Глава 13

Сиерлен отвернулся к стене и сделал вид, что уснул. А я, немного поразмышляв, вспомнила, что высказывать благодарность в некоторых культурах синоним того, чтобы открыто признаться в том, что обиделся на собеседника! В японской культуре, например, этот феномен присутствует точно. И если Япония пересекалась когда-то с драконьим миром, куда меня случайно затянуло, то и культурные традиции они могли «получить» от драконьего племени, и тогда высказанная драконьим оборотнем «благодарность» вполне может быть завуалированным желанием сказать: «я на тебя очень обиделся»… или чего-то ещё более неприличного.

Одним словом, возможно ничего ещё не окончено, и этот дракон продолжает на меня дуться. Наверное, будь я в возрасте Каэри, я бы высказала всё, что я думаю и о ситуации, в которой оказалась в общем и о Сиерлене и его поведении в частности более… эмоционально. Но работа научила гасить негативные чувства и эмоции на корню — иначе можно за полгода эмоциональное выгорание получить, и привет. Года два потом на больничном приводить себя в порядок. Так что реветь и закатывать истерику я не стала. Но не потому, что боялась за «нежную психику» дракона, а по двум другим причинам.

Во-первых, я многое повидала, в моей прежней жизни, и рассерженный по каким-то своим причинам пациент для меня не был чем-то непривычным. Сердились пациенты обычно из-за «дурацких правил», и довольно часто, но основную ношу их гнева огребали медсестры… а не хирурги. Нас, как не странно, ценили и уважали, особенно тех, у кого «статистика» была хорошая… «по выживаемости». Хотя самые сложные случаи везли, конечно, сразу в Склиф, нам «сложных» не обламывалось… Но даже обычные «рутинные» больные иногда так «отжигали», что диву даёшься! Так что здоровый цинизм в нашей среде медицинских работников всегда присутствовал.

А во-вторых… мне не хотелось затевать «нашествие» родных и слуг по второму кругу, на этот раз из-за моих слёз! Потому, что под дверью стояла служанка и… прислушивалась. Я решила, что даже приглушённый дверью разговор с драконом покажется ей подозрительным, а посему открыла настежь двери, демонстративно забрала у служанки поднос с едой и отослала её на кухню.

Удивленно и одобрительно хмыкнув, принимая поднос с едой: помимо мяса, птицы, запечённой и копчёной рыбы, икры, сыра, паштетов, вина, различных сладостей, фруктов, орехов и хлеба на подносе был ещё и бульон в супнице — неужели кто-то из слуг слышал мои пожелания и не проигнорировал их?

Я вздохнула — магия требует много энергии, так что поесть не помешает. Но ведь дракон… есть при нем, когда ему практически ничего есть нельзя? Я поставила поднос на свой прикроватный столик, и на мгновение задумалась, но потом вспомнила, что Сиерлен владеет левитацией. Так что с точки зрения дракона, поднос с едой все равно «рядом»!

Мальчишка на запах еды среагировал мгновенно. Обида, конечно, никуда не делась, но обида — это обида, а мясо — это мясо. Дракон повернулся к источнику запаха, задумчиво проводил взглядом сочные куски мясного шашлыка с шампиньонами (мое нововведение, одобренное повaрами) и запечённой птицы и тихо и печально вздохнул. Он, видимо, раз и навсегда уяснил, что если я не даю еду (или воду) сразу, значит пока ещё — нельзя! Похоже, жизнь снова вернулась на круги своя. А я наконец начала понемногу понимать, во что ввязалась, когда спасла мальчишку. Нет, я ни о чем не жалела, просто уже выяснила, что жизнь с драконьим оборотнем будет полна приключений. И если кто-то думает, что приключения — это «здорово», он просто раньше не работал в операционной… пытаясь убрать последствия «приключений».

— Значит так, Сиерлен. Магическая энергия, которую мы оба получили после нашего первого эксперимента, что именно происходит, если сексом занимаются маг-универсал человеческого происхождения и черный дракон, наверняка ускорила заживление твоих ран после операции. Но точно этого я пока не знаю. Без магии я бы тебя ещё несколько дней кормила бульонами. Сейчас… не знаю. Паштет можно попробовать. Но сначала я должна проверить, насколько ты восстановился. И проверка может быть немного… неприятной. Я бы, конечно, диагностику предпочла бы с помощью магических тестов делать, только вот ты, к сожалению, почти полностью резистентен к моей магии. Зато если всё заживает хорошо, помимо бульона получишь немного паштета.

Драконий оборотень хмыкнул, заметив в моих глазах смешинки. Похоже, такая постановка вопроса его устраивала.

