Глава 15. Побег

Итак, мне следовало торопиться. Это был единственный шанс, возможно, в следующую ночь мне уже не дадут так просто уйти, а время поджимало.

В первую очередь я поспешил к общежитию смешанных студентов. Пронёсся вихрем по их комнатам, напугав несколько человек, но Эмиля Дюбуа там не обнаружил. Тогда я развернулся и помчал к главному корпусу академии, чтобы по его коридорам пролететь к левому крылу, где расположилась лечебница. Я здесь уже бывал накануне, поэтому летел целенаправленно, не отвлекаясь ни на что.

В лечебнице стояло несколько коек, отгороженных друг от друга белоснежными занавесками. В углу, положив голову на письменный стол, спала дежурная ассистентка лекаря. Я осторожно, чтобы не напугать больных, проверил каждую койку. Пара кроватей была занята, но среди пациентов Эмиля не нашлось. Полетав немного по лечебнице и укрыв спящую ассистентку свободным пледом, я так и не нашёл студента, поэтому вернулся в центральный коридор.

Куда он мог запропаститься? Может, читает книгу где-нибудь в пустующем классе?

Вдруг мои мысли прервал уже знакомый звук:

— Боль! Прошу, уберите её! Как же больно…

Одинокий призыв снова разрывал тишину академии. Хриплый, прерывающийся, этот голос повторял одну и ту же фразу раз за разом. Почему его никто не замечал? Все давно уже привыкли и не реагируют? Или, что вероятнее, его мог слышать только я?

Я поплыл на третий этаж и замер перед уже знакомой массивной дверью. Сделал слабую попытку проникнуть внутрь, но бесполезно: невидимый магический барьер по-прежнему охранял эту комнату.

— Боль! Прошу, уберите её. Как же больно! — растягивая слова, повторял неизвестный.

Я покружился немного возле заколдованной двери и с тяжестью на душе поплыл дальше на поиски месье Дюбуа. Спасти неизвестного страдальца я пока не мог, а вот Эмилю помочь было вполне в моих силах.

Но летать по коридорам Эвейла было бесполезно, интуиция подсказывала мне, что парень, так же как и я, сбежал, и в положенных местах его было не найти. Тогда я ринулся вверх, пролетел насквозь все этажи и вынырнул над крышей академии.

Весь Эвейл простирался подо мной. Сильными порывами дул ветер, принося с собой всё больше и больше снега, мешал обзору. Тогда я сосредоточился и постарался смотреть не на здания и тропинки, а на клубящиеся в воздухе эмоции. Сзади за корпусом академии разливалась тоска и переплеталась с желанием поиграть. Они исходили от крупных фамильяров, обитающих в зверинце. А сам зверинец спрятался за просторным парком, и там я ещё не бывал. Мне следовало бы туда слетать, но позже, когда я закончу свои дела.

Дальше, слева от корпуса раскинулись общежития, отсюда тоже тянулись разные эмоции. Хрупкая надежда и одинокое отчаяние окутывали общежитие смешанных. Более приятные эмоции (радость, благодарность, гордость) выплёскивались из четырех общежитий стихийников. И совсем тяжёлые, мощные потоки усталости шли от жилища преподавателей.

Справа от корпуса тянулись теплицы, но эмоций я там не ощущал, видимо, ночью они пустовали. А рядом с теплицами приютился домик подсобных рабочих. Тут я ощущал мирное смирение. Магов среди подсобников почти не было, многие их них были простыми людьми без волшебных способностей. Кто-то перегорел, утратив свой дар, а кто-то никогда его и не имел, но нашёл своё место в магическом мире. Здесь, как ни странно, царил покой — после тяжёлого рабочего дня люди отдыхали, наслаждаясь обществом друг друга.

Осматриваясь, я почти упустил из виду полигоны, которые раскинулись перед главным корпусом. На полигонах обычно тренировались студенты боевого специалитета. Мне сначала показалось, что там никого нет. Но присмотревшись повнимательнее, я почувствовал тихое упрямство, которое почти потерялось в этой метели. Я ринулся туда и не прогадал.

Посреди заснеженного полигона стоял Эмиль. Злой зимний ветер ворошил его светлые неприкрытые волосы, бросая в лицо горсти снега. Но студент не обращал на это никакого внимания. Он раз за разом пытался призвать щит, который так и не получился у него на экзамене. Но тщетно: ни магия огня, ни сила воды не откликались на его призывы. И лишь красно-синие всполохи, видимые только в магическом спектре, показывали, что происходил призыв сил.

— Придурок, руки не из того места! — ругал себя парень, продолжая пытаться раз за разом.

Я подлетел и аккуратно подул на студента тёплым ветром. Эмиль сразу встрепенулся и огляделся, ощупывая взглядом пустоту.

