел, только уже при полном подчинении Ильхана. Он никого больше не убил. Но ужас всех прогнал. Простые волки любят его. Он всех лечит. И никогда не отказывает. Но в деревнях он не живёт. Всё время в пути между кланами. Но его боятся самые записные задиры. Когда меня дразнили в детстве, я мечтала, что когда-нибудь придёт одинокий волк и защитит меня. Только он не приходил и я перестала ждать. Особенно, когда меня собрались отдать Чоно.

— Он пришёл, — улыбнулась Диля.

— Нашу Уйку выбрал этот красивый парень? — тут же забыла о своих притязаниях Яночка и радостно запрыгала на одной ножке вокруг маленькой оборотницы, выкрикивая, — пеките тарарушки… пеките тарарушки.

— Рановато, — Уйка засмеялась над энтузиазмом малышки, — тарарушки пекут не на помолвку, а на свадьбу. А нам ещё учиться и учиться. Вот вырастешь мне в свадебные подружки и доверю тебе раздавать яйца.

Все знали старый обычай, который теперь исполняли только по деревням. На свадьбу пекли фигурки петушка и курочки. Раскрашивали весёлыми узорами яйца и наполняли ими корзинку. Сверху ставили фигурные булки. А подружка невесты раздавала яйца всем гостям. Как символ продолжения рода.

Нужно ли говорить, что добавилось волнений, которые и так присутствовали перед вечером бала. Эти дни были для нас волнительными по многим причинам. После бала ведь начнётся лечение подруги. Это не афишировалось, поскольку о её беде чётко знало ограниченное число лиц. Как оно ей дастся? И будет ли результат? Ну и сам бал… и концерт перед ним… О чём не подумай всё вызывает беспокойство. Хотя вроде бы уже столько раз танцевала этот танец Гизем. И наш оркестрик сыгран как будто профессиональный. А всё равно сердечки трепещут. Ведь на этот раз на нас будут смотреть так много людей. И среди них те, что очень нравятся. В молодости почему-то время имеет привычку тянуться долго, а в старости пролетать быстро. Так говорила моя старая служанка. Но как бы не тянулось время до желаемого события, рано или поздно оно случается.

И вот уже закончилась суета последних приготовлений. Зрители, среди которых множество молодых мужчин из королевских служб, ждут в полутёмном зале. Вспыхивает первая дуга света. Она красноватая. Немножко тревожная. Семь покрывал, семь цветов. Её подкрепляет оранжевая и становится понятно, что это будет радуга. Раздаётся первая музыкальная фраза. Заунывный звук флейты. На цыпочках в зал вбегает Диля. На ней оранжевая парка. В том месте, где должен будет сидеть наш оркестр она закружилась волчком и присела на колени, продолжая играть. Следующая полоса радуги была жёлтой и Яночка в жёлтой же одежде уже встала рядом с Дилей и вскинула смычок. Зазвучала скрипка. Мой цвет был зелёным. Мы долго думали как мне устроиться. На коленках не слишком удобно играть на мандолине. Но концерт обслуживали иллюзионисты, они зажигали цвета радуги. Девчонки беззаботно отмахнулись от наших тревог. Они пообещали, что создадут видимость привала. И обычный стул замаскируют под камень. В голубом, Эш обозначила оттенок мелодии марокасами. Синий цвет радуги встретил Уйку с круглым ручным барабаном. Она начала отбивать чёткий ритм для танца. Он оказался звонким, дробным и Гизем, первое покрывало которой было фиолетовым вбежала в круг под звуки похожие на катящиеся камешки.

