Глава 16 · Вместе или врозь

Арно с сожалением смотрел вслед удаляющейся из зала академической столовой девушке. Он был в смятении. И только годы тренировок по обузданию огня и его замороженная выдержка, удержали его от того, чтобы не кинуться вслед за Луаной. Боевик знал, что девушка видела сцену, устроенную Жюстиной, и не обманывался. Он понимал, как все выглядело. И это к несчастью играло ему на руку.

Еще вчера он осознал, что сердце его теперь не свободно. Еще вчера он счастливым возвращался в академию и предвкушал будущие ухаживания за Лу. Он даже успел написать письмо отцу и матери и рассказать о подсобнице, попросить совет и благословение.

Однако ответ родителей его не порадовал. Старший де Эскофье сообщил, что ему наконец-то удалось разузнать об истинных планах и намерениях семьи Пуассон. Отец Жюстины не смирился с разрывом детей и был намерен вывернуть все так, чтобы де Эскофье возобновили помолвку. Ему нужны были титул, деньги и возможности. Все это поверенный графа услышал в одном столичном клубе.

Как оказалось, месье Пуассон был завсегдатаем вечернего заведения для аристократов, где за обшитыми дорогим сукном овальными столами, богатейшие и сильнейшие государства, собирались для выгодных сделок и развлечений. Именно в один из таких вечеров отец Жюстины проболтался в узком кругу доверенных лиц о своих намерениях. Он не хотел отдавать добытые кристаллы в своих шахтах за бесценок. Его целью было предприятие де Эскофье. Обработанные кристаллы стоили гораздо дороже. И союз Жюстины и Арно позволил бы алчному главе семейства Пуассон воплотить свою навязчивую идею в жизнь.

— Никуда этот щенок не денется, — развалившись в кресле, заявил своим партнерам месье Пуассон. — Как миленький женится на моей прекрасной Жюстин…

Александр де Эскофье хоть и был несказанно рад что сын встретил-таки девушку, которая смогла растопить горячее, но покрытое коркой предательского льда, сердце его сына, просил Арно быть осторожнее и не афишировать отношения с Лу. Неизвестно как отреагирует Жюстина на появление в его жизни возлюбленной. А мама огневика написала в письме одну единственную фразу — «Береги ее, сын».

Огневик и сам понимал, что верткий и предприимчивый родитель Жюстины обязательно попытается его скомпрометировать. Или еще хуже — подставить Лу. Как назло, статья в газете громко и во всеуслышание кричала о их близком знакомстве и Жюстина этим же утром дала ему понять, что для нее ничего не кончено. Надо же, как разошлась. Столько времени не проявляла себя, не подходила, не пыталась возобновить отношения и давно уже прекратила попытки оправдаться, а тут, после фото в грязной газетенке, заволновалась, забегала.

Арно упрямо уверял себя, что поступил правильно. Что проявив холодность к Лу, он сможет обезопасить ее, но как же больно было видеть, как гаснет ее светлый, сияющий взгляд, как уходит она из зала столовой не обернувшись, как с легкостью принимает его выбор.

«Выбор, — горько усмехнулся Арно. — Мерзкая блондинка уже показала Лу этот выбор. Ну ничего… — огневик сжал кулаки под столом и расправил плечи. — Ничего, мадмуазель Пуассон, ты свое еще получишь».

Арно с трудом успокоился. Встал из-за стола, распрощался с одногруппниками и пошел в зверинец к Шерби. Ему нужно было как следует поразмыслить над ситуацией, и поддержка верного друга была ему необходима как воздух.

* * *

Остаток дня Луана провела в компании Моны и кристаллов. Эта работа не терпела спешки. Камушки требовали времени, усердия и монотонного труда. Для подсобницы это занятие стало отдушиной. Руки знали свое дело, а голова не давала покоя. Лу из раза в раз возвращалась мыслями к огневику. Ей все же было любопытно, зачем он приглашал ее пить какао на площади и провожал домой, помогал с сумками и катал на санях. Зачем уделять внимание ей, когда у самого уже есть любимая девушка?

И тут Лу осенило. Как-то за ужином Пьер говорил о девушке Арно, точнее о бывшей девушке. Неужели это та самая красотка? Тогда почему он с ней любезничал? Обдумав по кругу одну и ту же мысль несколько раз Луана сдалась и усилием воли запретила себе заходить на новый круг. Надоело.

Она отрешилась от мыслей и продолжила работу с кристаллами. От ужина отказалась, сославшись на то, что плотно поела за чаем и конец вечера провалялась в ароматной васильковой ванне.

