Глава 17 · Вместе или врозь (часть 2)

Обслуживание студенческого завтрака пролетело незаметно. Ученики завтракали шумно и весело. Большинство не заметили отсутствия мадам Сесиль и нестандартного завтрака, пребывая в полусонном виде и зависая в своих мыслях перед занятиями. Некоторые спрашивали откуда взялась Лу и где предыдущая улыбчивая кухарка, и тогда, Лу отвечала, что мадам приболела и совсем скоро вернется в строй.

Больше всех за мадам Боннет переживали первокурсники смешанного факультета. И без того, выделяясь из общей массы робостью и осторожностью, они испуганно, но с надеждой вслушивались в объяснения Луаны и задав, все интересующие их вопросы и дотошно выслушав ответы на них, облегченно вздохнув уходили с порциями завтрака в обеденный зал.

Отвлекшись на поварят, которые заменяли пустые сковородки на полные, Лу пропустила появление Арно. Она едва удержала лицо, услышав его диалог с ярко-накрашенной вчерашней блондинкой, возникшей так неожиданно за спиной де Эскофье, что тот вздрогнул.

— Фи, что сегодня на завтрак? — она некрасиво скривила рот и поморщилась.

— Омлет с помидорами и оливковый хлеб с паштетом, — улыбнулась подсобница нахальной девице.

На Арно Лу старалась не смотреть, хоть и изображать безразличие было не просто. Хоть она и пыталась понять его ей было обидно и неловко.

— Милый, ты же не любишь паштет, — сморщила нос Жюстина, — предлагаю позавтракать в кафетерии. Там сегодня твои любимые пирожные.

— Я возьму порцию омлета и три хлеба с паштетом, — ровно ответил де Эскофье.

Лу быстро выполнила его заказ и повернулась к блондинке:

— Что для вас, мадмуазель?

Жюстина фыркнула, выбрала омлет и налив себе кофе, отправилась вслед за Арно, громко и уверенно цокая каблучками по полу.

Мерзкий Гийом на завтраке не появился, чем очень обрадовал Лу.

* * *

Назойливая Жюстина сидела за соседним столиком от Арно де Эскофье, попивала кофе и жеманно хихикала, бросая на него противно-кокетливые взгляды.

Огромных усилий ему стоило удержать лицо и не растянуться в идиотской блаженной улыбке от завтрака. Омлет был умопомрачительным легкая воздушная текстура взбитой яичной смеси резко контрастировала и, на удивление, идеально сочеталась с кислинкой сочных помидоров и сладостью протомленного в масле лука.

Огневик едва не бросился за добавкой, когда его тарелка внезапно опустела, но вовремя спохватившись, остался сидеть на месте и обеспокоенно взглянул на хлеб с паштетом. Он и правда терпеть не мог паштет, Жюстина хорошо знала его вкусы и предпочтения. Но сейчас ему не хотелось показывать ни ей ни Лу, что воздушница права. Он не хотел обидеть подсобницу еще и своими капризами, и из ее рук готов был отведать что угодно.

Вновь подавив эмоции, он взял в руки хлеб левой рукой, правой же вцепился в чашку: нужно быть готовым в любой момент запить крепким горьковатым кофе нелюбимый паштет.

Почувствовав очередной навязчивый взгляд Жюстины, Арно выдохнул, безэмоционально поднес хлеб ко рту, осторожно откусил небольшой кусочек и растерялся…

Паштет был другим. Нежнейшая однородность таяла во рту, принося удовольствие, которое де Эскофье не смог-таки утаить от вездесущего взора воздушницы. Горячий пористый хлеб был идеальным компаньоном невероятному легкому печеночному муссу. Один за другим ломтики хлеба исчезли с тарелки, и лишь проглотив все, боевик остановил свой взгляд на чашке, которую не выпускал из правой руки все это время, но так и не сделал ни одного глотка.

За долгое время он широко улыбнулся (не забыв, однако, отвернуться от Жюстины) и сделал наконец большой глоток кофе. Сердце его застучало быстрее, и здесь простая подсобница обошла его бывшую возлюбленную, которая выбирала еду по стоимости, а не по вкусу.

Закончив завтрак, он собрал посуду со стола и направился к выходу из столовой.

— Арно, милый, сегодня вечером предлагаю поработать над проектом, — не заставила себя ждать Жюстина.

— Я буду ждать тебя в обед в библиотеке, — отрезал огневик и вышел.