Танец был с немного рваным ритмом и задавал его барабан. Гизем кружилась, изгибалась и умело встряхивала запястьями и ступнями, что бы добавить в музыку звона бубенцов. Она была диво как хороша. Тоненькая в талии, с очень ровной спинкой и длинными ногами. Руки у неё были очень выразительными. Как и всё тело. Мы играли и любовались рисунком танца, чётким фиксированием поз. Гизем почти закончила, когда общий вздох перекрыл звуки музыки. Мы сначала не поняли, что взволновало зал. Вздох был такой, как будто танцовщица споткнулась и собиралась упасть. Но когда она повернулась ко мне, я увидела, что артефакт, который держал иллюзию на её лице, перестал работать. И раны Гизем увидели все. По сценарию танца мы должны были окружить её. Ведь суть была в том, что девушка сбрасывает последнее покрывало. А мы как будто прикрываем её. Это получилось очень удачно. Да ещё и девушки, что занимались освещением, на последнем аккорде погасили радугу.

Концерт продолжили и некоторые даже не поняли, что они увидели. Кто-то пытался связать это с задумкой заложенной в танец. Но разговоры поползли. Гизем плакала в комнатке, которую выделили для переодеваний. Туда же пришли и мужчины. Корвин не мог пренебречь обязанностями ректора и должен был узнать, что случилось. Волки были молчаливы и невозмутимы. Ильхан очевидно воздействовал на девушку друга ментальной магией. Он не пытался действовать настойчиво, просто успокоил её. Послал волну позитива. Неосознанно я тоже сделала это. Диля, на полной груди которой мы привыкли выплакивать свои огорчения, уже прижимала Гизем к себе. Когда подошёл Ульв, я испугалась. Вряд ли девушке захочется, что бы парень видел её в таком виде. Она была слишком сбита с толку этим происшествием. Все видели её уродство! Очень непросто было сосредоточиться, наложить иллюзию и поддерживать её в таком состоянии. Но Ульв подошёл со спины и мягко притянул свою пару к себе. Прижал, как будто обернул в кокон. Диля тут же отпустила её и, как ни странно, Гизем повернулась и спряталась в крепких объятиях волка.

Марсен, а он не упустил возможности посетить бал и увидеть Дилю, потянулся к цепочке артефакта, но волк не позволил ему прикоснуться к девушке. Диля помогла снять изделие мастера, что бы он мог осмотреть его. Но он не успел ничего увидеть. Я уже могла сказать ему причину его "поломки". Накопитель был пуст и совсем не излучал магии. Я услышала подсказку Хранителя и наклонилась к застёжке платья. Оно застёгивалось на спине, декоративной булавкой из серебра. С камешком какого-то невнятного цвета. Её булавка имела камень цвета платья. Нижняя парка Гизем была красной. Я посмотрела на серый тусклый камень и почувствовала тошноту. Он был неприятен. Как тля впившаяся в листок. Или клещ. Я так ощущала его.

— Камень-вампир! — догадалась я, — но как он попал к Гизем на платье? Его же не трогал никто чужой… Наши костюмы всё время были в комнате…

И тут я вспомнила момент, когда мы позабыли о Яночке. Я побоялась огорчить малышку, но всё уже и так было понятно. Она же говорила, что принести платья из зала ей помогала какая-то девушка. Яночка наивный и чистый ребёнок. Обмануть её ничего не стоит. И я обратилась к Хранителю с вопросом не видел ли он кто принёс костюмы с малышкой. Конечно призрак не всё время крутится возле нас, но вдруг он заметил их где-нибудь в замке. Но нам на этот раз везение изменило. И пришлось спросить у малышки не могла ли девушка, что так вовремя предложила ей помощь, подменить булавку.

— Наверное могла, — глаза малышки заблестели слёзками, — эта девушка сказала, что костюмы нужно сначала аккуратно сложить, что бы они не помялись. И сама укладывала каждую складочку так долго, что ей надоело ждать. И ещё она очень сердилась. И всё время смотрела в коридор не возвращаемся ли мы. Я могу её показать.

— Нет, — не согласился Корвин, — нельзя делать это во время бала. Достаточно того, что праздник испортили всем нам. Не думаю, что кому-то из вас захочется танцевать, но вы можете перейти в моё крыло. Там больше места. И вы сможете продолжить праздник с теми, кто вам действительно дорог. Ничего не случилось. Не произошёл конец света. Пусть эта гадина порадуется, если сможет. Всё равно вечер ей отравляет страх. Она, конечно, станет отнекиваться. Но когда же эти глупые завистницы поймут, что нельзя солгать менталисту? Я распоряжусь на кухне и вам подадут праздничный ужин. А и захотите потанцевать, так у вас музыкантов достаточно. Я обязан закончить концерт и открыть бал. А после я к вам вернусь. У нас достаточно преподавателей, что бы присмотреть за порядком.

