Глава 39. Дыхание звезд

Вспышка в часовне была такой силы, что на мгновение само мироздание словно замерло, свернувшись в одну ослепительную точку. Но вслед за неистовым сиянием пришла тишина. Глубокая, бархатистая и абсолютно мирная. Ослепительный белый свет начал медленно затихать и таять, оставляя после себя не запах гари или серы, а удивительную, почти горную свежесть, смешанную с ароматом ранней весны и чистого воздуха.

Виолетта открыла глаза и обнаружила, что лежит на холодном каменном полу часовни. Первое, что она сделала, судорожно, со всхлипом вдохнула воздух. Легкие обожгло холодом, но это была самая прекрасная боль в ее жизни, потому что означала, что она жива. Девушка не верила своим ощущениям. Она медленно подняла дрожащую руку к груди, туда, куда еще мгновение назад вошел призрачный кинжал, но пальцы нащупали лишь гладкую ткань. Рана исчезла, не оставив даже шрама. Свадебное платье, которое раньше давило на плечи и казалось магическими цепями, теперь ощущалось просто как тяжелый белый шелк. Магия того существа, что пыталось подчинить ее своей воле, выгорела дотла, оставив лишь обычную материю.

В часовне царила абсолютная тишина. Виолетта приподнялась на локтях, оглядываясь по сторонам. Макса больше не было. Воронка хаоса, грозившая поглотить все живое, закрылась, не оставив на полу ни единой трещины. Девушка замерла, осознавая страшную и одновременно величественную истину. Он действительно отпустил ее. Тот, кто считал себя почти богом, в самый последний миг совершил единственный по-настоящему человеческий поступок. Он пожертвовал собой, чтобы дать ей шанс вернуться к свету. И хотя для нее в пустоте небытия прошли лишь считанные секунды, само пространство вокруг шептало, что в реальном мире время текло иначе. Прошло несколько долгих часов с того момента, как она шагнула в бездну.

В это же время в жилом корпусе академии произошло то, чего так долго ждали Филип и Мелоди. Виталион, лежавший до этого в глубоком, похожем на забытье сне, резко открыл глаза. Он не просто проснулся, он словно вернулся из долгого изгнания. Первое, что он почувствовал, было невероятное, почти забытое чувство легкости в теле. Та давящая, маслянистая тьма, которая месяцами отравляла его кровь и шептала злые слова в затылок, исчезла. Он больше не чувствовал присутствия чужака в своей голове. Сознание было кристально чистым, а магический источник внутри бился ровно и сильно.

Но важнее всего было другое. Он почувствовал зов. Живой, яркий, отчаянный и такой родной, что у него перехватило дыхание. Это была Виолетта. Ее душа коснулась его души, посылая сигнал о том, что она здесь, в этом мире. Виталион вскочил с кровати, не обращая внимания на слабость в мышцах. Его вела только одна мысль, одна цель.

На улице, прямо перед дверями корпуса, Филип и Мелоди в очередной раз проверяли защитные заклинания, не в силах найти себе места от тревоги. Когда двери распахнулись и оттуда вылетел Виталион, они попытались его остановить, преградив путь.

— Виталион, стой! Ты еще слишком слаб! — закричал Филип, хватая брата за плечо.

Но Виталион даже не замедлил шаг. Он просто снес их своим порывом, мягко, но решительно оттолкнув в сторону. В его глазах не было безумия, только неистовая жажда найти ту, ради которой он готов был умереть. Он бросился в сторону старой часовни, прочь от огней жилых зданий.

Виолетта в это время медленно выходила из часовни. Ноги подкашивались, голова кружилась от избытка кислорода и пережитого шока, но она упорно шла вперед. Она ступила на ту самую тропинку, которая была устлана лепестками роз. Теперь, без магического давления Макса, эти лепестки казались настоящими. Они пахли живыми цветами, они вяли под ее ногами, они были частью реального, несовершенного и прекрасного мира. Магические свечи по краям дороги уже догорали, отбрасывая длинные, дрожащие тени на деревья парка. Она шла вперед, к далеким золотистым огням академии, которые манили ее своим теплом.

