Глава 17

Дом Хванны находился за пределами Амшавира. Вернее сказать, это был один из дальних районов города. В основном здесь жили нелюди. И если до этого момента я считала, что все тролли живут в лесных или горных хижинах, то поняла, что глубоко ошибалась. У семьи Хванны был самый обычный дом, не большой, но приятный, с садом и беседкой. С широкой каменной дорожкой, ведущей к деревянному крылечку с террасой, на которой стоял плетенный стол и кресла. У самого крыльца росли розы. Колонны, подпирающие крышу террасы, увивали лозы винограда, с которых свешивались гроздья с крупными черными ягодами. Осенние листья придавали саду особое очарование. А стоящие на ступенях тыквы и корзины с фруктами создавали уютную атмосферу.

Встречали нас родители и парочка очень похожих друг на друга мальчишек лет семи, скорее всего двойняшки. Смотря на них, мы поняли, что все дети похожи на маму. Одинаково длинные черные волосы, разве что у мальчишек они собраны вокруг макушки. Острые ушки с серьгами-кольцами. Тролли их носили с детства, и чем старше становились, тем больше проколов и колец в ушах появлялось. У мальчишек были удивительные зеленые глаза, которые так восхитили нас, когда мы первый раз увидели Хванну. Такими же глазами смотрела на нас ее мама. А вот у отца глаза были серыми, глубокими, будто вечернее хмурое небо. Его отличали широкие густые брови. Пожалуй, это единственное, что передалось сыновьям, у которых уже виднелись полоски волосяных дуг, в отличие от мамы и Хванны, у этих брови были тонкие, чуть заметные.

Пока мы шли к дому, родители улыбались.

Мальчишки бросились навстречу сестре. Обняли ее. Она схватила их на руки, закружила, расцеловала, после чего отпустила и погладила по головам. Ребята рассмеялись и кинулись обратно к отцу с матерью.

А у тех заметно менялось выражение лиц. Они настолько внимательно смотрели на меня, что я невольно смутилась. Несколько раз, пока мы с сестрами приближались, родители Хванны переглядывались и словно ментально разговаривали. Брови отца чуть приподнимались, а матушка казалась пораженной чем-то. А потом вдруг оба уставились на меня взглядами полнейшего почтения и уважения. В следующий момент я была поражена до глубины души.

– Ах, – воскликнула матушка Хванны, торопливо спускаясь со ступеней. – Как же мы рады, что вы посетили наш дом. Это честь для нас.

И она присела в глубоком реверансе передо мной.

Сестры уставились на меня.

Я растерялась.

Кинулась к женщине. Схватила ее за локти.

– Что вы делаете? Не нужно! Мне очень неудобно…

Но тут подошел отец и опустился на одно колено, склонив голову. Чем вызвал у меня беспредельный шок.

– Моя жизнь и честь в ваших руках, миледи Аяна, – торжественно заявил он.

Теперь на меня уставились все. Даже Хванна с ребятишками. Ее прекрасные глаза стали круглыми, как у мифика, прибывшего вместе с нами, усевшегося на ближайшее дерево и изумленно проговорившего:

– Фух?

– Что происходит? – совсем уже растерянная, пролепетала я. – Прошу вас, не стоит такого внимания. Встаньте, пожалуйста.

Родители Хванны переглянулись.

– Кажется, она не понимает? – произнесла матушка.

Отец пожал плечами.

– Миледи…

– Я никакая не миледи! – постаралась улыбкой сгладить я ситуацию. – Я – Аяна Хайтерн, мой отец граф Элай Хайтерн.

Тролль поднялся, взял мою ладонь и почтительно поцеловал пальцы.

– Пройдемте, леди Аяна, я вижу, мы и правда ввели вас в крайнее замешательство. Присядем за стол, отведаем то, что приготовила наша любимая матушка Тайя, – он взглядом указал на жену. Та уже выпрямилась и улыбалась. – А после обеда поговорим. Видимо, нам есть что вам рассказать.

Женщина тоже поднялась.

– Прошу извинения, я не знала ваши вкусы и приготовила на свой…

– Мы всеядны! – не растерялась Найли. Подхватила матушку-тролля за локоть и потянула к террасе. – Вы не представляете, как мы соскучились по домашней кухне. Я отсюда ощущаю запах. Это просто умопомрачительно. Лейла, ты чего застыла? Идем… – прикрикнула она стоявшей на тропинке сестре.

А меня к террасе уже вел отец Хванны.

Усевшись за стол, мы начали знакомиться ближе.