Мы ничуть не пожалели об утраченной возможности танцевать на балу. Вечер получился тёплым, как в родном доме. Оказалось, Ульв прекрасно поёт и играет на губной гармошке. А Ильхан умеет свистеть как птица. Точнее как множество птиц. Он знает их всех из тех, что водятся в лесах оборотней. А ещё он предложил нам сыграть в игру, которую он видел в одном из самых северных племён. Зимы там долгие и даже солнце прячется на полгода. Наступает ночь. Раньше всегда боялись, что случится что-нибудь такое, что солнце не захочет возвращаться. На людей этот страх действует угнетающе. Их старшие придумывали забаву, которая всех отвлекала. Людей собирали в общинный дом. А как у нас говорят: Миром, да под пьяный квас мамонта уешь за час… Стыдно перед соплеменниками страхом сочиться да с порога мочиться… В общинный дом всегда работу несли. Зима на то и время даёт, что бы сделать то, на что летом ни секундочки не отведёшь. Лето на севере короткое. Надо позаботиться о зимнем запасе. Дров, еды, да и прочих разных заготовок. Вот и занимались зимой всяким рукоделием дотошным рядом с другими. А что бы не скучать песни пели, сказки сказывали. А у кого руки устали одну работу делать, чтоб, отдыхая, в стену не пялится сказкам подыгрывали. Кто на чём справится. И настроение сказки инструмент задавал. Каждый поймёт, что под скрипку и барабан истории будут разные.

Игра нам тоже понравилась. Мы её ещё и усложнили. Не просто настроение инструментом задавали, а ещё и старались угадать завершение музыкального сюжета, что бы успеть до конца музыки свой рассказ закончить. У кого получалось, тот и выиграл. Под эти забавы Гизем тоже развеселилась, в нашей компании никто её шрамов не замечал. А как бал закончится мы девушек по возвращении встретим. И с виновной все вопросы решим. Вот только Гизем с парнями отправим в лазарет. Ульва к обидчице его пары допускать нельзя. Ильхан тоже парень резкий. Подлых не любит. А Гизем перед процедурой расстраивать нельзя. Она должна быть расслабленной. Так мышцы будут свободнее и нервы при регенерации лицо не перекосят. Мне Хранитель шепнул, что Ильхан воздействием не ограничится, они к концу наших посиделок ей снотворного добавят. Он слышал как они договаривались.

Собственно, всё пошло по плану. Диля на судилище присутствовать не пожелала. Сказала, что лучше при подруге побудет. А лишний раз наесться человеческой подлости… Вытошнит… Что бы себя оправдать люди такие тупые аргументы придумывают, что начинаешь бояться не наступило ли вырождение. Был такой культ. Зверобогу молились. Говорили придёт судный день и все в зверей превратятся. Кто каким при жизни был, каким и к посмертию станешь. Был тигром — возродишься могучим зверем, а был мышью, так и место тебе под веником.

Так что едва дождались конца бала, Яночка, что уже носом клевала, успела только ткнуть пальчиком в нашу подозреваемую и тут же заснула.

— Выполнила свой долг, — рассмеялся Корвин и уложил её спать в кровать Гизем.

Что бы узнать нужную девицу, мы вернулись в наше крыло. И ничуть не удивились узнав в ней ту же завистницу, что сорвала артефакт с Гизем. Яночки при том инциденте не было и знать её в лицо она не могла. А потому и обмануть девочку ей было просто. Нас это ещё больше разозлило. Чтоб втянуть в свою подлую затею ребёнка, зная насколько та чиста и как расстроится. Впрочем, ей, наверное, это и в голову не пришло. Она использовала свой шанс, а дальше хоть трава не расти. Нам было не совсем понятно на что она рассчитывала. Доказать её вину труда не составит. Но это наши мысли. А эта девушка, как оказалось, за собой никакой вины не признавала. Её извращённая мораль работала иначе. Она, оказывается, Ульву глаза открыла. Парня ведь обманули. Он выбрал уродину, которая пряталась за артефактом. А вокруг красавиц пруд пруди. Вот хоть бы её взять.

