Глава 27

Очнулась она в каком-то темном и сыром помещении, похожем на подвал. Такой же, в какой она попала, впервые оказавшись в этом мире. Но только в отличие от того раз, сейчас здесь Лазурит собственной персоной, тот мужик с темно-синими глазами и, кто бы мог подумать — Ильмия.

Все они стоят по кругу, а она сидит на стуле, руки связаны на коленях, вокруг какой-то зеленоватый порошок, от него к стулу такие же зеленоватые дорожки.

Карину мигом прошибла паника — какого черта тут творится! Ее похитили!?

— Что вам надо?! — закричала она и попыталась подняться, но ее будто пригвоздило к стулу.

Сердце бешено заколотилось. Как ей выбираться, если никто не знает, где она, никто не придет на помощь?

Лазурит ухмыльнулся, сложив руки на груди.

— Надо нам ровно то же, что и прежде — проговорил он. — По праву положенное нам наследство.

Карина мигом вспомнила всю историю, которую слышала от Аморина, от Лаварии — ото всех, по поводу этого долбанного наследства, и всё внутри обвалилось.

Эти ненормальные точно пойдут на все, чтобы довести дело о конца. Лазурит уж точно. Но что делать ей? Потянуть время, пока придумает, как выкручиваться?

— Меня будут искать, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал от страха. — Будет искать Аморин.

Лазурит кивнул.

— Будет, — согласился он, — а найдет перепуганную Ильмию, которую ты едва не убила в приступе ревности. Верно отец?

До Карины, наконец, дошло. Мужик с синими глазами напоминает ей Аморина. Ну конечно. Ну у них и семейка. Сплошные похитители.

Но куда важнее вопрос — почему Аморин найдет перепуганную Ильмию, и причем тут приступ ревности?

— Вы совсем чокнулись, да? Думаете, Аморин такой идиот, что поверит?

Лазурит медленно пошел вокруг, словно хищник, готовящийся к прыжку. Глаза поблескивают синим, лицо тоже стало каким-то заостренным, больше похожим на морду виверны, чем на драконий профиль человека.

Карина понимала, что от этого гада можно ждать чего угодно — он ведь не погнушался тогда припереться к ним в комнату и попытаться ее принудить. Хорошо, что тогда у нее хватило… не понятно чего. Она до сих пор даже не догадывалась, что за сила шарахнула Лазурита и Ильмию от которой их отшвырнуло к стене. Сейчас было бы очень кстати, чтобы она снова откуда-нибудь взялась. Но пока даже ни намека.

Черт…

Вот так всегда.

Она дернула руками, снова пробуя путы на крепость, но те даже не скрипнули, зато веревки врезались еще больнее. Лазурит засмеялся как-то очень недобро.

— Даже не пытайся, — сказал он, — веревки пропитаны магическим составом, даже тролль не разорвет. Куда тебе, детка.

Произнес он это так, что Карине захотелось вымыться, будто его слова проникали под юбку и сами творили там такое, что брр…

Мужчина, которого Лазурит назвал отцом (а Аморин величал папаней, что, видимо, куда больше соответствовало правде), все это время молча наблюдал, будто оценивал, может ли она быть опасна. Потом, наконец, произнес:

— Не хочу медлить. Что-то в этой девке есть. Я пока не понял, но не нравится она мне. Надо торопиться.

— Да ничего в ней нет, — фыркнула Ильмия, которая тоже до этого молчала. — Смазливая физиономия и дырка между ног. Ничего нового. Выучила какое-то заклинание. Походу, единственное. И кричит его, когда прижимают к стенке.

Несмотря на свое положение, Крина взбесилась. Еще никто не разговаривал с ней с таком тоне, никто не унижал вот так. Она подняла на Ильмию тяжелый взгляд и проговорила:

— Ты бы за себя отвечала.

— Что же ты не кричишь свое заклинание? — едко поинтересовалась Ильмия.

— Жду, когда ты поближе подойдешь, — глухо проговорила Карина, хотя сейчас ей совсем не до бравады.

Ей самой очень хотелось сейчас прокричать ту непонятную абракадабру, которая пару раз пришла на помощь, но она почему-то сейчас никак не вспоминалась и то мощное состояние никак не возникало.

Как не вовремя.

Блин! Блин! Блин!

Василиска вспыхнула, оранжевые глаза загорелись, она сделала шаг вперед, явно готовясь залепить Карине пощечину, но Лазурит остановил.

— Погоди, успеешь еще, — сказал он. — Надо сначала дать ей взбеситься, чтобы Аморин поверил в наш небольшой спектакль. А когда она предстанет перед ним во всей красе, мы ее «обезвредим», как и собирались. А ты займешь ее место рядом с моим братцем. Тогда он, наконец, на тебе женится, и владение наследной частью у вас станет равноценным. Ну а дальше все по договору. Верно?

Лазурит послал василиске угрожающий взгляд, та закивала,

Папаня драконов снова проговорил:

— И все же, я бы не был так опрометчив. Не знаю что, но… Не понятно. На конвенте она говорила такие вещи что… Она не могла их знать, если бы не читала древних свитков. Но к ним доступ только у высших драконов и королевских семей. А она не похожа ни на тех, ни на других.

Лазурит отмахнулся.

— Совпадение.

