Глава 49

Ректора я попросила организовать одну большую палату для заболевших. И найти достаточное количество младшего медицинского персонала. Который прекрасно получился из студентов факультета целителей.

Пришлось уделить пять минут препирательствам с уважаемыми попечителями. И вежливо объяснять им и ректору, чем именно меня не устраивает лазарет с шестью палатами, рассчитанными на максимум троих человек (ну или на девять, если вспомнить многоярусные кровати в поездах моего бывшего мира). Рассуждения господ попечителей, зачем мне вдруг срочно понадобился достаточно большой зал и создание магически огромного количества коек, если заранее неизвестно, сколько будет заболевших, в конце концов всё же вывели меня из себя.

Зато когда я разозлилась и пояснила, что количество заболевших известно заранее — все студенты и преподаватели Академии, включая уважаемых попечителей и ректора, и их где-то нужно будет разместить, я добилась вдумчивого внимания от всех присутствующих.

Пояснив, что те, кто успеет получить лечение до того, как лихорадка успеет добраться до жизненно важных органов, перенесут заболевание в более лёгкой форме, а вот при отсутствии достаточно большого помещения я не смогу гарантировать, что сумею спасти всех заболевших… Поэтому заранее благодарна, что разбирательства с родителями «почивших» студентов возьмут на себя господа уважаемые попечители — я всё же добилась прогресса: мне отдали в распоряжение танцевальный зал факультета Магических Искусств! Как-нибудь перетопчется уважаемый факультет без магических танцев в зале в период эпидемии. Или пусть для заболевших танцуют. Какое-никакое, а развлечение.

Мои замечания о том, что необходимо немедленно оповестить всех учащихся и преподавателей Академии о том, что их ждут в этом зале для профилактики попечители восприняли нервно, но возражать на этот раз не осмелились. Хотя стали на порядок бледнее.

Почему именно, я поняла не сразу… зато когда поняла, было уже поздно что-то менять. Причина была банальна до безобразия. Ученики двенадцати факультетов Академии, ладили между собой намного хуже, чем кошка с собакой. И толпа этих малолеток, «золотой молодежи», привыкшей к жизни в люксе экстра класса, а заодно любящих строить козни друг другу, с разным уровнем и типом магии, а также многолетней враждой, иногда клановой, иногда переходящей в классовую… плюс пандемия смертельного заболевания, плюс дракон, вызывающий у многих из этих детишек приступы ксенофобии или зависти, или того и другого… и я — как шеф этой многоуровневой каши! Причем не в своем теле зав отделения… а в теле нимфетки с эльфийско-человеческой внешностью! Эльфенок в юбке!

Заметив мой растерянный взгляд, ректор плотоядно усмехнулся, и с ядовитым ехидством посоветовал начать лечение, до того, как студенты разнесут выделенное помещение в груду камней. Магических.

Заодно и драконий оборотень очнулся. То ли его полуобморочное состояние было притворством, то ли он почувствовал возросшую угрозу мне, но встал рядом и прошептал: «Заставь их слушать тебя, организуй помощников от каждого факультета. Разбей на зоны помещение».

— Сиерлен то откуда знает, что нужно делать? — немного ошарашено подумала я, — Он ведь не учился еще, на домашнем обучении был все детство и юность. Хотя предложения дракона были разумны.

Учащиеся в Академии знают причину, по которой их собрали здесь? — несколько нервно спросила я у ректора, стараясь перекричать гул, стоящий в зале. Который напоминал мне гул водопада. Не хватало ещё быть причиной паники этих детишек из элитных семей Империи! Потом я напомнила себе, что с некоторых пор и сама принадлежу к ним, и парня… точнее мужа себе выбрала из драконьих принцев, ну или он выбрал меня. Результат был всё равно один и тот же.

Драконий принц, кстати, стоял рядом, был на удивление тих, и задумчиво разглядывал эту толпу «золотой молодежи», словно размышлял о своих дальнейших действиях.

Ректор скорее догадался о чем я спрашиваю, чем услышал. Ну или прочёл по губам, что я сказала. За шумом я не разобрала его ответ, зато ректора услышал Сиерлен. Как оказалось, у дракона еще и слух лучше, чем у меня.

— Детки знают, что их ждёт. Этого достаточно для того, чтобы они слушались тебя беспрекословно, Каэри, — его телепатическая мысль, появившаяся в моих мыслях стала причиной того, что я вздрогнула и обернулась на драконьего оборотня.