— Всю жизнь, — патетически вещала она, — со мной были несправедливы. Отец вынужден был работать уборщиком в ювелирной лавке. Хозяин камни продавал, покупатели их носили, а мне он даже дотронуться до них не позволял. А когда я взяла себе всего одно маленькое колечко, и артефакт на входе сработал, избил так, что у меня магия не ко времени проснулась. Да хилая такая, разве что на хозяйственные заклинания хватит. А хозяин, который на сигнал артефакта прибежал из своей квартиры на верхнем этаже, сказал, что с мушиной болезнью, когда всё к лапкам липнет, в ювелирной лавке делать нечего. И с тех пор меня отец на время работы в подпол запирал. Я от страха сало копчёное ела, а после меня рвало от жирного. Даже её матери хватило ума умереть родами. А она ведь магичкой была, могла бы семью содержать.

— А то, что у неё не было такого шанса как у тебя выучиться, что бы зарабатывать, ты не подумала? — спросил наш ректор.

Сейчас он был именно строгим ректором, а не Корвином, добрым и мягким, каким его знала я. Девица таращилась на него и похоже аргумент про вину её матери ей пришёл в голову не так давно. Уже, когда она попала в Академию и прочувствовала возможности, которые станут доступны выпускницам.

— Таких ущербных не стоит учить магии. Вы с такими умениями дел наделаете. Но мне жалко твоего старика отца, который на твои умения питал какие-то надежды. Впрочем, я не уверен, что они бы оправдались. Я не могу запечатывать девушкам дар. Для этого, наверное, надо совершить убийство… Я слишком часто бывал в скорбном доме. Но и учить тебя дальше не стану. К концу первого полугодия уже нет таких, кто не обуздал свой дар. Резерв у тебя небольшой. Основы теории вы изучили. Хозяйственную магию освоишь, если захочешь. На это есть ремесленные школы. Платные. Так что прямо сейчас собирайся. Составишь компанию Нисе Инкон. Будете первыми отчисленными в этом году.

Все каникулы мы были заняты только одним — поддерживали Гизем во время её лечения. Первая самая тяжёлая процедура была проведена во сне. К обычному снотворному добавили обезболивающее. Магическую составляющую крови от яда василиска нужно было изъять с заменой, выделенной из донорской крови Ульва. Это процесс безболезненный. Но когда кровь волка попадёт в кровь человека это уже вызывает болезненную реакцию. А напряжение в мышцах мешает правильной регенерации. Мы менялись у её постели, что бы наблюдать как она реагирует на боль, что бы вовремя добавить зелья. Как только кровь прекратила реакцию совмещения, уже можно было воздействовать магией. Много зелий тоже плохо. Волки проверили состояние рубцов и остались очень довольны тем, как мы подготовили кожу. Размягчённые рубцы легче поддаются изменениям.

Корвин, после разбора событий на балу, отправил нас спать. Но были ещё вопросы к тем, кого собирались отчислять. Их же нельзя просто выставить за ворота. Значит нужно было выяснить их планы и их возможности. И, конечно, ректора интересовало как к адептке закрытого заведения попал камень-вампир. Всё оказалось довольно просто. Предателей и мздоимцев в Академии не было. Это порадовало. Оказалось план девушка придумала после того, как в ручье, который питал наше озеро, она нашла осколки камней. Аметистовая жила, естественно была не одна. Судя по тому что большинство кристаллов были нейтральными, основное месторождение находилось за пределами места силы. Хотя её отец был в лавке всего лишь уборщиком, девочка много узнала о ювелирном деле. В основном от подмастерий, которые в мастерской гранили необработанные камни для ювелира, который изготавливал новые изделия на продажу и по заказам. Девочка, как любой ребёнок была любопытна и задавала вопрос за вопросом. Когда она начала понимать реальную ценность колечек и серёжек и случился этот срыв с кражей. Но она знала как выглядят необработанные камни.

