Глава 19

Обнимаю Сиерлена осторожно за плечи. Что же ты успел себе представить, если тебе настолько плохо? Это даже хуже, чем магическое истощение. Неужели привязка дракона даёт такой эффект даже в случае подозрения, что Истинная дракона погибла?

— Я был уверен… не подозрения, почти уверенность! — Сиерлен поворачивается на спину и закрывает глаза. По щекам текут слезы, — Почему ты говорила с Терсалем, а не со мною? Ты не его истинная!

А? Э! Так это драконье чудо ещё и приревновать меня успело к Терсалю, их дракону, который и кельпи заодно? И опять Сиерлен мои мысли читает без разрешения… но тогда должен знать, что беспокоилась я о нем!

— Беспокоилась обо мне, а разговаривала с Терсалем! — возмущённо и беспомощно одновременно произносит дракон.

Похоже, без «разборки полетов», как говорил один мой препод в институте, не обойтись. Иначе это драконье чудо будет ревновать меня к любому объекту мужского пола, вне зависимости от возраста и привлекательности объекта.

— Так, Сиерлен. Ты считаешь Ричарда и Терсаля своими друзьями. Ты можешь себе представить ситуацию, когда ты изменяешь мне с Истинной Терсаля или Ричарда? Особенно, если знаешь, что это будет причиной их смерти?

Вижу по возмущённо-яростному виду Сиерлена что ситуация, которую я предложила ему на рассмотрение для моего дракона немыслима! Он даже отвечать не намерен, настолько ситуация кажется ему нелепой! Отворачивается, сердито сопит.

— А тогда какого… почему ты считаешь, что Терсаль может поступить с тобой так, как ты для себя поступать считаешь неприемлемым? Считаешь друга недостойным доверия? Или меня, если уж на то пошло?

Похоже, до моего любимого «библиотечного вандала» дошло, что он только что оскорбил свою Истинную и своего друга. Оказывается, от стыда дракон тоже краснеть умеет. До кончиков волос.

— Извини, — бурчит.

— Перед Терсалем лучше завтра утром извинись, фингал ты ему поставил, а не мне. Попортил другу физиономию. Что его Избранная скажет, когда его увидит? — усмехаюсь я.

— Ничего не скажет, Терсаль часто дрался и раньше. Она привыкла, — философски замечает Сиерлен, — Я завтра им чего-нибудь мясного поймаю. В качестве контрибуции за разбитую физиономию.

Какой у меня, оказывается, дракон — разумный и заботливый! Но эльфийских традиций мальчик не знает совершенно, тут даже я, или скорее Каэри, больше в курсе, чем дракон. Его «дар» был бы воспринят в эльфийском обществе… неоднозначно. Добыча пропитания — не то, что доверяют чужаку. Пусть даже другу… Слишком много чего можно намешать в кровь убитого животного! Магически.

Вот люди — им плевать на такие тонкости. Если есть кто-то, кто будет снабжать замок свежим мясом в обмен на защиту графа — милости просим! Съедят дичь, которую будут приносить оборотни, и с «магией» в крови животного, и не заметят.

— Никакой охотой ты завтра заниматься не будешь. В драконьей ипостаси ты и пяти минут не выдержишь, сам говорил. И я пока не знаю, с чем столкнулась, почему ты не можешь обернуться на более длительный срок. А в человеческой ипостаси тебе тем более надо отлежаться. Ничего, завтра просто извинишься. Терсаль поймет.

Сиерлен сердито сопит. Понимает, что виноват, но все равно сердится. Перепугался он, конечно, очень сильно, ведь для драконов их «драконья лихорадка» — смертельный приговор. Причём, иногда для всего поселения драконов. Бурчит, что Терсаль «сам виноват» и «нечего было нотации читать».

Не одергиваю дракона, пусть лучше сердится, чем пугается или страдает.

Мешком колостомы приходится заниматься всё равно мне — больше просто некому. Заставляю Сиерлена сесть в кровати, вижу, что он напряжён и недоволен. Показываю, как это делать — мало-ли что, вдруг я буду чем-то занята? Морщится. Ну да, запах, конечно, тот ещё, а дракон скорее всего, обладает более острым обонянием. Спрашиваю, запомнил ли? В ответ получаю заверения, что ничего не запомнил. И вообще слишком боится этого. И противно.

— Сколько ещё эта штука будет на мне? — спрашивает вроде не заинтересованно, а в голосе — тревожные нотки.

— До следующей операции, — поясняю. Уж лучше бы не поясняла. Дракон сжимается, теперь ещё и об операции станет думать, вместо того, чтобы просто поспать. Может, его сексом отвлечь? Хоть какой-то позитив будет. Ну почему мне так сложно с этими драконами?

Прошу дом перестроить помещение так, чтобы из «пространства», закреплённого за Сиерленом был открытый переход в ванную. Память Каэри уверяет меня, что ванная у эльфов называется «пространство дождя». Интересно, те слова, что помнила Каэри — это общеэльфийский, или какой-то местный диалект у эльфов? Наверное, всё же диалект. Эльфийку же я не понимала…

Мою руки. Сиерлен встает, увязывается за мною в ванную, то есть «пространство дождя». Еле-еле доходит сам. Внимательно смотрит, что я делаю в ванной. Но ничего не говорит. Вербализируй, мальчик, чего ты от меня хочешь. Так как я телепатом не являюсь…

— Каэри… можно мне… ты сама подумала… я тоже — сбивчиво произносит дракон.