* * *

Закончив подачу завтрака, Луана сбегала к месье Бассету и отправила бабушке сообщение. Она решила воспользоваться разрешением ректора и пригласить ее в академию, чтобы мадам Барош смогла позаботиться о заболевших подсобниках.

Когда Лу вернулась на кухню, месье Ферро не принимая никаких возражений, усадил ее за стол, собственноручно приготовил еще две порции завтрака и откуда-то достал аккуратный кофейник и изящную чашечку. Шеф вновь уселся на плиту и с умилением наблюдал как Луана и Мона уплетают за обе щеки.

После приема пищи Мона зевнула и улеглась в корзинку. Лу обсудила с поваром обед и поспешила домой, чтобы приготовить куриный бульон для мадам Боннет и месье Канова. Постоянно оглядываясь, опасаясь в очередной раз нарваться на Гийома она вновь заскочила в теплицу чтобы сорвать зелени к бульону. В этот раз ей повезло больше и быстро общипав несколько кустиков она рванула к домику подсобников.

Курица нашлась в прохладном шкафу и первым делом была отправлена в глубокую кастрюлю вариться. Это блюдо было, пожалуй, самым простым и самым лечебным которое знала подсобница. Именно горячий бульон с чесноком и гренками подавала ей бабушка, когда Лу болела. Вот и сейчас, девушка, не поскупившись, очистила целую головку чеснока и мелко нарубила его большим ножом.

Гренки сделала точно так же как в прошлый раз к лихорадочному супу.

— Эх, сейчас бы лихорадочный суп не помешал, — вздохнула Луана.

Но делать нечего, для такого блюда мясо варить нужно было долго, а лечение больным нужно было организовать прямо сейчас.

Курица сварилась быстро. Подсобница достала ее и разделала на тонкие волокна. Это незамысловатое блюдо было легкой версией лихорадочного супа. Оно тоже было сборным и подавалось в глубокой тарелке как бульон, без соли и специй. Все добавки к бульону выставлялись на стол и выбирались по вкусу и желанию больного.

Удивительно то, что, будучи здоровой Лу этот суп никогда и не ела. Она улыбнулась, глядя на стол и пошла звать подсобников на ранний обед.

Пока мадам Сесиль и месье Оливье обжигаясь принимали лечебный бульон, в который, кстати, месье Канова не добавил ничего кроме гренок, Луана вновь заварила каждому свой особенный чай, к которому тот же месье попросил толстый бутерброд с маслом и излюбленным яблочным вареньем. Острый приступ головной боли прошел, оставляя за собой легкое онемение конечностей, тошноту и остаточную тупую боль в затылке, которая не позволяла даже качнуть головой.

Через несколько минут после трапезы подсобников Лу уже присматривала за приготовлением обеда, который прошел непримечательно: ни Арно с вездесущей блондинкой, ни противный Гийом обедать не соизволили, позволив подсобнице перевести дух.

Послеобеденный перерыв Лу заполнила работой в очередной аудитории. Ей поскорее хотелось закончить с работой на этом этаже и перебраться на следующий. До нового года осталось всего ничего, и академия должна быть полностью к нему готова.

Работа не пугала Луану. Она привыкла трудиться с утра до вечера и любила физическую усталость в конце дня. Сегодня ей особенно хотелось нагрузить себя делами для того, чтобы и минутки думать об Арно не было.

Тем не менее мысли возвращались к де Эскофье и блондинке, которая продолжала увиваться за ее огневиком.

— Мой огневик? — задумчиво и смело задала подсобница вопрос Моне.

Мона, кажется, кивнула и радостно завиляла хвостиком.

— Ну, не знаю, малышка, блондинка ему подходит больше чем я. У меня ни красоты, ни магии. Глупо думать о том, что вряд ли произойдет.

Сегодня Лу вновь повезло. В аудитории, в которой она почти закончила уборку лаборантской началось занятие. Подсобница аккуратно на пару сантиметров отворила дверь и уселась на пол рядом с Моной.

На этот раз студенты сдавали зачет по теоретической магии, сдать который, требовалось с применением магии практической.

— Перед вами четыре группы предметов, — заговорил магистр, когда все расселись по своим местам и затихли. — Для каждой стихии свое задание. Я буду вызывать вас по списку, а вы будете демонстрировать нам то, чему научились за первый семестр.