В Академии проявление её любопытства диктовало то же чувство зависти, которое, кажется, уже затмило все остальные. Она сразу обращала внимание на всех, кто хоть чуть выбивался из общей массы. Мы никак не могли пройти мимо её интереса. И что бы быть в курсе наших интересов всегда брала в библиотеке те же книги, которыми интересовалась я. Таким образом она узнала о камнях-накопителях и камнях вампирах. Поняв же что прячет артефакт Гизем и обнаружив в нём накопитель, вспомнила про свои находки. Проверив свои камни по способу, указанному в книге, поняла, что один из них вампир и у неё созрел план, как обезвредить артефакт скрывающий "истинное" лицо притворщицы. И пусть ректор заткнул рты ей и её подругам, но она всё равно откроет глаза всем. И тогда этот красавчик бросит уродину и обратит своё внимание на неё. Ту, что спасла его от такой невесты. Про истинные пары у оборотней она знала, понаслышке, но не слишком верила. Нам все подробности рассказывала Уйка, а потому точная информация прошла мимо её ушей. Хотя слухи по Академии ходили в тысяче возможных вариантов.

Ректор всё таки должен был решить что делать в двумя отчисленными. Когда он назначал наказание Нисе, одна из тех, кто провоцировала нарушения, но сама в них не участвовала отказалась исполнить наказание. Да ещё и попробовала решить свои вопросы через постель. Её он отправил сразу. Но смог это сделать только потому, что семья девушки была богата и умудрилась скрыть присутствие дочери в Академии и нашла ей жениха. Тут проблем не будет, когда девушка выйдет замуж и забеременеет, стихийные выбросы ей больше угрожать не будут. Сам дар во время вынашивания плода уравновешивается и все всплески от стрессов, которые случаются в таком состоянии у женщин, гасятся естественным путём. И за девять месяцев дар сам приходит в состояние покоя. Ниса Инкон наказание прошла, но он всё же решил отчислить её. В ней не было сострадания к тем женщинам, которых судьба наказала так жестоко и незаслуженно. Точнее, если быть честным, судьба тут не при чём. Это сделали люди, следуя варварским традициям, которые нужно менять. Лекари, служившие в этих домах были менталистами и эмоции девчонки не были для них секретом. Кроме того, она всё время старалась извернуться и самые неприятные задания переложить на других.

Последней каплей была беседа с Нисой, когда он решил проверить её и по результатам решить её судьбу. Он сказал ей, что оценка целителей по её практике оказалась отрицательной. И он решил отчислить её. Семья Нисы была не богатой. И они уже считали её отрезанным ломтем. О чём он ей и сообщил. И предложил на выбор: малопрестижная работа с низкой зарплатой или рождение положенного потомка от магички для семьи, которая хочет навсегда изолировать его от матери, без возможности видеться. Ребёнка хотят представить как наследника в семье, где жена аристократка с даром никак не может забеременеть. За ребёнка она получит единоразовую награду, которая позволит ей открыть своё небольшое дело. Ниса схватилась за второе предложение, не подумав даже минуты. И Корвин уверился в своём решении. Оба варианта у него действительно были. Но, если бы девушка выбрала честный труд, он скорее всего оставил бы её и дал возможность получить престижное образование.

