Глава 14

Не знаю я, кто я такая. Симбионт двух миров. Но Сиерлену об этом не скажешь. Мальчишка из-за чего-то снова испуган. Сидит в углу, притих совсем. Пока я его осматривала — планировала, когда буду делать следующую операцию. До отъезда в Академию — не успею. Нам в карете трястись, а это не самый лучший способ послеоперационной реабилитации — поездка отнимет столько сил, что лучше и не начинать, пока мы не будем на месте. Но что же его опять напугало? Может, он мысли мои читает?

— Знаешь, тебе не только бульон, тебе и паштеты сегодня можно есть, — говорю.

Смотрит на меня. Не отвечает. Убираю с подноса все яства, которые мальчишке пока есть нельзя. Ставлю поднос с бульоном в супнице и паштетами на маленьких тарелочках поверх одеяла на колени дракону. Может, столик прикроватный создать? Но на это минимум час уйдет, а мальчишка сейчас есть хочет!

Поясняю, что помногу набивать живот всякой всячиной после операции сразу нельзя. Лучше есть по чуть-чуть, но часто.

Дракон лишь вздыхает в ответ. Похоже, он уже в курсе, что есть ему теперь всё подряд долго не придется, и если я о чем- то предупреждаю, то выполнение — обязательно.

— Ты сам будешь есть или тебе помочь? — похоже мой вопрос немного запоздал, Сиерлен уже держит в руках столовые приборы. Совершенно правильно держит, кстати говоря, этикету он обучен. Причём на самом высшем уровне, мальчик явно принадлежит к элите. Пусть это заметно лишь просвещенным, но я то посвященная! Вернее, Каэри… Мальчишка действительно вполне может оказаться принцем — тень, оставшаяся от Каэри в этом убеждена, а я — кто я такая, чтобы спорить? Гляжу, с какой тоской драконий оборотень провожает взглядом мясо, рыбу и всякие вкусности. Может, мне тоже ничего не есть, из того что Сиерлену пока нельзя? Из солидарности?

— Не думай глупости! — хмуро заявляет мне дракон, — Мне ничем не поможет то, что ты отказываешься есть. А тебе надо восполнить энергию. Ты же сама маг, знаешь!

Стараюсь не думать об альтернативных способах пополнения энергии магами. Но всё равно думаю. В подробностях. Кажется, слишком живо я всё представляла… Сиерлен на меня не смотрит, но щеки горят, как будто он все слышал. Или видел.

Сажусь рядом с Сиерленом, беру первый попавшийся кусочек мяса, запах наверняка дракона привлекает… жую, не чувствуя вкуса пищи… нет, так дело не пойдет, нужно сосредоточиться на еде, а не на мальчишке.

Он, кстати, судя по цвету щек, думает о том, чем именно мы занимались до прихода моей мамочки и толпы слуг. Это мне легко, у меня уже был сексуальный опыт, а мальчишка, похоже не врёт, что у него это в первый раз. Не разучился ещё краснеть, думая о сексе.

Бурчит что-то о том, что сексом тоже можно заняться позднее, если не орать так, как в прошлый раз. Делаю вид, что разглядываю цветы на обоях — в прошлый раз кричала от неожиданности, оказавшись под потолком я.

Разумный какой. Рациональный! Никогда бы не поверила в то, что мальчишка может быть настолько здравомыслящим. Если вспомнить о том, где я его нашла. Сиерлен откладывает в сторону столовые приборы и тихо произносит: «То, что произошло — это не неразумность, это проклятие».

— Это не проклятие, а слишком «эмоциональная реакция» моего папочки на несколько пропавших манускриптов, — говорю я, — Сиерлен, а что ты делал в библиотеке? Когда тебя засекли за похищением манускриптов?