Лишь перед сном она, забравшись на подоконник с ногами, позволила себе вновь вспомнить об Арно. На этот раз Луана провалилась в воспоминания, где все было просто и легко. Она вспомнила как боевик развалился у ее ног стараниями духа академии и улыбнувшись, тронула еще свежую веточку рябины, стоявшую в кружке.

Лу оторвала ягодку и сунула в рот, придавила набухший кругляшок языком к небу и зажмурилась. Сочная мякоть разлилась кисло-сладким калейдоскопом, будоража разум и тело, а горчинка, пришедшая с небольшим опозданием, заставила подсобницу печально вздохнуть. Вкус рябины был похож на их отношения с Арно — обманчиво сладкий, с легкой кислинкой, и неожиданной горечью в конце. Но отчего-то хотелось еще.

Она прислонилась к стеклу и погладив притихшую волчицу, что устроилась рядом, свернувшись в калачик и прикрыла глаза.

* * *

Сердце де Эскофье дрогнуло. Прислонившись к старой сосне в зарослях парка, он смотрел на хрупкую фигурку в окне. Его Лу, укутавшись в теплую шаль, дремала на широком подоконнике в домике подсобников. Арно сам не понял, как ноги принесли его в парк. С Шерби он уже нагулялся днем и вовсе не собирался устраивать прогулку на ночь глядя. Но отчего-то засобирался и порадовав волка, вышел проветриться перед сном. И вот очнулся лишь стоя у сосны, разглядывая девушку в окне, о которой не смел даже мечтать.

Такая трепетная нежность его охватила и будто тысячи молний пронзили тело и ударили в сердце. В груди защемило от этого чувства. Арно де Эскофье окончательно убедился в том, что пропал.

* * *

Лу проснулась резко, будто кто-то толкнул ее в плечо. Глянув в окно на пустой заснеженный парк, она легонько тронула веточку рябины, тихонько слезла с подоконника, аккуратно, чтоб не разбудить, взяла Мону на руки, погасила свет и быстро, пока не растеряла остатки сна (очень не хотелось вновь впадать в невеселые думы) юркнула под одеяло.

Утро началось с робкого стука в дверь. Лу резко открыла глаза и села на постели.

— Войдите, — тихо ответила подсобница и свесила ноги с кровати.

— Лу, — прохрипела мадам Сесиль. — Вставай дорогая, сегодня придется поработать за меня.

Мадам Боннет выглядела смущенной. Очевидно, что ей совершенно не хотелось нагружать подсобницу своей работой. Но выбора не было. Она простыла вчера, когда руководила разгрузкой продуктов на неделю.

— Конечно, мадам Сесиль, — заметалась Луана по комнате. — Идемте-ка на кухню, я заварю вам липовый чай, бабушка отправила.

Лу собралась быстро, переложила сонную Мону в корзинку и выпорхнула на кухню. Увиденное ее потрясло.

За столом сидели двое: одинаковые позы, одинаковое сожаление на лицах, одинаково измученные взгляды.

— Опять? — всплеснула руками Лу.

Месье Канова обреченно кивнул и поставив локти на стол, обреченно прикрыл ладонями лицо.

— Ничего-ничего, я вас быстро на ноги поставлю.

Лу засуетилась на кухне. Для мадам Боннет она заварила липовый чай и достала смородиновое варенье. А для месье Канова сделала отвар из приготовленного бабушкой сбора.

Напоив больных лекарственными напитками, Лу строго наказала им отправляться в постель и до обеда не показывать носа из комнат. Сама же, сунув в карман записку с указаниями от мадам Боннет, бросилась в столовую. Пора было готовить завтрак на всю академию.

Следуя инструкциям мадам кухарки, она не без труда нашла служебный вход на кухню. Зашла в крохотную подсобку, скинула свою громоздкую куртку, повязала фартук и косынку мадам Сесиль и направилась в варочный зал.

— Мона, сегодня тебе придется посидеть в корзинке, к сожалению, на кухне нельзя бегать, это может быть опас…

Девушка не договорила. Она открыла от удивления рот и даже присела от страха.

Здесь, в сердце академии творилось что-то невообразимое. Столько раз Лу приходила в столовую и ни разу не задалась вопросом — а где все те, кто работают на кухне? Ведь не могла же мадам Боннет готовить одна. А зря не задалась, глядишь сейчас и не было так страшно.

На кухне сновали духи, много духов. Они громко переговаривались друг с другом, и ловко выполняли свои обязанности: вот крупная мадам в высоком белом колпаке ухватила тяжелую кастрюлю с водой и понесла ее к плите, вот две молчаливые девушки ловко чистят овощи, а в самом центре кухни два тощих духа-поваренка устроили дуэль на шумовках.