Лу взяла волчицу на руки, и прислонившись к шкафу за спиной, приготовилась внимательно наблюдать за волшебством.

Первыми показать свои умения были определены огневики. К своему столу магистр пригласил студента Пети и поставив в центр стола необычный предмет начал объяснения.

— Этот предмет известен всем женщинам нашего мира, — улыбнулся преподаватель и обвел взглядом аудиторию. — Это зеркало, уважаемые студенты. Зеркало на ножках. Точнее самого зеркала здесь нет, осталась лишь оправа в виде небольшого кольца на ножках, которое я обмотал тонкой бумагой, — Он хитро прищурился, завел руки за спину и продолжил. — Студент Пети, ваша задача создать маленький огонек и отправить его в это кольцо, и сделать это так, чтобы бумага не загорелась.

Хоть студент Леопольд Пети и не понравился Лу, она с интересом наблюдала за его действиями. Его шар был довольно большим, и сначала подсобница подумала, что в кольцо он вряд ли пролезет. Однако студент, небрежно сдул со лба светлую челку, сосредоточился и рваными толчками смог-таки «уговорить» свою стихию протиснуться в кольцо.

За первым огневиком потянулись другие, проделывая этот огненный фокус практически одинаково.

После испытаний огневиков пришла очередь магов земли. На этот раз магистр в центр стола выставил три миски. Одну побольше и две одинаковых поменьше.

— Здесь, господа студенты, — он приподнял большую миску, — смесь речного песка и мелкой гальки, ваша задача разделить их — песок сюда, — он указал на одну из мисок поменьше, — а гальку сюда, — кивнул на другую. Мадмуазель Роше, прошу начинайте.

От любопытства Лу привстала и еще плотнее прислонилась к проему что оставила для подглядываний. К учительскому столу приблизилась хрупкая приятная девушка в опрятной темно-синей форме. Каштановые кудри дополняли ее миловидный образ, а вот глубокий янтарный цвет глаз и уверенный взгляд расходился с образом изящной безобидной студентки.

Люция надолго не задержалась, она лишь слегка вытянула руку вперед как песчинки тонкой струйкой посыпались в соседнюю миску. Но больше всего подсобницу поразил второй более грубый поток. Гальки образовали такую же очередь и звонко падали на дно второй миски.

— Превосходно, мадмуазель Роше. Ваша магия — просто чудо. Ну-с, кто там следующий? — магистр наклонился к списку чтобы прочитать имя очередного студента, а Лу прижавшись к щели долго и восхищенно смотрела вслед кудрявой девушке.

— Какая же она восхитительная, — шепнула Луана Моне и тяжело вздохнула.

Она так углубилась в свои переживания и сожаления, что не заметила, как маги земли завершили испытания и магистр выставил в центр стола следующий предмет. Настала очередь воздушников.

— Мадмуазель Годе, перед вами музыкальная шкатулка, — обратился к светловолосой воздушнице месье Бужероль. — Вам следует создать такой вакуумный купол вокруг нее, чтобы не было слышно ни единого звука, — он вновь хитро улыбнулся и несколько раз повернул ключик в шкатулке.

Нежный и звонкий звук мелодии разлился по всей аудитории. Лу вновь припала к двери и продолжила наблюдение. Среди воздушников, которых было всего трое, не нашлось студента, кто бы справился с заданием, а приятная мелодия надоела до зубовного скрежета уже на третьем повторе.

— Что ж, — с сожалением развел руками преподаватель, — остались господа водники.

Месье магистр достал высокий стакан и налил в него воду из графина, откупорил пузырек с чернилами и сказал:

— Начнет Николя Жуанне.

К преподавательскому столу спустился крепкий черноволосый парень с ярко-синими глазами. Он остановился в центре аудитории и принялся внимательно слушать указания магистра.

— Ваша задача, месье Жуанне, сделать так, чтобы чернила не легли на дно стакана и не смешались с водой. Можете делать с ними все что вам заблагорассудится в течение минуты, а после вы должны вернуть чернила на место, — преподаватель поставил открытый пузырек рядом со стаканом и сделал несколько шагов назад, опасаясь быть испачканным.

