2

Понедельник — день суровый.

В любые времена и в любой стране, где он идет сразу после выходных!

В прошедшую субботу я засела за учебники и занималась тем, чтобы нагнать все пропущенные лекции. Чем больше работы, тем меньше времени на страдания!

Скоро обещали начать выдавать билеты к экзаменам, и я желала, во что бы то ни стало уменьшить количество литературы, которое предстоит проштудировать в течение предстоящих трех недель. Я погрузилась в историю магии, теорию стихий, основы теории магии, зельеварение, бытовую магию и работу со стихиями.

Я сбежала в учебу потому, что не хотела думать о предложении Виктора. Нужно принять решение, но как это сделать с легким сердцем, если любой вариант изменит мою жизнь?

С одной стороны, предложение меня возмущало!

Как можно согласиться? Предстать невестой аристократа? Мне, простолюдинке? Это же смешно! Да надо мной все будут смеяться, если кто-то узнает. Моя девичья репутация растает, словно снег на сапогах! «Одаренная Люция Роше обменяла магию на деньги!» — так и вижу объявление в местной академической газете. Нет, нельзя соглашаться!

С другой… Оно было соблазнительным: если я не подтяну основные предметы и не сдам их, то можно забыть о карьерном росте, о столице, о помощи родителям и о моей дорогой Анне, которая с недавних пор осталась совсем одна. Я не могу ее бросить. В Сен-ле-Гриз ей не на кого рассчитывать.

Но было и то, что пугало меня больше всего - фотография.

Было настолько страшно представлять, как она появляется в академической газете в еженедельном номере, что я выпадала из мира минут на десять, каждый раз вооброжая самые ужасные последствия такого разворота событий.

Фотография в постели с мужчиной! Если ее обнародуют, то можно забыть о спокойной учебе, непредвзятом отношении и хорошему месту в столице. Как бы не менялись нравы, но даже очень одаренным девушкам надлежало блюсти свою честь.

Так, то скатываясь в размышления, то волевым решением возвращая себя к учебникам, я провела все выходные. В понедельник мы с Виктором договорились встретиться в таверне после моей смены, в хозяйской комнате, которую я давно облюбовала под кабинет.

И вот понедельник наступил.

Лежа в кровати, поглаживая шершавую, но отзывающуюся теплом каменную стену, я вздохнула. Решения у меня так и нет.

Я надеялась, что ответ мне приснится, что кто-то сможет мне подсказать, что делать дальше, кто-то, кто точно мудрее меня. Чувства перемешались. Я думала об Анне, с которой мы были неразлучны последние пять лет, вспоминала о родителях, страшилась раскрытия секрета, если я соглашусь быть невестой.

— Что же мне выбрать? Что? — в который раз прошептала я, убирая руку от теплой каменной кладки.

Пора было вставать, умываться, завтракать и спешить на практикум по работе со стихиями.

Завтрак начинался в восемь утра, но за двадцать минут до открытия дверей в столовую начинали собираться студенты, чтобы успеть купить свежий номер еженедельной газеты, да и просто успеть занять место в очереди и взять то, что хочется, а не то, что осталось.

Я газету не покупала — экономила, но вот выпуск на информационном стенде читала с удовольствием, особенно страничку местных сплетен. Но в этот раз я подходила к толпившимся студентам на ватных ногах, издали вглядываясь в их лица, пытаясь угадать, получилось ли у Виктора изъять фотографию, как он и обещал? Или она уже в газете? Я подходила все ближе и понимала, что на меня обращают внимание не больше, чем всегда. Однокурсники здоровались ровно, а старшие курсы просто не замечали. И раз в меня не тыкали пальцами и не шептались, то моей фотографии, запечатленной в постели и объятиях виконта де Брийе, там нет.

Выдохнуть у меня получилось только тогда, когда я увидела, что сегодняшней жертвой Клуба журналистов стала неизвестная мне девушка.

«Некую студентку Н., выпускающуюся в этом году, заметили за пределами учебного заведения. Она была настолько поглощена безусловно содержательной беседой с преподавателем Р., что журналист успешно сделал фото, хоть и со спины. Может быть, кто-то узнает девушку? И пояснит общественности, о чем могли страстно дискутировать в вечернем зимнем лесу преподаватель и выпускница?»

Ниже было напечатана небольшая фотография. На переднем плане красовалась еловая ветвь со снегом, а за ней — светловолосая девушка в форме академии. Она была действительно сфотографирована со спины. Взмах руки девушки закрывал лицо мужчины, стоявшего перед ней.

Вот интересно, как они умудряются делать такие кадры? — думала я по пути в столовую. — У «дружков» Виктора была большая фотокамера, которую они уносили всей толпой. А тут как это возможно? Неужели артефакторы изобрели что-то новое?

Мои размышления прервала Мария, которая пристроилась ко мне в очереди на раздаче.

— Опять с лекции сбежишь? — задорно спросила она. — Как догонять планируешь?

— Я уже! — вздохнула я. — Все выходные провела в библиотеке!

— О! Мне так тебя жаль! А мы с ребятами ходили в город. Представляешь, со следующих выходных начинаются новогодние ярмарки! Каждые выходные на рыночной площади будут конкурсы, танцы, много разных вкусностей! Но ты, наверное, ни на одну из них не попадешь.