Маму Хванны звали Тайя. Отца Элиот. Братишек Енди и Сэнти. Все они оказались очень приятными и добродушными. Разговор быстро стал простым и веселым. Говорили о мелочах, о своих семьях, вспоминали истории из жизни. Леди Тайя рассказывала, какой была маленькая Хванна.

Найли вовсю расхваливала угощения.

– Ох, леди Тайя! Вы просто маг и волшебник в кулинарии. Я никогда не ела столь вкусного жаркого, хотя всегда считала, что в нашем доме лучший повар. Поверьте, вы превзошли его. А десерт… М-м-м… Это выше всяких похвал. Даже Гикато в восторге.

Мифик, восседающий вместе с нами на специально выделенном для него месте, округлил глаза. Отодвинул тарелку с дичью, которую он в это время довольно уплетал. Сказал:

– Кх-х! – и, подтверждая слова Найли, подтянул к себе чашку с десертом, уверено опрокинул в себя корзиночку со сливочным кремом и ягодами.

– Кх-кх-кхк! – закатил глаза, щелкая клювом.

Все рассмеялись.

Обстановка за столом была непринужденной и такой теплой, что я ощущала себя как дома.

Это продолжалось до того момента, пока разговор не коснулся ситуации в институте. Лорд Элиот встал и произнес речь: об уважении к нашей семье, нашим родителям, которые воспитали таких замечательных дочерей. И снова в очередной раз преклонил голову, называя меня миледи Аяна, высказывая свою благодарность и принося очередную присягу. Я при этом растерянно стушевалась и попросила никогда так не делать, иначе я не смогу больше посетить их чудесный дом. И вот тогда он покачал головой и проговорил:

– Мы не можем обращаться к вам по-другому, миледи. Вы ведь королевской крови.

Мифик, в это время подцепивший клювом виноградину, выронил ее. Та прокатилась по столу и упала на пол.

Лейла подавилась чаем.

Найли выронила салфетку из рук.

Хванна непонимающе моргнула.

И только ребятишки продолжали есть десерт и закусывать фруктами, совершенно не понимая, о чем идет речь. Собственно, я тоже не понимала.

– Вы что-то перепутали, – поторопилась сказать я. – Вы приняли меня за кого-то другого.

Леди Тайя и лорд Элиот переглянулись. Отец кивнул ей и, встав, вышел из-за стола. Мы удивленными взглядами проводили его удаляющийся силуэт в сад.

Матушка нервно потеребила одну из сережек. Поднялась.

– Что-то мы засиделись на террасе. Вечереет. Холодком потянуло. Пройдемте в помещение.

Внутри дом оказался не таким уж и маленьким. Были здесь и комнаты детей, и отдельная кухня. И довольно большой гостевой зал с камином. Куда нас и провели. Я оценила не богатую, но довольно приятную обстановку. Диван с креслами одного тона, посередине невысокий столик. Шкаф со стеклянными дверцами, за которыми стояли изящные статуэтки, между ними блестели на высоких ножках хрустальные бокалы и притягивали внимание пузатыми боками бутылки с вином и коньяком.

Леди Тайя достала одну из винных бутылок, разлила его по бокалам, и преподнесла их нам.

– Это дедушка и бабушка Хванны, – рассказывала матушка о портретах на стенах. – Здесь наши двоюродные родственники. А вот это бабушка и дедушка Элиота. Я их тоже хорошо знала. В свое время мы были соседями и часто приходили друг к другу в гости.

Она повернулась к нам, сидящим на диване.

Детвора играла на улице, и в зале были только я с сестрами и мификом и Хванна.

Леди Тайя прошла к нам и присела на уголок.

– Их звали лорд Дариот и леди Хванна. Нашу девочку мы назвали в честь прабабушки. Они… – она помолчала, смотря на меня, и продолжила: – Леди Хванна состояла в культе древних жриц и работала гувернанткой при королевских детях семьи Эсвария. Королевской семьи рода Теней.

Сестры и Хванна посмотрели на меня.

– Какое отношение это имеет к нашей сестре? – спросила Найли.

– Самое прямое, – начала неторопливо говорить матушка Тайя. – Сейчас вернется Элиот и вы все поймете… Мы бы никогда в жизни не подумали… Леди Хванна рассказывала, но… Подождите, сейчас отец вернется… А вот и он…

В зал вошел лорд Элиот. В руках он нес закутанный в старые тряпки плоский прямоугольный предмет. Поставил его на ребро у столика, леди Тайя вскочила и начала спешно снимать тряпки. А потом отошла в сторону. Перед нами оказался портрет, чуть поистершийся от времени, в красивой позолоченной раме, но изображение было еще хорошо видно. Вроде ничего удивительного. На портрете находилась привлекательная женщина в полный рост, в темно-синем шикарном платье с чуть оголенными плечами и небольшим декольте. Тонкие кисти рук были сложены на пышной юбке. На белоснежной шее красовалась тонкая жемчужная нить. Женщина слегка улыбалась уголками губ и смотрела вперед красивыми серыми глазами. И вроде ничего удивительного в ней, вот только…

Первой поинтересовалась Найли.