Водник, немного подумав, аккуратно закрутил воду в стакане по часовой стрелке. Осторожно подлил в посуду чернил и равномерно стал распределять синюю тяжелую субстанцию. Студенту Жуанне было тяжело, ведь вода двигалась, что способствовало перемешиванию двух жидкостей. Но его усердие принесло плоды, и чернила распределились тонкой струйкой по ходу движения воды. Это действие заняло у студента полминуты. Николя следовало продержаться еще столько же, однако он, решил усложнить свою задачу и стал останавливать воду, тогда как чернила продолжали закручиваться спиралью.

Луана закусила костяшки пальцев и замерла у двери. Она будто почувствовала все то, что происходила с молодым магом. Ее колени задрожали, а по телу пробежал озноб. Дыхание сбилось: она, то не могла сделать ни вдоха, то дышала часто-часто. От переживаний и напряжения у нее закружилась голова. Темно-синяя спираль заворожила ее и будто одурманила.

Вдруг под синхронный восхищенный студенческий вздох тонкая нитка чернил высунула хвостик из воды и метнулась в пузырек. Лу еле сдержала возглас удивления. Она прикрыла ладошкой, открытый от изумления рот, и перестала дышать. Сердце бросившись вскачь, грохотало где-то в ушах, а перед глазами заплясали цветные мушки.

Подсобница была поражена красотой водной магии, и если бы ей все-таки пришлось выбирать — она бы не раздумывая выбрала стихию воды. Определенно студент был сильным водником. Оценив задания магистра, девушка поняла, что зачет отнюдь был не легким, не все справились с шутливыми практическими задачками, и теперь, получивших неуд, ждала пересдача в каникулы.

Подглядывать за студентами больше не было сил. Луана уселась на пол и прислонилась к шкафу. Мона забралась к ней на коленки и ласково лизнула в нос. Девушка прикрыла глаза и кажется заснула. Насыщенный эмоциями и работой день давал о себе знать.

Пронзительный звонок разбудил ее, а громкие голоса удаляющихся студентов окончательно прогнали дремоту. Лу прибрала инвентарь и покинула аудиторию.

Ужин шеф-повар с поварятами-духами приготовили без участия подсобницы, а вот на раздачу пришлось становится самой. Многие студенты уже привыкли к новой кухарке и начали вежливо улыбаться, знакомиться, задавать вопросы и обсуждать вечернее меню.

К глубочайшему сожалению на ужин явилась-таки расфуфыренная блондинка, вокруг которой вился такой яркий и сладкий аромат дорогих духов, что студенты шарахались от нее в стороны и недоуменно глядели ей вслед.

Лу тоже пришлось выдержать сей стойкий аромат и не скривиться. Изо всех сил она держала на лице дежурную улыбку, пока Жюстина выбирала блюдо. Сморщив точеный носик, она выбрала овощной салат, стакан сока и тарталетку с грибами и молча, удалилась за столик, где всегда заседали боевики.

Второй раз Луане не повезло, когда в столовую наглой вальяжной походкой вплыл Лигарде. Он переглянулся с довольной воздушницей и подошел к раздаче.

— Ну что, мадмуазель красивая, — протянул Гийом, — долго еще здесь будешь возиться.

— Ах, — легкомысленно захлопала ресничками Лу, — месье Лигарде, все никак не дождусь окончания ужина, но правила есть правила — до последнего голодного студента я должна находиться на посту кухарки. Может поужинаете? Сегодня шеф расстарался и напек дивных пирожков с мясом, помидорами и сыром.

— Нет уж, — пренебрежительно махнул воздушник в сторону раздачи рукой. — У меня от помидор изжога. Поужинаю в кафетерии. Не задерживайся, малышка. Жду тебя возле зверинца.

От наигранной улыбки у Лу свело челюсть. Под видом очень важного дела она отошла от раздачи на кухню и с силой потерла скулы.

— Навязчивый поклонник, моя милая манификъ? — спросил месье Ферро, возникая из ниоткуда.

— Не то слово, — печально вздохнула подсобница.

— Мадмуазель Луана Барош, — месье Дюма уже привычно подхватил девушку в одном известном только им двоим ритме и вальсирующими па повел к хладному шкафу. — У меня для вас, а точнее для вашего поклонника, есть ма-а-а-а-ленький презент, — он мягко остановился, дождался, когда дама завершит финальный пируэт и открыл дверцу шкафа.

В бумажном хрустящем пакетике месье шеф хранил потрясающе красивые, безумно аппетитные и вызывающе яркие кусочки засахаренного мармелада. Лу смотрела на них и не понимала — как такую красоту можно скормить этому противному Гийому.