— Вот это да, — ошарашенно прошептала Лу и с опаской взглянула на Мону.

Волчица с любопытством оглядывала происходящее, но из корзинки выпрыгивать не собиралась. Она уютно устроилась внутри и свесила лапки из корзинки.

К подсобнице подлетел грузный месье и пробасил:

— Шеф-повар месье Ферро Дюма к вашим услугам, мадмуазель…?

— Луана Барош, можно просто Лу, — покраснела девушка. — Сегодня я работаю вместо мадам Сесиль, она приболела.

— Ай-я-яй, — озабоченно надул пухлые щеки месье Дюма. — Как же это мы… Как же мы справимся без мадам.

Дух засуетился, заметался по кухне, прикрикнул на поварят и обреченно сел на плиту, не заботясь (ясное дело) о том, что обожжется.

— Что такое, месье Ферро?

Подсобнице передалась нервозность и отчаяние шефа. А он, сложив руки на груди в умаляющем жесте запричитал:

— Помидоры, мадмуазель Луана, помидоры и печень.

— Что помидоры? И что печень?

— Прохладный шкаф ночью сломался и помидоры портятся, прямо сейчас портятся. Я сижу на плите, а они портятся. И печень, и печень…

— Так что же, — развела руками Лу, — давайте их приготовим.

— Но ведь завтрак… — закрыл руками лицо месье Ферро.

Лу смотрела на шеф-повара с непониманием и ожиданием объяснений.

— Завтрак — это что? — спросил он у нее ласково, будто говорил с несмышленым ребенком.

— Что? — подняла брови девушка.

— Завтрак — это каши, воздушные булочки с маслом, — он соскочил с плиты и начал одухотворенно жестикулировать руками, — какао, кофе, омлет наконец. — Он грустно выдохнул и поник, покачал головой и смахнул пухлым пальцем слезу. — А у нас — помидоры. Нет-нет-нет, я не могу работать в таких условиях.

— Уммгуум, — привлекла к себе внимание Лу волчица. Она прикрывала лапкой мордочку и странно качала головой.

— Месье Дюма, а что если мы сделаем омлет с помидорами и луком…- она постучала пальцем по подбородку, — и паштет из печени… Печень чья?

— Куричья, — он помотал головой, — то есть куриная.

— Ну вот и хорошо, — хлопнула в ладоши Лу, — за дело! И да, месье Ферро, с вас хрустящий пористый оливковый хлеб для паштета.

Подсобница думала, что месье Дюма воспротивится и откажется готовить непривычные блюда, но он удивил ее, и, наверное, удивил сам себя. Ему все-таки было до ужаса интересно — каким получится омлет, где вместо молока помидоры, и паштет, где вместо дичи печень курицы.

Отдав распоряжения на кухне начистить лук и морковь, Лу рванула в теплицу. В омлет она решила добавить кориандр, а паштет ей требовался корень петрушки.

Срывая нужные травы и коренья, Луана мысленно просила прощения у месье Канова, она надеялась что добрый подсобник не будет ее ругать, ведь грядки с круглогодичной зеленью он выращивал для собственных нужд. Но ей нужно было совсем немного. Лишь для того, чтобы вкус помидор и куриной печени раскрылся и заиграл совсем иными вкусами.

Держа свежую зелень в одной руке, она уже пробиралась к выходу, как вдруг дверь отворилась и на пороге возник тот, кого она меньше всех хотела видеть.

— Привет, красивая мадмуазель Барош, — промямлил Гийом, — куда спешишь, может лучше составишь мне компанию?

Лу остановилась и вздохнула. Как бы она не хотела, а разбираться с этим прилипалой придется. И сделать это нужно так, чтобы остаться в выигрыше. Она склонила голову на бок, посмотрела в блеклые глаза воздушника и приторно улыбнулась ему.

— Ох, месье Гийом, как хорошо, что вы здесь. Хотела с вами встретиться, да не знала, как вас найти. — Она смотрела на студента ласково, в голос добавила нотку робости и интереса. — А теперь вот конца и края нет моей работе: месье Оливье и мадам Боннет приболели, поэтому сегодня я работаю за троих.

Лу опустила глаза в пол и добавила:

— А мне так хотелось с вами пообщаться.

Воздушник удовлетворенно хмыкнул и протянув руку, коснулся подбородка подсобницы, приподняв вверх. Лу еле сдержалась чтобы не отпрянуть, но взгляд выдержала.

— Вы уж не сердитесь месье Гийом, сегодня вся кухня на мне, да еще и снег снова повалил, — она печально вздохнула, — теперь вот еще и все дорожки к вечеру чистить придется.