— Но перекричать толпу у меня не получится. Нужно что-то делать, чтобы они все меня услышали, одновременно, — пояснила я дракону.

Похоже, Сиерлен взял на себя часть организационных вопросов не просто так. Какая-то причина его внезапной «взрослости» от меня ускользала. Зато я узнала, как на акустику помещения и толпу «золотой молодежи» может подействовать драконий рев, в полную силу.

В помещении воцарилась тишина. Нарушенная лишь стуком об пол падающих тел наиболее впечатлительных учениц.

— Вот теперь ты можешь говорить и тебя никто не перебьёт, Каэриэль Саэми Аризора Лейри, дочь того, кто поднял щит для Империи и Академии в прошлый раз, — спокойно припечатал Сиерлен.

Я не стала выяснять у Сиерлена, какого лешего он поставил в известность о своем драконьем происхождении всех присутствующих, даже тех кто сначала не обратил внимание на его явно драконью внешность и артефакты, которые он на себя напялил, посчитав их или подделкой под старину или «позаимствованными» у драконов.

— Спасибо, Сиерлен! — с чувством сказала я. Академия безмолвно внимала мне. Даже шёпотом никто не разговаривал.

— Вы все знаете, что в Академию проникло смертельное для людей заболевание. К счастью, драконы умеют его лечить. Поэтому я попрошу, чтобы девушки и юноши, учащиеся на лекарском факультете, и факультете травников, а также алхимики выбрали добровольцев, которым я покажу, как лечить лихорадку. Их попрошу подойти ко мне и ректору. Остальные факультеты обязаны собраться на территории, помеченной гербом их факультета, и не нарушать границ. Лекарств достаточно для всех, и я и вызвавшиеся добровольцами раздадим первую партию уже сегодня, вместе с горячим питьем и закусками. Тот, кто уже может приготовить еду магически, присоединяется к добровольцам с лекарского, алхимического и травнического факультетов. Главы факультетов должны проверить, что все учащиеся их факультета присутствуют в зале, и доложить об этом ректору. На этом пока всё!

Мне пришлось быстро, с помощью магии, «рисовать» на стенах гербы факультетов. Когда я разметила стены зала гербами, а пол — просто расчертила, как большие «классики» на шестнадцать клеток, в зале началось медленное движение в сторону «своих» факультетов тех учащихся, кто оказался не на «своей клеточке». Зачем «клеточек» было шестнадцать, когда факультетов в Академии всего двенадцать? Ну, одна клетка была нужна для административной работы, туда направились ректор, преподаватели и попечители. Одну я оставила для приготовления пищи. Ещё одну дну — для складов с лекарствами и моих добровольцев. А одна была нужна мне для «тяжелых» и для моей операционной. Так как мало ли что может случиться, пока суть да дело.

— Где бы ещё операционный стол раздобыть? Ваять его магически — пустая трата времени и сил, когда в Академии полно уже готовых столов. Может, попросить нескольких ребят покрепче принести стол из кабинета ректора? Или пусть лучше магически левитируют? Кого бы мне этим озадачить? — подумала я

— Даже думать забудь, — раздался в голове возмущенный рык дракона. Похоже, Сиерлен и со мною решил разговаривать, как дракон.

— Ты о чем? — кажется, пока я разбиралась с административными проблемами, мальчишка снова успел себе напридумывать проблем. Ну не о столе же он переживает!

— Как раз о столе. Даже думать забудь, что ты будешь оперировать меня на глазах у всех этих… детишек! — снова раздался телепатический возглас, но на этот раз он уже больше походил на отчаянное восклицание, такое Сиерлен использует, чтобы «давить на жалость», чью — не важно.

Правда, на его маму эти нотки не действовали, наверное она к ним уже привыкла, за столько то лет! А вот на меня, к сожалению, действовали, да ещё как! Привязка Истинной не только гарантирует замечательный секс. Остальные эмоции тоже усиливаются,

и физическое состояние партнера чувствуется, как свое собственное. Причем, от меня сила этих эмоций не зависит. И экранировать их у меня не вышло. Так что паника, злость и отчаяние моего дракона окатили меня, как ледяным душем, и, похоже, отразились на моем лице — судя по понимающей и сочувствующей физиономии ректора, который, видимо, без всяких слов понял, что эти чувства — моего драконьего оборотня.