— Месье Дюма, миленький, разве можно такое делисье отдавать на съедение этому… этому…

— Буффону? — ухмыльнулся этот проницательный шеф-дух.

Лу утвердительно кивнула.

— О-о-о, моя милая мадмуазель кухарка, такое делисье — как раз в пору нашему неугомонному месье.

Шеф-повар месье Дюма Ферро уплотнился насколько это было возможно, заслонил подсобницу всем телом и что-то эмоционально зашептал ей на ушко.

— Смотри, шери, — взволнованно зашептал дух-шеф, — в этом мешочке собраны все цвета радуги и у каждой сладости, свои последствия.

Лу с непониманием переводила взгляд с разноцветных мармеладок на непонятно почему, довольного месье Ферро.

— Что значит последствия? — в тон шефу шепнула подсобница.

— А то и значит, — еще сильнее и несуразнее скрючился месье Дюма. — Скажем, от желтеньких мармеладцев у сладкоежек начнется нестерпимый зуд, — он сложил пухлые ладони вокруг рта и сильно выпучил глаза, взглядом, однако давая понять Луане масштаб бесплотного заговора.

Лу в ответ понимающе округлила глаза, широко улыбнулась и медленно понимающе кивнула.

— Зеленые, госпожа подсобница, — все так же заговорщицки продолжил шеф, — раздражают слизистую носа, заставляя едока громко и внезапно чихать, красные — горят огнем во рту и в желудке, белые провоцируют громкую отрыжку, а коричневые… — шефский дух поморщился и помахал рукой возле носа. — Коричневые отправляют угостившегося мармеладом в уборную. Очень быстро отправляют.

Лу мечтательно закатила глаза.

— Синие безопасны. Их можно есть смело самой. Остальные цвета так, по мелочи — заикание, хрюканье и подпрыгивания.

Он с предвкушением и трепетом вручил девушке зачарованные мармеладцы и насвистывая незатейливую песенку, отправился делать заготовки на завтрашний день.

Лу спрятала мармелад в карман куртки и продолжила раздачу ужина. Огневик в столовой снова не появился, чем одновременно порадовал ее и огорчил. Ей не хотелось, чтобы Арно стал свидетелем «любезностей» Лигарде, но вместе с тем она невольно волновалась за него и его голодный желудок.

Минут через сорок ужин подошел к концу. Лу поблагодарила кухню за плодотворный и трудный день, сняла высокий поварской колпак и форму, облачилась в свою огромную куртку, подхватила корзинку с сытой волчицей, послала воздушный поцелуй шефу и тяжело вздохнув отправилась на встречу с Лигарде.

На улице было тихо, красиво и безветренно. Снег медленно падал на, о чудо, расчищенные дорожки. Лу шла не торопясь, наконец-то у нее появилось время обдумать такое ярое внимание неприятного студента.

— Что ему от меня нужно? — спросила девушка у волчицы.

Мона приподняла голову и забавно оскалилась.

— Мне он тоже не нравится.

Как бы ни старалась Лу разгадать мотивы Гийома, какие бы предположения ни строила, разгадать тайну его навязчивого поведения она так и не смогла. Ну не верила подсобница в искренние, внезапно возникшие чувства студента. До зверинца она добралась неимоверно быстро. Вечер хоть и выдался спокойным и уютным идти на эту встречу не хотелось Во всем этом чувствовался какой-то подвох, и Лу нервничала и злилась о того, что оставалась в неведении.

У калитки в зверинец никого не было. И за секунду до облегченного вздоха где-то сзади и сбоку послышалась возня, и мгновением позже из-за дерева выпрыгнул Лигарде.

— Бу! — крикнул и следом мерзко засмеялся воздушник. — Испугааалась, — протянул он и схватил Лу за плечи.

— Аха-ха-ха, — схватила подсобница Гийома в ответ за плечо и бешено затрясла. — Ты подшутил надо мной. Какая прекрасная шутка, — Лу усилила хватку и начала подпрыгивать. — Я бы до такого никогда не додумалась.

— Ну конечно, — самодовольно улыбнулся студент, — я просто магистр шуток и розыгрышей.

— Ой как здорово, — остановилась девушка и широко улыбнулась.

Она еле сдержалась чтобы не треснуть его коленом под дых и не надавать по холеному лицу.

— Ну что, красивая, прогуляемся? — он предложил Лу взять его под руку и медленно повел по дорожке.

