1

Запах ввинчивался в сон. Точнее… вонь.

Мне снилось, что я снова в маленькой пекарне отца, где пахнет свежей сдобой и чуть кисловато тестом. Где солнечные лучи по весне пересекают небольшую кухню и птицы поют прямо у окна на старой яблоне. Сон был прекрасен.

А вонь нет.

Я пошарила рукой, ища подушку.

«Что такого забористого могла сварить Мария на зельеварении вчера, что так смердит? – подушка никак не находилась, и я, не открывая глаз, перевернулась на бок, уткнувшись носом в локоть. – В нашей подгруппе был простой опыт реакции серебряного зеркала в лекарственных препаратах. Или у нее факультатив? Делать ей больше нечего в пятницу вечером… Еще и в общежитие это пронесла…»

Кошмарное утро…

Мне очень не хотелось просыпаться рано в субботу, тем более что вчера…

Так.

Стоп.

Осознание сразу нескольких фактов из моей жизни рассеяло многодневный студенческий недосып.

Первое: я точно не возвращалась в общежитие академии после того, как отработала вечернюю пятничную смену в таверне.

Второе: Мария, моя сокурсница, спит тихо, не сопит и не похрапывает.

Третье: она спит на другой кровати в двух метрах от меня и никак не может сейчас нежно поглаживать мою руку…

- ААААА! – закричала я что есть силы, одновременно распахивая глаза, отскакивая от неопознанного спящего объекта и пытаясь найти что-нибудь тяжелое.

Тяжелым оказался томик «Зельеварение для первого курса, Академия Эвейл». Им-то я и огрела зашевелившийся объект.

А потом еще раз, и еще несколько раз.

Из-под одеяла, больше похожего на занавеску с кисточками, послышался возмущенный мужской вопль и ругань. Человек тщетно пытался выпутаться из парчовых складок и рюш, а я тем временем оценила обстановку.

Так. Я находилась там, где и запомнила себя: в комнате над таверной Вье Реле, в которой я закрылась, чтобы выучить пропущенные вечерние лекции. Она единственная не сдавалась постояльцам, потому как была закреплена за хозяином этого заведения, коего я за все три месяца работы не видела. Я и знала только старого управляющего Луи, но это точно был не он. Луи обладал большей комплекцией и храпел так, что слышно было из соседних помещений и даже на улице.

Оказалась я не в самом удобном для обороны месте. На большой кровати с пыльным старинным балдахином и зажатая между стеной и молодым человеком, выбравшимся наконец из сваленной на него ткани.

Парень помотал темной головой, застонал и посмотрел на меня льдистыми и абсолютно пустыми похмельными глазами.

— Это… вы… так… больно? Кричали? — просипел он.

— И еще раз закричу, если вы не уберетесь из моей кровати! — звонко ответила я и для придания веса словам притворно замахнулась учебником.

Молодой аристократ, а сомнений в том, что он аристократ, не было никаких, изучал уроки самообороны явно лучше меня и как-то так махнул рукой, что мой щит — том зельеварения — улетел к выходу из комнаты. Я же неуклюже повалилась сверху на парня и практически уткнулась в его шею носом.

Кошмарное утро не превратилось бы в самое кошмарное утро в моей жизни, если бы в момент, пока я пыталась выбраться из постели, боролась с ядреной смесью дорогого парфюма и перегара, путающимися складками парчи, собственным смущением, попранным самолюбием и прочим… Если бы в этот ужасный момент не распахнулась дверь и с криком «сюрприз!» в комнату не завалилось бы еще трое парней разбитной наружности и не сделали бы снимок на новомодный фотоаппарат.

Слишком много «бы» отделяло меня от нескольких ярких вспышек — компрометирующих фотографий со мной в главной роли. Хохот убегавших наполнил комнату так же стремительно, как до меня долетал смысл происходящего: мне конец! Если эти фотографии всплывут (а для чего их тогда делали?), то даже смена имени не поможет! Ну нет!

Местные охломоны с гиканьем и топотом сбежали по лестнице вниз, прихватив не только фотоаппарат, но и компромат, который может разрушить мою юную жизнь.

Говорю же – самое кошмарное утро в моей жизни.