– Откуда у вас портрет нашей Аяны?

– Да нет, – усомнилась Лейла, разом позабыв о своих переживаниях. – Эта женщина старше. Но сходство просто поразительное.

Лорд Элиот вскинул голову.

– Это портрет ее высочества королевы Алии Эсварии.

На несколько минут в зале воцарилась тишина.

– Очуметь! – прервала ее пораженная Найли.

– Фу-у-у-ух! – сказал мифик, сидящий на спинке кресла. Слетел поближе к изображению и потрогал его когтем.

– Невероятно! – медленно проговорила Хванна.

– Это просто невозможно! – прошептала Лейла, перевела взгляд на меня. – Вы очень похожи!

Я нахмурилась.

– Быть похожими – еще не значит являться родственниками. У вас есть еще хоть что-то, доказывающее, что это?.. – я не могла подобрать слов.

– Ваша прямая родственница, – сказала за меня леди Тайя. – По-другому я не могу объяснить ваше уникальное сходство. Вы могли бы рассказать о вашем рождении чуть больше?

Лорд посмотрел на моих сестер.

– Вы ведь не родные, так?

Найли кивнула.

– Аяну нашей семье дали богини. В честь этого отец назвал ее даром богов. Когда-то наша матушка пообещала богиням спасти невинную душу взамен на потомство. Жрицы указали ей путь, и, пойдя по нему, она нашла Аяну. Вернее, яйцо. А вылупились мы уже вместе, в одном гнезде.

– Все сходится, – кивнул лорд Элиот. Поставил картину у камина и прошел к креслу, в которое сел. Рядом на подлокотнике, положив руки на плечо мужа, устроилась леди Тайя.

– Я думаю, у вас много вопросов, миледи Аяна, – сказал отец Хванны. – Я готов рассказать все, что знаю от бабушки.

Вопросов у нас с Тенью было очень много. Она в нетерпении стучала в мое сознание.

«Спроси, спроси, спроси!»

И я спросила:

– Лорд Элиот, откуда у вас портрет?

Он улыбнулся.

– Давно, еще в годы правления Теней, наша семья прислуживала в королевском дворце. Дед служил в гвардии при короле. А бабушка была гувернанткой детей миледи Алии. Эта картина была подарена ею. Она единственное, что у нас сохранилось об этой семье. Но и ее бабушка спрятала подальше от чужих глаз. Но зачастую, когда мы собирались только в близком кругу, она просила вытащить ее из погреба в саду и показывала всем нам, рассказывая истории о Тенях.

– Расскажите их и нам, – подалась вперед я. – Прошу вас.

– Расскажите.

– Расскажите, – поддержали меня сестры.

Тролль нежно погладил ладонь своей жены.

– Я расскажу все, что знаю о вашей семье. И кое-что еще, подтверждающее ваше с ними родство. Уж не знаю, как это произошло, но, уверен, без богинь не обошлось.

И он начал свой рассказ.

Мы не заметили, как потемнело. Сидели в уютной гостиной, позабыв о времени, и слушали лорда Элиота.

Вернулись с улицы мальчишки и сели рядом с нами. Когда комната начала погружаться во мрак, леди Тайя принесла дрова, а Лейла подожгла их одним дыханием.

Мы слушали о королевской семье. То, о чем никогда не писалось в учебниках, не преподавалось в школах и институтах. О том, что у миледи Алии было трое детей. Все три девочки: Эмалия, Азалия и Дария. Все три чудно хорошенькие и совсем не похожие на мать. Эмалия – вылитая отец, боевая и храбрая. Ей пророчили место королевы, и было много женихов, что хотели оказаться рядом. Но девушка была умна и очень прозорлива, женихов испытывала и под венец не спешила. Отец очень радовался ее уму. Азалия была весела и беззаботна, смешливая девчонка с тонкими чертами лица, она унаследовала обе крови отца и матери. Она первой и выскочила замуж, едва окончила школу драконов. Отец очень сокрушался такой глупости дочери, ведь замуж-то пошла по залету. Но она всем говорила, что по большой любви, за мальчишку, с которым вместе училась. Король не слишком-то жаловал зятя. Но что делать, родная дочь. Он смирился и сыграл им свадьбу. И третья – Дария, девушка родилась совершенно непохожей ни на одного из родителей. При дворе поговаривали, что миледи была тайно влюблена в какого-то гвардейца и тайно понесла.

