Глава 12

В кабинете было пусто. И это пугало. Понятия не имею, кого я ожидала тут увидеть. Но оставаться здесь один на один с ректором мне совершенно не хотелось.

Впрочем, ректору было не до моих мыслей и чувств. Он что-то пробормотал под нос, щелкнул пальцами. И прямо рядом с ним, напротив меня, внезапно появился Антон. Его явно сорвали с пары – взгляд сфокусированный, выражение лица сосредоточенное. Или слушал лекцию, или собирался записывать услышанное.

- Тарр ректор? – удивленно спросил он. – Малая? – уже ко мне.

И мое сердце сразу же забилось как сумасшедшее. Предало хозяйку. Я обрадовалась, что в кабинете ни одному из мужчин не слышно этого частого стука и привычно надела на лицо маску невозмутимости.

- Адепт, постойте спокойно, проворчал ректор. – и вы, адептка, тоже.

Эм… Да как скажете. Я застыла, словно статуя из мрамора или холодного гранита, понимая, что в данный момент каждая мышца моего тела должна быть максимально расслабленной. Пыталась не смотреть на Антона, чье недоумение становилось все более очевидным, и не коситься в сторону ректора, который, похоже, пытался механически воссоздать какое-то заклинание. Он что-то бормотал себе под нос, делая странные движения руками и щелкая пальцами, будто собирался призвать духа или вызвать демона из другого мира. Все это не добавляло уверенности: от его действий воздух вокруг становился все более напряженным. В общем, я испугалась еще больше, чем когда увидела его на полигоне.

Мало ли, чем он занят, и к чему его действия приведут.

Но ректор наконец-то закончил измываться над моими нервами, последний раз щелкнул пальцами. И нас с Антоном связала алая лента. В реальности связала, ага. Она четко связывала наши запястья, и хоть расстояние между нами было небольшим, связь ощущалась крепкой и почти осязаемой.

- Это че? – ошалело спросил Антон.

- А это, адепт, ваша связь с адепткой, - саркастически заметил ректор. - И судя по натяжению, связь взаимная. Красный означает влюбленность. Алый – любовь. Адептка, вы ничего не хотите рассказать нам с адептом?

Нет, ну почему я, а?! Пусть у препода по гаданиям спрашивает! Я тут при чем?!

- Хочу, тарр ректор, - буркнула я, чувствуя, как щеки заливает краска. – В мир вернулась истинность.

Как он ругался! Любо-дорого послушать! Каждый звук, словно выстрел, разрывал тишину, сквернословие звучало красочно, экспрессивно, ярко! Хотя я не поняла ни одного слова, так как язык был мне не знаком, все звучало так, как будто он высказывал свои неприязненные чувства определенному случаю, и это было в какой-то степени забавно. Я отметила про себя, что ректор, оказывается, может проявлять эмоции, если его хорошенько вывести из себя.

- Рассказывайте, адептка, - приказал ректор, успокоившись. – Откуда вы это узнали?

Ну я рассказала, мне не жалко. И о гадании своем, и о трактовке преподши, и о той «радости», которая нас всех охватила.

Оба моих собеседника слушали молча. Вот только ректор все сильней хмурился, словно собирал вокруг себя невидимую бурю. Антон в отличие от него, напротив, проявлял живой интерес, его глаза начали искриться, как огоньки фейерверка, вся его усидчивость растворялась в экспрессии. Ну да, он же не так давно в академии, многого не знает, не понимает. Не все еще осознал, не во всем разобрался. Вот когда до него дойдет, наконец, что мы с ним до конца жизни связаны, вот тогда я послушаю, с удовольствием послушаю, как он станет выражаться. Уверена, и ректора переплюнет. Благо опыт у него в сквернословии немаленький.

— То есть огонь вокруг вас разгорелся исключительно из-за связи с адептом, — задумчиво проговорил ректор, когда я замолчала. Его голос звучал холодно и властно, каждый слог напоминал о том, кто в этой комнате действительно командует. — И, полагаю, оттуда же взялась духота на паре по некромантии. Ваша вторая половина делится с вами своими умениями. Причем делится неосознанно, в те моменты, когда вам сильней всего нужна помощь со стороны.

Я посмотрела на Антона, который теперь выглядел заинтересованным и даже несколько взволнованным. Впрочем, он всегда был излишне любопытным.

- А она со мной? – подал внезапно голос Антон. – Ну, то есть Линка со мной делиться чем-нибудь будет?

Ректор ухмыльнулся, и эта ухмылка была не просто злорадной, а какой-то, можно сказать, зловещей, как у мальчишки, собирающегося сделать или сказать гадость всего за мгновение до того, как все остальное станет неважным.

— А адептке Ангелине нечем с вами делиться, адепт, — сообщил он саркастически, переводя взгляд на меня с такой будто бы пренебрежительной легкостью, словно я просто не существовала в этом разговоре. — Она ничего не умеет. Сила в ней бушует. А знаний нет. Так что, боюсь, вы в пролете.

Меня будто ударило током. Я покраснела. Прямо-таки залилась краской от макушки до пят. Ну спасибо, тарр ректор, утешили, приголубили!

- Двоечница, значит, - хмыкнул Антон. – Линка, на Земле ты лучше училась.

— На Земле магии не было, — буркнула я раздраженно, в отчаянии пряча глаза.

Все это казалось невыносимым. Ну вот что они оба ко мне прицепились?! Почему никто не мог понять, что не всем же быть великими магами? Кто-то должен оставаться в тени, быть поддержкой, кому-то нужно и секретаршами работать! Я тоже хотела быть полезной, хотя, возможно, это было не так уж и очевидно.

Ректору наши пикировки не понравились. Я почувствовала, как его терпение иссякает, и увидела, как его пальцы нервно потерли стол.

Сжав губы, он поскорей выставил нас обоих из своего кабинета, нарушая всю атмосферу легкой неловкости.

— Идите, адепты, учитесь дальше, — произнес он, словно окончательно решая нашу судьбу. — А об истинности мы с вами потом побеседуем. Когда-нибудь.

Ну я и пошла. Вернее, попыталась пойти. Шагнула было в сторону от кабинета, уже в коридоре, но тут же ощутила, как меня резко остановили.

Антон не позволил. Он одним движением прижал меня к стене, захватив пространство вокруг так, что я не могла даже пошевелиться. Оперся обеими руками на эту стену, образуя настоящую ловушку, и, выглядя словно хищник, собравшийся броситься на свою жертву, поинтересовался, сверкая глазами, как самый настоящий вампир:

— Истинные, значит? Алый – цвет любви? И давно ты в меня влюбилась, Линка? Сказать не судьба была?