— Ой, Гийомчик, какой ты молодец, как здорово ты мне помог сегодня, я знала, что ты надежный и на тебя можно положиться. Как же ты успел столько сделать, тебе же наверняка нужно было присутствовать на занятиях?

Лу решила сменить линию поведения. Однажды в кафетерии она видела странную пару. Спутница мужчины все время что- то говорила и никак не реагировала на его ответы и замечания. Мужчина улыбался ей в лицо, но отвернувшись кривился. Эту парочку Лу запомнила хорошо, ибо долго размышляла над такими отношениями. Зачем быть с тем, кто не приятен? Это же не начальник-самодур, которого приходится терпеть из-за оплаты и не вредный сосед, с которым приходится уживаться ради комфорта, это вторая половинка, с которой должна быть гармония в отношениях.

Конечно, сколько бы Луана не думала на эту тему, понять ни мужчину, ни его спутницу она не смогла. Однако сейчас ей почему-то показалось очень уместным позаимствовать у той женщины ее манеры.

— Какая ты смешная, подсобница, — ответил Лигарде. — Ты же не думала, что я сам ковырялся в этом снегу? Здесь трудились те, кто мне задолжал, красивая.

— Ах, какой ты умный Гийомчик, какой предприимчивый. Ты сегодня и правда здорово мне помог. Иначе пришлось бы мне до самой ночи спину гнуть. А я не люблю работать. Ты знаешь, милый мой, я так мечтаю выйти замуж и заниматься чем-то приятным.

— Приятным? — промурлыкал воздушник. — Это чем?

— Ну… Командовать прислугой, ходить по магазинам и женским салонам, устраивать шумные вечера, заказывать много-много заморских сладостей и тканей, — восхищенно затараторила Лу.

Для верности она часто-часто хлопала ресницами и улыбалась так, что начало сводить скулы.

Лигарде поморщился.

«Ха, — подумала Лу, — я на верном пути».

— Ой, Гийомчик, у меня же для тебя есть подарочек, — она остановилась и засунув руку в карман, достала кулечек с разноцветными сладостями.

Выудив из него синюю конфетку, Лу демонстративно отправила ее в рот и довольно застонала.

— Угощайся, свеженькие, сегодня привезли прямиком из Солей. Говорят, любимое лакомство столичных аристократов.

— Правда? — оживился Лигарде и засунув руку в кулек схватил целую горсть конфет.

— Ну конечно, — участливо подтвердила подсобница. — Для моего милого, все самое лучшее.

Воздушник удовлетворенно хмыкнул и высыпал содержимое кулака в рот. Мона снисходительно смотрела на него и меланхолично ловила пастью снежинки.

— Кроме подарочка у меня для тебя есть еще один сюрприз, — громко заговорила Лу.

— И какой же, красивая? — самодовольно спросил Лигарде и вдруг некрасиво открыл рот. — Мда, конфетки пикантные.

— Ну так — для богатых. Для богатых всегда придумывают что-то необычное. Так вот. — вернулась к сюрпризу девушка. — В обед я отправила бабушке письмо. Пригласила ее сюда, в академию. Она, наверное, уже приехала. Я так хотела вас познакомить.

— Зачем это? — остановился студент на полпути.

— Как зачем, миленький? — вновь захлопала ресницами Лу. — У нас же скоро свадьба. Нужно познакомиться с родственниками. Скоро у меня выходной и мы сможем поехать к твоим родителям. Они далеко живут? — она вновь ухватила его под руку и повела в сторону домика подсобников.

— Как свадьба? — недоумевал Лигарде. — Они… они… Апчхи…Да… Далеко…Пчхи…Очень…Далеко…

— Ну как же, — продолжала тараторить подсобница. — Ты считаешь меня красивой, значит я тебе нравлюсь, правда? — она широко улыбнулась и заискивающе посмотрела ему в глаза.

— П-п-правда…- ответил он и некрасиво почесал ягодицу.

— Помогаешь мне, — она махнула рукой на дорожку, — заботишься. И я… Я тоже считаю тебя милым. На кухне для тебя украла дорогущие конфеты. Значит, что?

— Что? — прогнусавил студент распухшим красным носом.

— Значит мы любим друг друга и нам пора пожениться. Так?