Эту же девицу, он глянул на её дело, Тату Кале, он не хотел оставлять ни при каких раскладах. У девчонки мозги не на месте. Смещены все моральные маркеры. Её отец тихий и забитый человек всю жизнь проработал, что бы кое-как содержать семью. Его жена действительно умерла родами. Она была спонтанной магичкой из совершенно нищей семьи. Которая продажей дочери хотела решить свои финансовые вопросы. Он отдал за неё практически все свои накопления. Женился и надеялся на рождение мага в семье. Но магичка была слабенькой, её прошлая жизнь не дала ей крепкого здоровья. Девочка убила свою мать, но родилась одарённой, хоть и с небольшим даром. Его супруга, останься она живой, получила бы место и титул. Пускай и низший, но рождение одарённой наследницы давало девочке право называться потомственной магичкой. Титул ей дали. Но матери, которая могла рассчитывать на заработок магией, не стало. Вот и вынужден был отец кормить новую аристократку с заработка уборщика. Когда девушка подросла, отец уже сильно сдал и королевская служба решила помочь новой потомственной получить образование. Дар мог со временем развиться. Такое в академии случается довольно часто.

Но магия предполагает ответственность и нормальную психику. Развивать её дар будет преступлением. Корвин подписал договор, который теперь должна была подписать его адептка. Она получала направление на курсы бытовой магии и даже с оплатой от государства. При условии, что будет содержать своего отца. Выбора он ей не давал. При отказе, ей запечатают магию. А отца поместят в приют для стариков. Резерв у неё маленький. Скорее всего запечатывание дара она переживёт спокойно. В скорбный дом попадали те, у кого потенциал был выше среднего. Одна мысль о том, что находились родители совершающие такое с потенциально сильными магичками, своими дочерьми, в надежде что всё обойдётся… Корвина начинала бить злая дрожь от мыслей об этом.

— У меня есть титул и я потомственная магичка, — оскорбилась Тата Кале, когда услышала предложение ректора, — а значит должна родить наследника. По закону. Я слышала, вы обещали такую возможность Нисе. Я тоже хочу получить деньги за ребёнка. А потом можете этот дар запечатывать, если при помощи него я смогу, как мой отец, тоже быть только уборщицей. Не нужна мне эта бытовая магия. И старик этот бесполезный ни к чему. А с деньгами и без магии я себе найду мужа.

Мы с девочками за голову схватились, когда Корвин рассказал нам всю эту историю. К его сожалению, закон действительно был. Королевская семья не хотела терять возможностей появления ещё одного мага. Дети в магических семьях и правда появлялись не часто. Для того, что бы количество магов оставалось хотя бы неизменным, то в семье должно было вырасти не менее двух наследников. А маги ещё и погибали в стычках с орками. Хорошо ещё в последние пару десятилетий стало рождаться больше спонтанных магов. Природа обновляла кровь. Так я для себя решила. Ведь маги, особенно слишком высокомерные потомственные, старались подбирать пары в своём кругу. А близкородственные браки это вредно, целители говорят. Вот только деток, которые остаются без матерей, жалко. Даже если они будут расти в хороших условиях, а не в приюте, как Эш.

А на следующий день Яночка рассказала, что вернулась её учительница Зива и попросила об увольнении. Во время каникул, она всегда ездила в город, где живёт её сын, в надежде хотя бы увидеть его издалека. Она искала пути поговорить с отцом мальчика и познакомилась с его секретарём на службе. Её бывший возлюбленный служил в министерстве финансов. Этот секретарь оказался бывшим военным. Во время стычки с орками у него выгорел дар. Его устроили в министерство, в награду за то, что он уничтожил орочьего шамана и тем самым выиграл бой. Он оказался очень славным мужчиной. Чуть старше отца её ребёнка. Но и внешне очень хорош собой. И характер имел замечательный. То, что он не может магичить не отбирает у него возможности иметь одарённых детей. Он буквально прикипел к Зиве и его очень тронула её история. Он сразу предложил ей стать его женой.

— Я слышала как она говорила с папой, — заговорщицки нашёптывала мне малышка, — она сказала, что теперь я всё равно занимаюсь с первокурсницами и её услуги уже не так уж и нужны. Тогда папа спросил не торопится ли она, ведь вряд ли она полюбила его вот так с первого взгляда? Тогда Зива сказала, что уже попробовала что такое любовь и это не сделало её счастливой. А этот мужчина заботливый и добрый. Он подавал заявку на ребёнка от магички, потому что сомневался, что кому-то нужен выгоревший маг. Может быть у них ещё получится ребёночек. Да своего сына она сможет видеть. Его приглашают в дом её бывшего на обеды. Теперь он сможет бывать там с семьёй.