- Девушка, вы не могли бы убрать ваше колено? – хриплым со сна голосом спросил парень, лежавший подо мной.

Я в мгновение ока соскочила с кровати, оправила смятые юбки. Чтобы наверняка убедиться в том, что одежда на мне (ну а вдруг?), кинула взгляд в большое овальное зеркало, чуть кривовато висевшее на приоткрытой дверце шкафа.

Рабочее платье измялось, но было при мне. Копна волос сбились на сторону, как будто бы какой-то кот их старательно вылизывал всю ночь. А аккуратные шоколадного цвета кудряшки без должного ухода превратились в мочалку.

Одно радовало – форма академии торчала из поставленной у кровати сумки, а аристократишка выглядел еще хуже, чем я.

Я постаралась, как можно более незаметно поднять свои вещи, но парень этот маневр раскусил и дернул лямку сумки первым.

- Так-так, что тут у нас? Форма, учебники… Ты магичка что ли, первый курс? – чуть надменно спросил он. – Водички не наколдуешь, первоклашка?

- Я маг земли! – гордо ответила я. – Я не первоклашка, а студентка первого курса! Отдайте мою сумку!

- Вообще без разницы, – холодно ответил он, продолжая рыться в моих вещах, – зачем в кровать ко мне залезла? Денег надо? Дружки твои?

- Да как вы смеете! – возмутилась я. – Не знала, что провинциальные аристократы так дурно воспитаны! – Парня перекосило, а я продолжила наступление, поняв, что попала в цель. – Сказывается отсутствие образования? Или отсутствие магии?

Холеное лицо молодого человека сделалось еще бледнее и приняло то особое, непередаваемое выражение, которое впитывают с молоком матери в высшем обществе. Он поднялся с кровати и оказался неожиданно высок. Несмотря на пробившуюся темную щетину и помятую одежду, его волосы легли ровно так, как задумывал куафёр – мягкой темной волной. Он пошарил по карманам и достал мятую визитку из внутреннего отдела жилета.

- Виктор де Брийе, – небрежно разгладив загнувшийся уголок белой плотной бумаги, протянул ее мне, слегка поклонившись.

Не обращая внимания на эту пантомиму и сдунув кудрявую прядь со лба, я прочитала: «Виконт Виктор де Брийе». А на обороте: «Автомобильная мастерская «Брийе», «Отель «Нобле».

Передо мной действительно стоял аристократ, самый что ни на есть настоящий: с титулом и родовым делом. Наверное, очень несчастный аристократ, раз он не выиграл в природную лотерею и остался без магии.

Гордо вздернув нос и посмотрев ему прямо в глаза, я произнесла:

- Люция Роше! – и по-простому указала на торчащую форму с гербом магической академии.

- Что, визитки не предусмотрены уставом Эвейл? Не выдали? Или ты решила попытать счастья и стать де Брийе? – насмешливо сказал он. – Не выйдет! Я женюсь! И не надо меня сверлить взглядом, чай не огневичка не прожжешь… Ой!

Парню явно было непросто сохранять вертикальное положение, и он, окончательно наплевав на приличия, сел обратно на кровать.

- Слушай, судя по платью, ты здесь работаешь, так что метнись и принеси мне попить. И антипохмельное зелье тоже неси. У Луи точно есть.

- Я никуда не пойду! Моя смена закончилась вчера, и я не обязана вам прислуживать! – яростно прошипела я. – И вообще, чего это вы раскомандовались? Ваш титул не дает вам права вторгаться в спальню девушки и подвергать ее репутацию сомнению!

- Это не твоя комната, – глухо ответил он, потерев лоб двумя руками. – Она моя. И таверна тоже моя. Я тут хозяин.

Я, конечно, совершенно не так представляла себе хозяина таверны. Веселившийся с дружками молодой парень совсем не подходил под образ в моей голове. А то, что он вечером веселился – это безапелляционно. Я его вспомнила. Как раз когда закончилась моя смена, они ввалились в таверну, запустив холод и вьюгу. Я еще тогда подумала, что мне просто несказанно повезло, что эти приятели решили начать выпивать где-то в другом месте, а не пришли сразу сюда. С пьяными удалыми парнями у Луи получалось справляться лучше, чем у меня. Да и тех «друзей» я вспомнила. Надеюсь, что фотографы из них такие же никудышные, как и певцы. Тогда я могу надеяться, что фото получится смазанным. Но лучше бы перестраховаться.