— Ээээ…

— Бабушка говорит, что замуж надо выходить пока молодая. Если понравилась кому-то, нечего нос воротить, сразу соглашаться. Когда я ей рассказала, что ты меня красивой назвал, она сразу и согласилась чтобы я за тебя замуж пошла. Скажи, а ты откуда? Где мы будем жить? Ой-ой, не могу дождаться. Скоро мне совсем не нужно будет работать. А ты из какой семьи? Твои родители наверняка богаты. Вон как ты одет хорошо. Форма дорогущая. Скоро и я буду в красивых нарядах ходить, правда?

Луана трещала не замолкая, Мона закрывала лапками глаза, а Гийом растеряв всю свою важность и высокомерие, хватал ртом воздух, почесывался и хватался руками за живот.

— Мы почти пришли, — потянула Лу воздушника в дом, не замечая его неудобств. — И правда бабушка приехала. Смотри, — она показала пальцем в окно на женщину в теплой шали.

— Постой, красивая, — попытался перебить Луану Гийом. — Что-то мне не хорошо, — сказал он и громко рыгнул. — Боюсь, я сегодня не смогу познакомиться с твоей бабушкой.

— Как не хорошо? — нахмурилась Лу. — Это шутка такая? Пригласил на свидание, а сам ведешь себя как хам. А как же бабушка?

— Да что ты заладила: бабушка, свадьба, любовь. Нет никакой любви, — он махнул рукой и пошел в сторону башни провидцев, чихнул и снова испортил воздух.

— Как это? Как это нет любви — поспешила вдогонку Луана. — Стой, куда ты?

— Отстань от меня, психическая.

Совершенный и неподражаемый Гийом Лигарде припустил по свежеочищенной дорожке так быстро, что не заметил в темном парке две фигуры, наблюдавшие за его неудачей, и уж тем более не услышал счастливое тявканье лунной волчицы и заливистый смех подсобницы.

— Я пришла, — с порога крикнула Лу и поставила корзинку на пол.

Мона мгновенно выпрыгнула из теплого убежища и виляя хвостиком поспешила на кухню.

— Ласточка моя, мы уже тебя заждались, — ласково пожурила девушку мадам Барош.

На кухне уже все было готово к ужину. На столе стояло большое круглое блюдо с равиолями из тонкого светлого почти прозрачного теста, несколько мисок с разными соусами: майонский, сметанный, сливочный, острый, и даже томатно-чесночный с большим добавлением зелени. Здесь же стояли пиалы с мясным охряно-прозрачным бульоном и тонкие сухарики из белого теста. Самым неуместным на столе казалось блюдо из свежих овощей, приправленное ароматным оливковым маслом и темной солью. Отчего-то этот салат всегда выглядел лишним (так думалось Лу) на столе, но вкус его удивительным образом дополнял и украшал любое блюдо, с которым бабушка считала возможным его подавать.

Вокруг стола уже собрались все обитатели домика подсобников, и действительно, ждали только ее.

— Так получилось, ба! Нужно было проверить дорожки, снег все-таки…

— Дочка, — обратилась к девушке мадам Боннет, — ты сегодня сотворила невозможное. Спасибо тебе, — она промокнула салфеткой уголок глаз и шмыгнула носом.

— Да, Сесиль, ты права, если бы не Лу, академия бы сошла с ума от голода и холода, точнее от снега.

— Ну что вы, мадам Боннет, месье Канова, я же… я… Я просто выполняла свою работу, — растерялась подсобница.

Мадам Элем с гордостью смотрела на внучку и тоже смахнула слезу.

— Ну хватит. Развели сырость, — заворчал месье Бассет. — Равиоли стынут. Лу садись за стол, Пьер подай мадмуазель имбирный чай. Давайте, давайте, у меня сейчас живот к спине прилипнет.

— Да ладно тебе, Жак, — рассмеялась мадам Боннет. — Ничего не прилипнет, ты уже несколько штук приговорил втихую.

— Ну и приговорил! — не стал отпираться бессменный держатель ключей. — Пока вас дождешься опухнешь от голода.

Вот так переругиваясь подсобники весело и непринужденно уплетали сочные, горячие, тонкокожие равиоли под острыми и пряными, нежными и сливочными, белыми и красными соусами.