— Не верю я в такие совпадения, — пробормотал папаня, сверля Карину таким взглядом, от которого снова в пот бросило. Да что этим чокнутым от нее надо? Что, не могла другую игрушку найти! Алчные змеюки!

Аморин, где ты!

Тут твои родственнички пытаются устроить над ней расправу!

— Да и дракозаль её какой-то странный, — продолжал папаня. — Не пойму. То ли акцент, то ли еще что-то. Будто она им давно не пользовалась. Но как так? В Шэоне говорят на нем каждый день. Это уж мне известно.

Теперь Карина испугалась уже не только того, что с ней собираются сделать, но и что узнают о ее иномирском происхождении, а потом и о промахе Аморина. Тогда у него будут проблемы…

Ох, блин. Ее тут казнить пытаются, а она думает, как бы Аморину не досталось. Вот уж женская натура.

Видимо, ее напряжение отразилось на лице, папаня сдвинул брови и проговорил, пристально глядя на нее:

— Смотри, затихла. Я же говорю, тут что-то не чисто.

Лазурит раздражался все больше, глаза сверкнули синим пламенем, ноздри раздулись, будто он решил обратиться в драконий облик прямо тут. Он фыркнул и достал из-за пазухи какой-то мешочек, шагнув в круг.

— Хватит болтать. Только время теряем. Какая разница, если совсем скоро она будет мертва? Ильмия ведь будет вынуждена защищаться, верно? — произнес он, наклонившись к Карине так близко, что она ощутила его дыхание у себя на щеке. — В этот раз ты не сможешь бороться, детка.

Ну вот вообще прекрасно.

Мелькнула мысль, что он снова попытается ее изнасиловать, прямо на глазах у этих двух. Но Лазурит только быстро развязал мешочек и сыпанул ей в лицо что-то зеленое, а затем быстро выскочил из круга.

— Готово, — сказал он. — Остается только ждать.

Карина закашлялась. Вкус и запах у порошка оказались похожи на душистый перец, глаза защипало. А потом что-то стало происходить. Все в ней закипело, кровь будто забурлила, превратилась в бурлящую лаву. Сознание очень быстро стала застилать какая-то красно-желтая пелена, а сама она с ужасом понимала, что теряет контроль над телом и разумом.

— Что вы со мной сделали?! — в отчаянии выкрикнула она.

Уже сквозь какую-то стену услышала насмешливое:

— Всего-лишь пыль гнева.

А потом она куда-то провалилась.

***

После того, как Аморин побывал в комнате и в амфитеатре, но не нашел Кари, в груди что-то тревожно екнуло. Она не могла далеко уйти — в конце концов, крыльев у нее нет, улететь не могла.

Он оббежал несколько этажей прежде, чем в лаунж-зоне нашел Сальвию. Та любезничала с представителем ареопага — крупным черноволосым драконом, судя по всему, земли.

Чувствуя, как пульсирует каждая частица, Аморин подбежал к ним и торопливо поприветствовал:

— Мое почтение, мастер, — сказал он, плохо скрывая тревогу. — Сальвия, видела Кари?8c847c

— Дэ Нэвариус, — возмутилась василиска, сверкнув глазами и сделав такое выражение лица, от которого он должен был рассыпаться в извинениях. Но он не рассыпался. — Где твои манеры? не видишь, я разговариваю с представителем ареопага.

Аморин зарычал, ему вообще сейчас не до манер и любезностей.

— Сальвия, мне некогда, — прохрипел он. — Видела Кари или нет?

Василиска возмущенно раскрыла рот, видимо, чтобы снова отчитать его, но мастер ареопага перебил ее.

— Дэ Нэвариус? — спросил земляной дракон. — Значит, вы сын Гатира дэ Нэвариуса?

— К сожалению, — согласился Аморин. Еще о семейных дрязгах ему сейчас разговаривать не хватало.

Земляной дракон многозначительно хмыкнул и произнес:

— У вас нелады? Хм, тогда не удивительно, что вы не в курсе, что он один из членов ареопага.

От лица Аморина отлило тепло. Какого аспида?! Папаня в ареопаге?! Как он туда вообще пролез?! Да если бы он знал, в жизни не пустил бы Кари на этот долбаный конвент, пусть даже его бы и исключили из Шэона!

Если он здесь, то Кари в опасности. В прямой опасности. Папаня ведь видел списки участников, значит знает, кем Кари приходится ему. А значит…

Долбаные вепри…

Сальвия, видя, что происходит что-то куда более серьезное, чем заискивание перед ареопагом конвента, проговорила осторожно:

— Ну, вообще Кари стало душно. Она вроде на террасы побежала.

Больше Аморин не слушал, потому что бежал со всех ног к этим самым террасам. Он должен сказать ей, должен рассказать все — о ее предках, ее силе, ее настоящем мире. Но больше всего ему хотелось сказать ей о своих чувствах, в которых он сам, наконец, разобрался.

Истинная пара.

Его истинная пара.

Одна на миллиард.

Но когда выскочил на террасы, те оказались пусты. Только утопающие в зелени лавочки и вазоны.

Предчувствие беды сжало внутренности ледяной лапой — что-то случилось. Непременно что-то случилось. Он чувствует запах тревоги в воздухе. Присутствие папани на конвенте — слишком жирное совпадение, чтобы совпадением быть.

А потом он увидел следы оранжевого порошка на брусчатке и едва не застонал — сонная пыль.

Ее похитили.