— А если я с дорожками помогу? — вкрадчиво протянул он.

— Правда? — на миг встрепенулась девушка, а потом вновь опустила голову. — Только вот месье Канова не терпит магии в чистке снега. Заставляет все вручную убирать.

— Для такого дела и лопатой помахать не лень, — он открыл дверь и пропустил Лу на выход. — После ужина встретимся около зверинца, прогуляемся. А за дорожки не переживай, все устрою в лучшем виде.

Лу широко улыбнулась и кивнула, поманила волчицу и зашагала в академию. «Это я тебе устрою… в лучшем виде» — мелькнула в ее голове мысль. Однако отвлекаться на глупости времени не было и ее внимание через минуту переключилось на приготовление завтрака.

— Месье Дюма, ставьте сковороды на плиту, — Лу помахала добычей перед округлившимися глазами шеф-повара. — Будем творить шедевры.

Главнокомандующий кухней уважительно посмотрел на подсобницу, подмигнул и громогласно начал отдавать команды подручным.

Зашкворчал на разогретых сковородах лук и понеслись по кухне первые съедобные запахи. В часть утвари Лу скомандовала добавить тонко нарезанные помидоры, а в остальную посуду к уже золотистому луку отправить тертую морковь, нежнейшую куриную печень и измельченный корень петрушки.

Быстро потерявшую цвет печень подсобница залила сливками и распорядилась накрыть крышками. Обжаренные помидоры с луком посолила и поперчила. Хорошенько перемешав полученную массу тоже ненадолго отправила тушиться.

Поварята, то под грозные, то под причитающие окрики шефа взбивали яйца. Много яиц. Академия большая, голодных ртов много, лениться некогда. И Лу дело нашлось. Она обмыла свежий кориандр и ловко начала шинковать его на разделочной доске.

Мона нетерпеливо завозилась в корзинке.

— Потерпи, маленькая, — ласково сказала Лу, заметив вдохновение волчицы. — Я знаю тебе по вкусу кориандр. Скоро будет готово.

Мона улеглась обратно и прищурилась, не сводя глаз с ароматной приправы.

— Месье шеф, — позвала девушка, — заканчиваем с омлетом.

Поварята быстро поснимали крышки и перемешали притомившиеся помидоры с луком.

— Лейте, — скомандовала Лу, — и сразу перемешивайте, чтоб яйцо не в одиночку схватилось, а с помидорным варевом вместе.

Помидорный омлет был готов спустя минуту. Как ни упрашивал шеф погреть его еще пару минут, подсобница твердо стояла на своем. И как только тжелые сковородки были сняты с плиты она изящно посыпала блюдо свежим кориандром.

— Уаарф, уаарф, — взвизгнула Мона и приподнявшись в корзинке завиляла хвостиком.

Лу прикрыла глаза и втянула запах летнего (все-таки этот летний завтрак) блюда.

— Ммм, — протянула она и открыла глаза.

Перед собой она обнаружила восхищенное лицо шеф-повара.

— Манифик! — сложил он ладони перед собой и закрутился. — Мадмуазель Луана, вы великолепны. Ваш талант великолепен, ваша любовь к кулинарии великолепна, — он прикрыл глаза, как только что это сделала Лу и одухотворенно вздохнул. — Продолжим?

Лу похвала пришлась по нраву и она бодро кивнув, спросила:

— Месье Дюма, готовьте мясорубку и хлеб, паштет на подходе.

Когда с остальных сковородок были сняты крышки по кухне поплыл еще более приятный запах. Поварята, следуя указаниям девушки, слегка подсолили блюдо и как есть горячим и маслянистым отправили в мясорубку. Луана настояла, чтобы получившуюся смесь провернули дважды, добавили хороший кусок сливочного масла и хорошенько перемешали.

Через несколько минут горячий пухлый хлеб, что отдыхал от печи, шеф собственноручно нарезал тонкими слоями и хрупкой, длинной, какой-то аристократической ложечкой, намазал паштет на воздушный ломтик с маленькими дырочками и протянул Лу.

Она приняла угощение с уважением и трепетом, откусила хрустящий хлебец с нежнейшей намазкой и……закружилась по кухне точно так же, как месье Ферро несколько минут назад.

— Манифик! — месье Дюма, — манифик!

Повар оживился и подхватив Лу за талию повел в танце мадмуазель Барош, на радость всем работникам кухни.

Раздался короткий звонок, и шеф-повар остановившись на пол пути, изменился в лице.

— Пора, — сказал он, и как истинный кавалер, подав мадмуазель руку, повел ее к раздаче.