В другую комнату Луана бабушку не отпустила. Вдоволь наговорившись после сытного ужина, они улеглись на кровать в комнате девушки и обнявшись уснули. Мона же, облюбовав подоконник, еще долго смотрела в окно, будто кого-то ожидая. Через полчаса ее сморил сон, затянув на просторную снежную полянку в лесу. Ей снились крупные мокрые снежинки, что попадали на нос и шерстку, белки, с пушистыми рыжими хвостами, которые гонялись за Эви в облике кросноперой птички, и медовый взгляд огромного черного волка, направленный прямо на нее.

* * *

Арно де Эскофье устав от вездесущей Жюстины выбрался на вечернюю прогулку с Шербоном. Волк, вцепившись в рукав, затащил огневика вглубь парка. Удалившись от дорожек на приличное расстояние волк замер и дернув ушами по-пластунски начал движение к зверинцу.

Арно сразу сообразил, что Шерби притаился не просто так. Кажется, сегодня кое-кто решил поохотиться. Но каково же было его удивление, когда на дорожке он заметил свою Лу и бывшего друга.

Он остолбенел, все повторялось. Боль в сердце на этот раз была в сотни раз сильнее.

— Она такая же, как и все, — прошептал он волку.

Шербон не ответил, продолжая подкрадываться.

Сердце огневика, забившееся где-то в висках, замедлялось, онемели руки и закружилась голова. Он прислонился к шершавой промерзшей коре ближайшего дерева и прикрыл глаза. Мысли калейдоскопом кружились в голове. Сначала он вновь сравнивал Лу с Жюстиной, убеждал себя в их одинаково гнилых натурах, потом думал о том, что ему подсобница померещилась и силился вновь открыть глаза и взглянуть получше, но не находил в себе этих сил (вновь видеть ее рядом с Лигарде до ужаса не хотелось), затем, он ругал себя. Ругал за то, что не объяснился с ней, за то, что не признался в чувствах, за то, что изображал равнодушие по отношению к ней.

Все его мысли и чувства сводили его сума, утягивали в пучину отчаяния. Сердце медленно, но громко бумкало в ушах и дышать почему-то было очень тяжело.

— … командовать прислугой, ходить по магазинам и женским салонам, устраивать шумные вечера, заказывать много-много заморских сладостей и тканей…

Услышанное заставило огневика открыть глаза. Его Луана никогда так не разговаривала. Не заискивала, не тараторила. И уж тем более не мечтала о шумных вечерах и походах по магазинам.

Его внутренние сомнения еще подавали признаки жизни, нашептывая о том, что Лу такая же мошенница, как и Жюстина, что улыбалась она ему не искренне, а только из-за любви к богатству. Но де Эскофье больше не слушал голос недоверия. С тех пор, как он осознал свои чувства к подсобнице, этот внутренний раненый голос звучал все тише, реже и неувереннее.

Он вгляделся в парк. Шербон, не замечая метаний хозяина, аккуратно полз на брюхе вдоль дорожки. Его уши то приподнимались торчком, улавливая звуки, то подергивались, разбирая голос Лу. Арно припустил следом.

Каждый шаг давался ему все легче, и он все сильнее осознавал неправильность и несуразность этого… свидания? Иногда Лу поворачивалась к парку и на ее лице он видел неловкость и раздражение. Но глядя на Гийома она вновь щебетала разные глупости, угостила воздушника конфетами и призналась в воровстве.

Через несколько мгновений Арно и Шерби начали подмечать странное поведение не только Лу, но и Лигарде. Он некрасиво чесался, чихал и даже умудрился во всеуслышанье испортить воздух. Огневик так яро вглядывался в лицо Гийома силясь понять, что с ним такое, что упустил смысл заданного подсобницей вопроса. В ответ на вопрос Лу, Лигарде очень быстро признался ей, что не так уж она ему и нравится и поторопился удалиться.

Лишь когда девушка с любовью погладила волчицу в корзинке и легко рассмеялась, де Эскофье понял, что Лигарде был дан от ворот поворот. Изящный и обидный.

Лу, ловко взбежала на крылечко, открыла дверь и весело крикнула:

— Я пришла.

Уютную тишину парка разрезал сумасшедший хохот огневика. Просмеявшись, он зачерпнул руками снег, слепил круглый комочек и запустил в Шерби. Волк радостно оскалился, повернулся к другу спиной, и замолотил по снегу лапами так, что Арно мигом превратился в снежную скульптуру. Они еще долго бегали по парку, валялись в снегу, дергали за ветки, роняя пухлые шапки друг другу на головы и еще долго лежали на ясной, освещенной луной, полянке, глядя на звезды.