Вот только оказалось, что непохожесть девочки на родителей полбеды. Магии Теней в ней не оказалось совсем, а уж природного цвета глаз, который присутствовал у всех представителей рода, и подавно. Темноглазая, рыжеватая, с изумительно белой кожей, она была яркой представительницей огненных драконов. Тут уж и говорить было не о чем. Король негодовал. И после двух лет терпения девочку сослали в далекий замок, где ее никто не смог бы увидеть.

К моменту уничтожения Теней самой старшей дочери королевской семьи, Эмалии, было двадцать пять лет. Азалии двадцать. А Дарии восемнадцать.

Разговоры о том, что противники Теней устроили заговор и собрались свергнуть власть, шли давно. Королевские ищейки то и дело находили пособников появившегося Легиона огненного креста. Никто не знал, что все зайдет так далеко. Теней не просто решили свергнуть, их убивали. Несколько открытых выступлений. Мятеж. Уничтожение верхушки власти в замке одного из герцогов, которое очень сильно подкосило силы Теней.

Силы противника были велики, но и Тени никогда не были слабыми. Однако оказалось слишком много потерь. Не было ни одной семьи, в которой не погибли бы мужья, сыновья, родные, близкие, друзья. Когда оставшимся предложили запечатать силу с условием, что им сохранят жизнь, Тени согласились. Хотя Эмалия на коленях стояла перед отцом, умоляя не делать этого. Она была очень умной девочкой. Однако тот был неумолим, он хотел сохранить жалкие остатки рода. Их обманули. Как только Теневую силу запечатали, самих Теней начали безжалостно истреблять.

Эмалии удалось сбежать из королевского замка, уведя с собой сестру Азалию. К тому времени та выхаживала своего первенца. Далеко они уйти не смогли, ведь после того, как Азалия снесла яйцо, она была слаба. Старшая сестра не позволила той отнести яйцо в общий зал драконят, как было принято. Словно чувствовала и понимала, ему не дадут вылупиться, она упросила Азалию никому не говорить о нем. И как же она была права. Все яйца Теневых драконов были разбиты и уничтожены. Не вылупилось ни одно.

Вместе с девушками из замка ушли доверенные им лица. Среди них был наш дед и бабушка. Хванна не отходила от Азалии и яйца. Когда-то именно она встречала вылупившихся девочек короля и теперь считала правильным до последнего находиться рядом с ними. Бабушка любила девочек, была безмерно преданна, ведь она находилась рядом с ними с детства.

Именно она увела их в храм троллей, что находился на краю Шайрохоских лесов. В надежде, что там их искать не станут. Но она ошиблась. А может, кто-то среди своих оказался предателем. Но на пятый день за ними пришли. Жрицы троллей ценой своей жизни пытались спасти дочерей короля.

За час до того, как силы Легиона ворвались в храм, туда вошел наш дед, затаскивая на себе смертельно раненную Эмалию.

– Азалия, ты должна забрать яйцо и бежать! – приказала она.

Сестра с испугом посмотрела на старшую и зарыдала.

– Я не брошу тебя!

– Уходи! – настаивала Эмалия.

Азалия поднялась с гнезда. С нежностью и любовью посмотрела на яйцо. Вздохнула.

– Нет, сестра. Далеко ли я уйду, слабая от потери силы и с яйцом в лапах. Они будут искать меня и найдут. Так лучше я умру здесь, рядом с тобой.

– А как же яйцо? – разозлилась Эмалия. – Это же твой первенец!

Азалия посмотрела на жрецов.

– Вы всегда помогали, были верными и преданными нашей семье. И сейчас я склоняю голову перед вами, прося о последней помощи, – она преклонила колени и опустила огромную драконью голову перед оставшимися в храме жрицами. Тех оставалось не более десяти.

– Говори, великая драконица Теней, – сказала старшая из жриц. – Мы сделаем все, что в наших силах. Издревле мы поклонялись древним богиням, матери драконов Идазе и великой богине возрождения Шаире. И если сейчас они услышат наш зов, то мы будем умолять их о помощи и спасении вашего рода.

– Рода? – горестно промолвила Эмалия и с мольбой посмотрела на жриц. – Это слишком много. Я прошу о спасении всего одной души. Моего невылупившегося малыша.

Жрицы с сомнением посмотрели на нее. Спасать яйцо и детеныша, который еще не вылупился, очень сомнительная затея. Ведь если погибнут остальные, кто выходит малыша? Звуки кровавого боя уже были у самых ворот храма, и жрицы решились.