Я думала о том, что может быть не очень честно со стороны Зивы таким образом решать свои проблемы. Но, если она действительно так понравилась тому несчастному парню и он хоть в половину так хорош, как считает она, то может быть он отогреет её и у них выйдет нормальная семья. И вот в таких семьях нужно растить детей магичек, которым они не нужны. Типа Нисы или Таты. И может быть сказать об этом Корвину, раз уж он всё равно подавал заявку на возможность получить дитя от магички. Конечно, теперь у него появится возможность родить ребёнка с Зивой. На этой путанной идее я столкнулась с Корвином в коридоре и выпалила ему свои прожекты.

— Ты всё прекрасно распределила, — со снисходительной и лукавой улыбкой заявил он, — я понимаю, что тебе неприятно думать о таких матерях и хочется облагодетельствовать весь мир. Ты только в своей юной наивности забыла, что дети не получаются почкованием. Что бы обеспечить себе ребёнка, пусть даже по заявке, этому мужчине нужно будет тесно общаться с той же Татой или Нисой, пока не наступит беременность. Как там уж дальше…

А дальше я выпала из разговора, потому что действительно не подумала о такой маленькой проблемке. Привыкла строить планы. И учла в них только готового ребёнка. А Корвин мягко намекнул на сам процесс и я стояла перед ним красная, как варёный рак и думала, что как любая первокурсница, к семейной жизни подготовлена только в теории. До практических занятий я ещё даже мысленно не дошла. И правильно он называет меня ребёнком, раз уж умудрилась вынести за скобки этого уравнения такую мелочь, как зачатие. Корвин увлёк меня в свой кабинет так, что я даже не заметила, сгорая от стыда за свою наивность. Развернул к себе и нетерпеливо приподнял ладонью подбородок. И в следующий момент меня целовали с такой жаждой, как будто хотели выпить. Я подумала, что с такими яркими желаниями, какие будит во мне этот поцелуй, я не останусь только невестой до окончания Академии. А ведь мы об этом ещё даже не говорили. И я напряглась в руках распалённого мужчины. Он тут же отпустил меня.

— Прости, не удержался, — сказал он с улыбкой, — ты такая милая, когда рассуждаешь о своих планах. И твоя детская наивность меня самого превращает в нетерпеливого подростка. Ни о чём взрослом не хочется думать, когда вижу твоё нежное личико, розовые губки. Ты как зефирка с вишенкой, просто съесть хочется. Наверное, это звучит пошло от взрослого мужчины. Но говорю же, вижу тебя и чувствую себя таким же студентом. Одно желание, целоваться.

— Целоваться мне тоже нравится, — вывернулась я из его объятий и погрозила ему пальчиком, — только на помолвке я тебе отказала, а ты больше предложений не делал.

— Вот это мой промах, — посерьёзнел Корвин, — я не спросил тебя, не откажешь ли ты мне снова. Может быть мы ещё раз съездим к твоим родителям и я попрошу у них подготовить оглашение, если ты конечно хочешь быть моей невестой? Мы оставим свадьбу до конца учёбы, как я и обещал, но по крайней мере, я буду спокоен, что тебя не отберёт какой-нибудь красавчик оборотень.

— Вот ещё глупости, — буркнула я, — Уйка давно сказала, что мы пахнем парой. Оборотень ко мне и на милю не подойдёт. Вот разве что на следующем балу кто-то из магов захочет поухаживать. Так до него ещё целый год. Нельзя нам так часто домой ездить. Остальным девочкам положено встречаться с родственниками раз в году. Не хочется плодить новых завистниц своими привилегиями. Так что организуем новую помолвку летом. Но ещё разик меня поцеловать ты можешь.

Но ни разик, ни пол-разика не получилось. В дверь постучали. А за ней оказался одинокий волк.

— У Гизем началась быстрая регенерация, — обрадовал нас он, — кровь Ульва подействовала. Я думаю, максимум, до конца недели лицо у неё очистится.