Виталион бежал по парку наперерез всем тропинкам. На нем была только легкая белая рубашка и темные брюки. Он был босиком, и холодная ночная роса обжигала ступни, но он не замечал этого холода. Каждый его вдох был наполнен ее ароматом. Связь истинных пар, которая долгое время была искажена и отравлена чужим вмешательством, теперь очистилась, став прочной, как алмазная нить. Она вела его сквозь заросли кустарника, мимо спящих фонтанов, прямо к ней.

Они увидели друг друга издалека. В серебристом лунном свете, который заливал аллею, две фигуры замерли на мгновение. Наступил миг заминки, короткое мгновение неверия в то, что все это правда, что это не очередной морок или предсмертное видение. Виолетта увидела его, растрепанного, босого, с сияющими глазами. Виталион увидел ее в измятом белом платье, со спутанными волосами, но живую и настоящую.

А затем последовал бег навстречу друг другу. Это не было красивое движение из книжных романов, они бежали, спотыкаясь и задыхаясь от чувств. Столкновение тел было почти болезненным. Виталион подхватил ее, прижимая к себе с такой силой, словно пытался навсегда срастись кожей, чтобы больше ни одна сила во вселенной не смогла их разлучить. Виолетта уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах его кожи, такой знакомый и родной. Она слышала его сердцебиение, оно было спокойным, размеренным и живым.

— Ты здесь... ты правда здесь, — шептал Виталион, зарываясь лицом в ее волосы, вдыхая их аромат. Его руки дрожали, когда он гладил ее по спине, убеждаясь в ее реальности.

Виолетта подняла голову, ее лицо было мокрым от слез, но это были слезы облегчения. Она смотрела в его глаза, ища в них хоть каплю той тьмы, что была раньше, но видела только чистое небо.

— Все закончилось, — выдохнула она сквозь всхлипы. — Тьмы больше нет. Макса больше нет. Он ушел... он спас нас в последний момент.

— Только ты и я, — повторил он, прижимаясь лбом к ее лбу. — Теперь только мы.

К ним, запыхавшись, подбежали Филип и Мелоди. Они остановились в нескольких шагах, боясь нарушить этот момент, но радость на их лицах невозможно было скрыть. Это был момент общего единения и великого облегчения, которое накрыло их всех как теплая волна. Филип смотрел на брата и видел, что тот наконец-то вернулся домой, не просто в академию, а к самому себе. Он снова был тем Виталионом, которого Филип знал и любил, без тени безумия в глазах. Мелоди, подняв голову, вдруг тихо ахнула и указала на небо.

— Посмотрите...

Все подняли глаза вверх. Небо над академией, которое еще недавно было затянуто черной смолой и багровым заревом, теперь стало удивительно глубоким, прозрачным и мирным. Мириады звезд сияли на нем так ярко, словно их только что отмыли от вековой пыли. Больше не было чувства угрозы, не было тяжести в воздухе. Мир словно вздохнул с облегчением вместе с ними.

Виолетта покачнулась. Силы окончательно оставили ее, и она едва не осела на землю, но Виталион мгновенно среагировал. Он подхватил ее на руки, прижимая к груди. Она была легкой, как перышко, измотанная борьбой, но теперь она была в безопасности.

— Теперь никто и никогда нас не разлучит, — тихо, но твердо пообещал он, глядя ей в глаза. — Больше никаких тайн, никаких сделок. Только мы.

Виолетта обвила его шею руками и закрыла глаза, засыпая прямо у него на руках. Ей больше не нужно было бояться. Виталион медленно пошел в сторону жилых корпусов, бережно неся свою ношу. Филип и Мелоди шли следом, тихо переговариваясь. Под светом настоящих звезд, которые больше не казались холодными и далекими, они уходили прочь от места своего самого страшного испытания, навстречу новой жизни, в которой больше не было места теням прошлого.