Они встали кругом у алтаря. Яркая молитва пронеслась под сводами храма. Неслись ввысь последние слова. Ревели драконы за воротами. Слышались вскрики погибающих защитников. Как рассказывала бабушка, она видела, как свет ударил из алтаря. Тонкой нитью пронесся вокруг всех и, словно огромная ладонь, лег на яйцо.

Старшая жрица закатила глаза и не своим, а глубоким женским голосом сказала:

– Спрячьте и ждите. Отдайте ей память предков и да будет ей дарована жизнь. Мы укроем ее.

Жрицы троллей и драконицы встали у яйца. И отдали все, что знали и помнили. И тогда над моей бабушкой появилось знамение, которое жрицы истолковали как то, что именно она должна спасти будущего малыша. Когда ворота были сломлены и легионеры ворвались в храм, никто не заметил, как через небольшую щель храма в лес скользнула одинокая фигурка девушки-тролля. Да и кому она была интересна. Ведь охота шла не на нее. Неделю Хванна ходила по чаще, грея яйцо в плаще и своим телом. А позже вернулась к месту побоища. Переступая через брошенные тела погибших, она вошла в храм, ставший последней усыпальницей для ее мужа, сестер-дракониц и жриц. Бабушка горько оплакала их и захоронила там же, у храма. Несколько месяцев она еще оставалась у его подножия, с яйцом, ожидая, когда оно вылупится. Но яйцо не подавало признаков жизни. Бабушка Хванна истощала вся. Питалась то кореньями, то ягодами. А когда поняла, что малыш не вылупится, решила, что это богини смилостивились и убили неродившегося дракончика еще в скорлупе. Она выкопала небольшое углубление на могиле его матери, положила яйцо туда и прикрыла листьями.

И вот тут случилось странное и жуткое.

Едва Хванна встала и прочитала молитву богиням об усопшем малыше, как воздух над яйцом сгустился и осветился. Бабушка начала отступать, с ужасом глядя, как поднимаются из земли мертвые жрицы. А следом могилу Азалии окутала дымка, и Хванна до последнего клялась, что это был дух драконицы, который закрыл собой яйцо.

Испуганная бабушка бежала оттуда и слышала, как чаща, скрипя и треща, закрывает деревьями и корнями храм троллей. Видела, как затягивает бурьяном тропу. Правда, со временем она говорила, что сомневается в увиденном. Истощенная и больная от недоедания и холода, мало ли, что она могла увидеть в бреду.

Рассказ смолк, а мы все еще сидели впечатленные им.

Первой прервала тишину Лейла.

– Какая трагическая история, – проговорила она, смахивая слезы. – Это ужасно.

– А что случилось с третьей сестрой? – спросила зачарованная рассказом Найли. – Она тоже погибла?

Элиот пожал плечами.

– Кто знает. Скорее всего. Доходили слухи, что дальний королевский замок был полностью уничтожен и сожжен еще одним из первых.

– Если Аяна родственница тех Теней, то очень жаль, что все утеряно, – задумчиво произнесла Найли. – Тени были великими и много знали, судя по всему. С ними жестоко и подло расправились.

– Оно, конечно, и так, – проговорил тролль. – Но когда сестры бежали в храм, как я уже говорил, вместе с ними уходили их подданные и уносили с собой королевские реликвии, в надежде, что смогут их потом продать и хоть как-то помочь сестрам выжить. Все эти реликвии остались в подземелье древнего храма троллей. Есть там и летопись семьи Эсвария, которую Эмалия так и не посмела оставить, считая, что их дети должны знать историю рода.

Я вскинула глаза.

– А где находится этот древний храм троллей?

Отец Элиот развел руками.

– Кто его знает. Позже тролли пытались его найти, но храм словно сгинул. Шайрохоский лес проглотил путь к древнему храму, словно того и не было.

Я поежилась. Вспомнила все, что мне рассказывала мама. Яйцо она нашла в каких-то развалинах, в Шайрохоских лесах. Если я правда дочь королевского рода, то как она к нему попала? Нет, такое невозможно.

Эта мысль возникла не только у меня.

– Если путь к храму закрыт, то откуда же тогда взялась Аяна? – тихо спросила Лейла.

Обсудить это мы не успели.

Комнату заволокло темной дымкой. Из нее стремительно вышел ректор Реймонд.

– Адептка Аяна! – резко и порывисто, ни с кем не здороваясь, произнес он. – Вы срочно необходимы в институте. Звона заговорила. И она требует вас.