Что это драконье чудо имеет ввиду? Я сегодня много о чем думала, включая непереводимые ругательства из моего мира, которые, похоже, приводят дракона в экстаз. Нет, умом то он понимает, что я ругаюсь, но вот сам процесс его, похоже, завораживает — ругаться на незнакомом для Сиерлена языке мало кто может! Это драконье чудо оказывается не просто полиглот, а полиглот-уникум. Впрочем, у чёрных драконов это скорее правило, чем исключение.

Мнётся и стесняется. Но из ванной, «пространства дождя», не уходит. Рассматривает… что здесь можно рассматривать, кроме… меня? Ну да, я же нагишом в ванную пошла. Причины для такого поведения дракона некоторое время остаются для меня загадкой.

Что же ты задумал, Сиерлен, неужели нельзя объяснить толком? Потом до меня всё же доходит… драконье чудо пытается до меня донести мысль, что мои размышления о том, что надо бы заняться сексом, восприняты драконьим оборотнем положительно, а моя дальнейшая «недогадливость» воспринимается им как часть игры, провокация и предложение к более тесному контакту. Но у драконов инициативу проявляют… драконицы, подсказывает память Каэри. За наезд, не одобренный самочкой, можно и от самочки огрести, а потом ещё и другие «собратья»-драконы по клану добавят, для разъяснения правил поведения и в надежде понравиться «оскорбленному совершенству»… оказывается, у чёрных драконов матриархат, хоть и правит дракон-самец, но «бразды правления» по вопросам «воспроизводства населения» находятся под строгим контролем дракониц.

Опаньки! Это драконье чудо что, переносит свои представления о драконьих правилах приличия на меня и инициативу проявлять не намерен? Первый шаг должна сделать я? Память Каэри уверяет меня, что да, именно так. Сиерлен и так нарушил основное этическое ограничение чёрных драконов — бесстрашия в опасной и пугающей ситуации он не проявил.

Нарушать каноны их драконьих сексуальных игр этот дракон совершенно точно не осмеливается.

Какой же он ещё мальчишка, несмотря на то, что живёт почти две тысячи лет!

С одной стороны Сиерлену интересно, ведь подходящих партнёрш для «исследований» сексуальных реакций у мальчишки раньше просто не было, да это и понятно: сильному магу лишь равный по силе подойдёт, и это ограничение посильнее, чем подходящий возраст и внешняя симпатичность партнера или партнёрши.

C другой стороны — ну как можно так стесняться физиологических процессов, к коим и секс относится?

Ладно, если инициативу всё равно нужно проявлять мне… на мальчишке всё ещё одеты штаны и халат. Раздеть его что-ли? Такое действие, надеюсь, будет им воспринято правильно? Как моё разрешение продолжать? Подхожу к нему, скидываю с плеч Сиерлена халат. Провожу ладонями по плечам, груди, спине драконьего оборотня… реакция на мои прикосновения мгновенная.

Потом соображаю, что зря настолько возбудила мальчишку, он же не полностью восстановился, да ещё и временные физические ограничения, с которыми что-то надо делать… а, пожалуй просто намотаю на живот мою шаль — по крайней мере, дракон перестанет так краснеть из-за своего временного «физического несовершенства». То, что я разделась было воспринято драконом не как желание выспаться, а как приглашение к сексу. Причём безальтернативное приглашение.

Сиерлен в ванной появился уже достаточно возбуждённым, а после того, как я касалась его тела (признаю, специально задела эрогенные зоны, заодно и магическую подпитку усилила) ещё и продемонстрировал «готовность номер один». Вот ведь… сейчас оральным сексом дело не ограничится, юный дракон явно желает большего, судя по тому, как горят его глаза.

Если бы не моя идиотская уверенность в том, что этот дракон младше меня — несмотря на тысячелетий возраст, мне было бы проще заниматься с ним сексом. А так его несерьёзное поведение — поджёг библиотеку, с дружком подрался из-за меня… не добавляет мне уверенности в том, что это драконье чудо — совершеннолетний по их драконьим законам.

— Совершеннолетний я! — возмущённо заявляет дракон, видимо снова читал мои мысли и мою неуверенность в его «взрослости» воспринимает с искренней обидой.

Не знаю, сердиться мне на то, что он читает мои мысли без разрешения, или смеяться тому искреннему возмущению, которое демонстрирует Сиерлен, когда я задумываюсь о его биологическом и психологическом возрасте. Но ведь реагировать как-то нужно, пока драконий оборотень не обиделся!

— Хорошо, что совершеннолетний, — улыбаюсь, — Пошли в спальню, продолжим на чем остановились в прошлый раз.

Э? Что я такого сказала? Краснеть то зачем? Что-то реакция Сиерлена на мои невинные замечания о сексе наводит на мысли, что даже если дракон и не соврал на счёт своего совершеннолетия, то стал он совершеннолетним совсем недавно! Правда, я сейчас тоже в теле подростка…