— Обернулся драконом. Удержать ипостась не смог. Кажется, сжёг что-то, я же огнедышащий! Через несколько минут — отключился. Очнулся уже в подвале, прикованный. Сколько времени там провёл — не знаю. Кажется, что вечность. Потом пришла ты. Я тогда решил, что пытки продолжаются, меняется дислокация моего местонахождения. Но у тебя было страшнее. Не знаю, почему. Я чувствовал, что ты не причинить мне вреда, читал твои мысли. Но всё равно боялся. И сейчас боюсь. Если бы смог удержаться в ипостаси дракона, только бы вы все меня и видели. Прихватил бы манускрипты и сделал дыру в стене библиотеки, легко!

— А так ты просто сжёг несколько стеллажей с книгами, судя по папочкиной физиономии, — говорю задумчиво. Нет, определенно, с отцом надо поговорить о его приоритетах. Чуть не убить мальчика из-за сожженных манускриптов? Да не стоят они человеческой жизни! И не совсем человеческой — тоже не стоят! Но как папочкино дурное настроение из-за сожженных фолиантов и манускриптов связано с проклятием черных драконов? — похоже, последний вопрос задаю вслух.

Ответом мне служит недоуменный взгляд драконьего оборотня. Неужели он посчитал отца «проявлением проклятия», довлеющего над кланом чёрных драконов? Тоже мне, нашёл, называется, Немезиду!

Bедь мне Сиерлена в Академии еще чем-то занять нужно! Иначе мальчишка сам найдёт на свою голову приключения. Ладно, первые несколько дней — операция, и постоперационная терапия, а затем? Что он целый год там делать будет, в качестве моего оруженосца? Это официально мы в Академии учиться будем. Hеофициально же — богатые детишки будут присматривать себе подходящую партию. А я — очень даже подходящая, только вот, к сожалению для потенциальных претендентов на руку и сердце, недосягаемая. По той простой причине, что уже — Истинная Сиерлена. И сколько из уязвленных первокурсников посчитает своим «долгом» добить раненого дракона? Насколько моя защита будет надёжной? Не хотелось бы это проверять на практике!

И на счёт «проклятья» нужно подумать. Начнём с того, что я даже не знаю, есть оно или нет. Во-первых, слишком уж чёрные «зациклены» на «проклятии», а во-вторых, даже если это проклятие существует, где искать решение к этой головоломке?

Дракон что-то говорит. Видит, что я не понимаю, вспоминает, что драконьим языком я не владею, поясняет: «Помимо основного проклятия есть много пророчеств. Но основное проклятие в том, что черные драконы будут уничтожены. Суть проклятия в том, что черные драконы, те кто мог принять ипостась любого разумного этого мира, перестанут существовать. Драконят, чистокровных черных, больше не будет. Я — самый младший из чистокровных представителей чёрных драконов. А любой черный, осмелившийся покинуть обитель драконов, которая немного защищает от проклятия, умирает мучительной смертью. Никто из этого мира черным драконам помочь не способен».

— А не из этого? — задумчиво произнoшy я.

Сиерлен вскидывaeт взгляд на меня, и почти неслышно шепчет: «Об этом есть пророчество. О драконе и маге. Только нигде не сказано, что оно — о нас…»

Расскажи о пророчестве, — говорю, — И почему считаешь, что не о нас?

Час будем трепаться, потом разрешу мальчику снова поесть.

Сиерлен морщится, видимо с этим пророчеством связаны невесёлые мысли, но поясняет: «Оно уже начало сбываться, ведь родился же Терсаль. Только пророчество на древнем языке, нам троим не всё и не всегда понятно, а старшие переводить не хотят. Говорят, что тогда теряется свобода выбора. Но по-моему им просто лень. Или они не знают древнего наречия.»

— А с помощью магии ты пытался перевести? — спрашиваю заинтересованно.

— Кто бы мне позволил использовать магию в библиотеке, рядом с древними манускриптами? Старшие драконы в этом смысле не намного лучше твоего отца, — отвечает мне Сиерлен.

Интересно, действительно в его голосе прозвучала ирония, или мне показалось?

— Но ведь можно просто копировать текст, — поясняю драконьему оборотню, — Даже не магически, вручную.