— Месье Брийе, насколько я понимаю, — ласково начала я, убрав непослушную кудряшку за ухо, — мы с вами оказались в затруднительном положении благодаря вашим вчерашним компаньонам. Вы обронили, что женитесь, но неужели вашей невесте понравится... хм... ваше свежее фото? Мне бы вот не хотелось иметь подобного напоминания о сегодняшнем пробуждении…

Я прошла до буфета и, открыв его, нашла там нужное виконту зелье.

— Не могли бы мы убедиться, что фото испорчено, и на этом распрощаться? Может быть, вы соизволите послать за вашими друзьями? — и я кинула запечатанный бутылек темного стекла в руки внимательно слушавшего меня парня.

Он ловко поймал его, изучил этикетку, поморщившись, открутил пробку, понюхал и только тогда опрокинул в себя зелье. Я искренне сочувствовала ему в этот момент, потому как зелье невероятно противное на вкус. Мне даже кажется, что его специально делают таким гадким, чтобы от одного воспоминания о нем пить алкоголь больше не хотелось никогда.

Я протянула стакан воды, найденной там же, и подошла чуть ближе к нему.

— Ну так как? Пошлете за ними? — спросила я, протягивая руку к своей сумке, и, пока Виктор не заметил, занятый перевариванием зелья и информации, стала быстро складывать в нее свои учебники и тетради разбросанные по кровати. Одна из них упала и раскрылась на позорно проваленном тесте. Весь лист был исчиркан красным, а вместо оценки стоял лишь жирный знак вопроса.

Неожиданно мне стало так стыдно перед этим молодым человеком, что я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Поспешив отвернуться от него, я быстро запихнула тетрадь в сумку и осмотрела академическую форму на предмет пригодности к ношению.

Парень же, задумчивым взглядом проводив мою тетрадь, произнес:

— Подожди, мне кажется, я придумал кое-что получше. Коварная улыбка скользнула на лицо Виктора и тут же исчезла.

Путь до академии был длинным и занимал чуть больше получаса. В первые дни, когда я только начинала работать в таверне «Вье Реле», прогулка меня радовала больше. От самых развалин крепости и старого донжона (где и находилась таверна) до кованных ворот с гербом академии меня сопровождали яркие горные пейзажи. Волны из желтых, красных и зеленых цветов перетекали друг в друга, смешивались и рождали невероятную гармонию. Осенние ароматы листвы, влажной земли, ягод и грибов тоже украшали прогулку. А сейчас, в начале зимы, мне приходилось кутаться в форменное пальто, прятать нос в пушистых варежках и стараться найти тропинку в снегу.

Пробираясь сквозь наметенные за ночь сугробы, я обдумывала предложения Виктора: он предлагал побыть моим репетиром. Выпавшая тетрадь сдала меня. Не сказать, что я была сильно отстающая, но совмещать работу и учебу было сложно. И помощь, которую предложил виконт перед грядущими экзаменами мне не помешает… Мой новый знакомый рассказал, что готовился стать магом, как и все в его роду, но в положенное время дар так не проявился, а знания о магии, усердно впитываемые всю его жизнь до шестнадцати лет, остались. У меня же наоборот. Никто не ждал чуда, но в четырнадцать лет проявился дар и началась учеба в гимназии родного Сен-ле-Гриз, а теперь, спустя пять лет, и в Академии Эвейл. Взамен же виконт попросил о малом. Всего лишь побыть его временной невестой.

Я – сильный маг земли, способная в будущем построить головокружительную карьеру в столице Солей. Но мне не хватает времени на учебу. Он – столичный аристократ, сосланный в провинцию заниматься делами рода из-за отсутствия магии. И не желающий жениться по указке отказавшегося от него рода.

Может ли у нас получиться?

Сдам ли я экзамены? Справлюсь ли я с ролью лже-невесты?

Не перечеркнет ли это соглашение всю мою жизнь?