Или нет. То, что я приняла поначалу за оптимизм, оказалось бравадой. Психология мне и в нашем мире не очень давалась, а здесь приходилось общаться не только с представителем другого мира, но и с разумным, являющимся человеком лишь частично. Причём дракон не должен был испытывать страх, согласно его собственным заверениям. И, однако, стоило мне присесть рядом с ним, и расстегнуть его рубашку, чтобы просто осмотреть мальчика, он сжался и явно не горел желанием подвергаться каким либо осмотрам.

Улыбка у дракона вышла фальшивой насквозь. То, что мальчишка опять напуган, было заметно, как бы оборотень не пытался это скрыть. Сиерлен, конечно, старался изо всех сил держаться независимо и уверенно, но я заметила, что он сразу как-то сник. Вспомнил о том, что скоро нужно делать повторную операцию? Или просто боялся самой возможности того, что снова будет больно?

Драконий оборотень не попытался отстраниться и вжаться в стену при одном моем заявлении, что мне нужно осмотреть его, и я посчитала это прогрессом. Но на меня дракон всё же смотрел испуганно, настороженно и напряжённо одновременно.

И спросить, почему именно он так испугался банального осмотра — это гарантированно обидеть дракона, ведь «драконы не испытывают страха, иначе они не нужны клану черных драконов».

Даже если пытаются снять непонятные проклятия с этого клана, как оказалось. Ну как мне отвлечь Сиерлена, ведь это просто осмотр, ничего больше?

— Знаешь, расскажи мне о своих друзьях. Раз уж ты решил, что я — твоя Истинная, мне нужно знать, кто они, и почему вы отправились искать манускрипты лишь втроём, без взрослых драконов?

— Терсаль, — вздохнув, ответил Сиерлен, — Его отец привёл его в клан, когда он умел обернуться не только кельпи, но и драконом.

— Мальчишку не приняли в клан? — попыталась догадаться я.

— Клан — лишь для чистокровных, — яростно ответил Сиерлен, — Но он же сумел обернуться!

— Сам обернулся? — улыбнулась я, — Или ты с другом учили?

— Мы учили, — потрясённо прошептал Сиерлен, — А как ты догадалась?

— Да не велика дедукция, если честно, — улыбнулась я, — Слишком ты взъярился из-за того, что я спросила, а что не так с вашим Терсалем. И вы втроём решили, что если снимете проклятье с клана, то Терсаля примут в клан?

Сиерлен кивнул снова, но на этот раз в глазах его промелькнуло понимание того, что разговор я затеяла лишь для того, чтобы отвлечь его от того, что я сейчас собираюсь делать.

Пока я расспрашивала Сиерлена о его друзьях, осторожно сняла повязку и осмотрела швы. Что же, выглядели швы отлично, словно швы накладывали несколько недель назад. Или регенерация драконья постаралась, либо наш первый сексуальный опыт обмена энергиями сработал. Вот бы и внутренние повреждения зажили так же хорошо. Но, кажется, я была настроена слишком оптимистично.

Для дракона все мои манипуляции были непонятны и настораживали. Осторожное поглаживание живота он воспринял с явным недоумением. Но глубокой пальпации должна предшествовать поверхностная. После того, как я осмотрела швы, нужно было проверить степень заживления ран и наличие (отсутствие) признаков воспаления. А это пальпация, вначале осторожная, чтобы пациент немного успокоился и перестал бояться боли, затем более глубокая. Тут даже разговором не получилось отвлечь.

Сиерлен зашипел почти как дракон, и попытался отстраниться. Закусил губу, что-то прошептал на своем языке.

— Всё ещё больно? — спокойно спросила я, стараясь не напугать мальчика ещё сильнее.

Драконий оборотень кивнул, поднял на меня виноватый взгляд, словно сам был уверен в том, что в этом была его вина тоже — раны заживали слишком медленно для дракона, способного к регенерации, та часть меня, что досталась мне от Каэри, была в этом уверенна и явно недоумевала по этому поводу. Но спросить Сиерлена о причинах такого замедленного для дракона заживления ран я не успела.

— Я проклят, — тихо сообщило это драконье чудо, — Как все черные драконы клана. Я вообще не должен был выжить. Каждый черный дракон, покидающий обитель клана, которая хоть немного защищает от проклятия, подвергается смертельному риску. Ты смогла справиться с древнейшими проклятием. Пусть не до конца, но сумела. Как получилось, что никто из чёрных драконов не сумел, а у тебя — получилось? Кто ты, такая, Каэри?