Дракон, похоже, о таком простом решении не думал. Или оно было не настолько «простым» как я думала?

— А что за пророчество? — спрашиваю.

— Я не очень хорошо стихотворения перевожу, и мы не всё ещё перевели, — хмуро заявляет дракон, — Терсаль это лучше делает. А у меня или смысл теряется, или рифма.

— Ну, прочитай, что перевел Терсаль, пожалуйста! — прошу дракона.

Драконий оборотень хмурится, но произносит:

— И всё в том же духе. Ничего не понятно, одним словом. Манускрипт на три часа чтения стихов. Но в одном четверостишии написано о рождении кельпи, который сможет обернуться драконом, если его друзья помогут ему. А мы, когда случайно познакомились с Терсалем, и не знали о существовании манускрипта! Нам старшие запрещали уходить из обители драконов, мы без спроса к нему летали! Так что может и в других четверостишьях тоже смысл есть, только мы его пока не понимаем. А я до того, как испугался боли, думал, что это четверостишье обо мне. Что это я пройду лабиринт и найду Истинную в чужом мире. Но познавшему страх и любовь лабиринт не пройти, — хмуро добавляет Сиерлен.

Хмыкаю неопределенно. Что там с лабиринтом, я не в курсе, а по грани ты прошёл, мальчик, и уже не раз за этот год, а как минимум трижды. Когда мой отец тебе в живот кинул боевое заклинание высшего ранга, когда я тебя оперировала, и когда ты получил осложнения после операции. И это лишь те случаи, о которых я точно знаю. А сколько всего случилось, о чём я пока знаю не всё? Как-то ты получил проклятие, которое мешает тебе обернуться драконом больше, чем на пять минут, верно? И Истинная у тебя, прямо скажем, не совсем обычная.

Сиерлен некоторое время смотрит на меня задумчиво влюблёнными глазами. Чувствую себя на три тысячи лет старше, чем была, мне ведь мальчику нужно объяснять, что будет после еды. Самой! Медсестры у меня под рукой нет. А как дракон это воспримет — неизвестно. Какой же он всё-таки мальчишка ещё, несмотря на свои тысячу с лишним лет! Одна романтика и пророчества на уме. Ну и секс с едой. Кстати, о еде… После еды нужно будет заняться такими вещами, которые самому мальчику делать будет неудобно. Может, заставить его спать? Некоторое время у меня есть, потом то, что он с таким удовольствием успел съесть, окажется в мешке колостомы. Пусть он знает, что это — временное решение, но запах и вид некоторых моментов (мешок нужно будет опорожнить) вызывают неприятие, стыд, отвращение. И это даже в нашем, вполне цивилизованном мире, привыкшему к хирургии, как таковой. То, что это просто способ выжить, об этом мало кто задумывается. А что тогда почувствует древнее существо, которое только выглядит, как семнадцатилетний пацан? Или ещё хуже, ощущает себя семнадцатилетним пацаном? Дракон жил в средневековье, он о болезнях и их последствиях не задумывался. Наверное и не болел серьёзно раньше никогда…

— Серьёзно — не болел, — отвечает Сиерлен тихо, на мои мысли, — Драконы почти не болеют. Те болезни, которыми может заразиться чёрный дракон — для драконов смертельны. Каэри, не заставляй меня спать. То, что ты будешь со мной делать сейчас меня пугает значительно меньше, чем то, что ты делаешь, зажигая магический свет. Как нибудь потерплю, вонь — это не самое страшное в жизни, унижением я это не считаю, а больно не будет, ты в этом очень даже уверена.

Это драконье чудо повадилось читать мои мысли… и как отвлекать теперь Сиерлена разговорами, если он совершенно четко с самого начала будет понимать, что я его просто отвлекаю? Наверное, нужно спрашивать лишь то, что нам интересно обоим. Ха, помимо секса, конечно.

— А как зовут вашего с Терсалем таинственного друга? — спросила я стараясь не обращать внимание на откровенные смешинки в абсолютно черных глазах Сиерлена.