Я хорошо относилась к Марии. Она была моей соседкой по общежитию, а еще бойкой, заводной девчонкой. С ней иногда было можно провести время. Но эта ее способность выразиться так, что ты чувствуешь свою ущербность, медленно выводила меня из себя. Ну, неужели она правда не понимает, что нельзя так проходиться по чувствам других?

За нашим столом все обсуждали статью в газете и новый случай нападения белого оборотня в городке. Я обычно слушала очень внимательно, ведь мне не хотелось стать его жертвой. Пусть он нападал только на «плохих парней», но кто его знает? Вдруг я буду возвращаться из таверны после смены, а кандидаты на дичь — криминальные личности — закончатся. Но сегодня мои мысли были заняты другим. Меня гораздо больше интересовало то, что уже начало девятого утра и у меня осталось ровно двенадцать часов на принятие сложного решения.

На работе со стихиями я путала все местами и в итоге, престарелый преподаватель Оле Лурье, недовольно поджав губы, заявил на весь класс:

- Люция Роше, если вы на практическом занятии решили халтурить, то я не знаю, зачем вы посещаете Академию Эвейл. Это место предназначено для развития дара и усвоения многолетней мудрости, переданной великими магами. Вы со своим уровнем дара могли бы стать в одну линию с ними, но я вижу, что для вас мечтания и витания в облаках важнее службы своему народу и величию нашей страны.

Я залилась краской, потому как и вправду витала в облаках и думала о Викторе. Но не в том романтическом смысле, на который намекал педагог, а пребывала в тяжких раздумьях и муках выбора.

- Прошу прощенья, магистр. – встала из-за стола я.

- Просить прощения будете у своих родителей за то, что не оправдали их надежд! – припечатал он в ответ и едко улыбнулся, – Мне же вы подготовите дополнительный доклад по теме сегодняшнего практикума и покажете его на следующей лекции.

Студенты тихо засмеялись, ведь то, как часто я посещаю теорию, была уже притча, обмусоленная всеми. И многие желали мне провалиться на экзаменах. Тогда бы у них был такой прекрасный повод говорить, что дар ничего не значит.

«Вот, посмотрите на эту Люцию, она с таким уровнем дара родилась! Но если мозгов природой не дано, то и дар не поможет, а вот у меня…» - я так и слышала эти шепотки. Мне оставалось только согласиться с месье Лурье и пообещать ему все выполнить в срок.

«Да, - продолжала я монолог для самой себя, - соглашусь! И потребую, чтобы виконт мне оплачивал это как работу! Хотя какой репетитор платит ученику? Как мне совместить учебу в академии, которая со всеми лекциями заканчивается в пять, таверну и репетиторство? Нет, откажусь».

К одиннадцати часам утра решение так и не было найдено. Я с трудом сосредоточилась на практикуме по основным заклинаниям. И чудом не отхватила дополнительный реферат. И пока все студенты спешили на обед, я отправилась в таверну на рабочую смену. Времени для принятия решения совсем не осталось! Во время работы попить иногда некогда - не то, чтобы думать! И тут меня охватила паника.

«Надо это сделать прямо сейчас! И больше не мучаться!» - приказала себе я

Выйдя из академии, я не придумала ничего лучше, чем отдаться на волю случая.

— Если есть тот, кто может мне помочь и подсказать, что же мне делать, то, пожалуйста, помоги! — отчаянно шептала я. — Согласиться или отказаться? Дай знак! Если отказаться, то тогда отказываться и от помощи Анне и родителям, от нашей жизни в столице, а если соглашаться, то соглашаться и на риск разоблачения, на власть аристократа надо мной, на то, что я, скорее всего, стану посмешищем и никогда не смогу построить свою счастливую жизнь.

Я медленно шла к воротам по расчищенной дорожке мимо неработающего зимой фонтана. Сыпал снег. Удивительным образом никого вокруг не было. Я остановилась и зажмурившись прошептала:

- Если ворота будут закрыты, то я возвращаюсь назад в академию, не прогуливаю лекции и бросаю работу в таверне. А если кто-то будет заходить или выходить вместе со мной и ворота будут открыты, то иду на смену и соглашаюсь быть подставной невестой!

Все. Решила.

Легкий ветерок поднял рой снежинок и кинул мне их в лицо.

Я открыла глаза и встала на цыпочки, чтобы разглядеть уже видневшиеся кованые ворота. Потоптавшись на месте сделала несколько нерешительных шагов вперед, замерла и, собрав волю в кулак, все же двинулась к ним. Створки были закрыты. И никто не спешил покинуть академию или войти в нее. Я прошла еще четверть пути до ворот, но ничего не менялось.

Значит, придется отказаться…

Я остановилась буквально в десяти шагах, но ничего не менялось - снег все также медленно кружил, а я все также была одна.

Глядя на этот символ закрытой жизни для меня, я развернулась на каблуках и прошептала со вздохом:

- Значит, это не мой путь…

Вдруг порыв ветра кинул в лицо колючие льдинки, заставив затормозить, а с ближайшей ели упал ком снега, красиво осыпав и посеребрив расчищенную дорожку прямо передо мной.

И в этот момент я услышала легкий скрип открывающихся кованых створок.