Я притянул с земли комья мокрого снега, создавая фигурку маленького нелепого человечка. Эмиль удивлённо наблюдал за этим, а потом улыбнулся.

— Так вот ты какой, Эви?

Человечек неловко махнул рукой.

— Спасибо тебе, что помог мне сегодня, — грустно улыбнулся парнишка.

Человечек радостно подскочил, мол, не за что.

Эмиль стал на колено и погладил снежного человечка по голове, отчего тот сразу начал таять.

— Я правда благодарен тебе от всего сердца! Но теперь я попрошу тебя уйти, — Ласково сказал студент. — Мне легче тренироваться, когда никто не видит мой позор. Лучше лети помогать другим, более достойным студентам.

Человечек помахал Эмилю двумя руками и распался кучкой снега. Эмиль кивнул и снова принялся кастовать щит. Но я никуда улетать не собирался. Подождал, пока он снова начнёт колдовать, а затем подхватил ком снега и бросил им в Эмиля. Парень испугался. Но вместо того, чтобы инстинктивно укрепить щиты, он лишь согнулся, закрывая голову руками.

Осознав нелепость своего порыва, Эмиль ещё больше разнервничался.

— Они были правы, я — ничтожество.

В его душе буйствовала метель похлеще той, что свирепствовала снаружи. Ветер, который гудел внутри, сдувал остатки надежды, заметал пургой все выходы для магии.

Эмиль, совершенно разбитый, побрёл до единственной лавки, тянувшейся вдоль узкой стороны полигона. Эмиль меня не видел, но понимал, что я нахожусь где-то рядом. Он отряхнул утеплённую мантию и с досадой сказал, усаживаясь на лавку:

— И не скучно тебе возиться с таким неудачником, как я? А, дух?

Я возмущённо просигналил красным.

— Похоже, дядюшка с матушкой были правы, — тяжело вздохнул парень, смотря куда-то вдаль, сквозь метель. — Никакого толку от меня. Перегорю и дело с концом! Пора с этим завязывать. Только чужое время трачу.

В голосе звучало отчаяние с нотками смирения. Но Эмиль сам не заметил, как сжал руки в кулаки до белых костяшек. Его пронзительно-голубые глаза искали что-то в темноте ночи, будто там была подсказка, каков правильный ответ: продолжать бороться или сдаться.

— Неужели они были правы? — снова прошептал студент, спрашивая будто не у меня, а у метели.

Я осторожно подлетел к нему и коснулся его плеча.

И оказался в небольшой комнатке. Длинная кровать была аккуратно заправлена, сверху на ней лежала раскрытая нараспашку дорожная сумка. Дверцы рядом стоящего массивного шкафа распахнуты настежь. Эмиль, в чьём воспоминании я оказался, торопливо перебирал вещи, откладывая самые необходимые в сумку. Там уже лежали письменные принадлежности и пара книг.

В дверь настойчиво постучали. Эмиль испуганно замер, затем поспешно захлопнул шкаф, стянул сумку с покрывала, затолкал её под кровать, и только тогда крикнул:

— В-в-войдите!

Дверь открылась, и вошла юная девушка. Несмотря на юный возраст, она была уже одета по-взрослому: пышное платье в пол с длинными рукавами, волосы собраны в высокую причёску, в руках веер, в ушах поблёскивали драгоценные серьги. Ей очень хотелось выглядеть старше своего возраста. Из-за широко расправленных плеч и гордой посадки головы она казалась выше ссутулившегося Эмиля, хотя на самом деле была почти на полголовы ниже его.

— Чего тебе, Адель? — он хмуро посмотрел на сестру.

Адель Дюбуа не спешила с ответом. Она медленно осматривала комнату, попутно обмахиваясь веером, подражая жестам кого-то из старших. Задержала взгляд на рукаве чистой рубахи, застрявшем в щели между дверец шкафа и одиноко теперь выглядывающем наружу. Вскинутой бровью отметила отсутствие письменных принадлежностей на столе и вздохнула, остановившись взглядом на измятом покрывале, где ещё мгновение назад лежала сумка.

— Ты что-то хотела? — нетерпеливо повторил свой вопрос Эмиль.

Не в силах сдержать волнение, он не знал, куда себя деть и какую позу принять. Сначала положил руку на спинку стула, потом убрал ладонь и спрятал её в карман брюк, затем спохватился и скрестил руки на груди. Эти маленькие манипуляции не скрылись от внимательного взгляда Адели и она искренне улыбнулась.

— Когда ты уезжаешь? — голос Адель был тонким и звонким, не под стать матроне, которую она изображала.

— Я? Нет, никуда… С чего ты взяла?.. — промямлил Эмиль.

Адель прыснула, сдерживая смех.

— Я не спрашиваю куда, это и так понятно. Я спрашиваю, когда?

— Я не… — начал было Эмиль и тут же сдался, опуская руки вниз. — Как ты догадалась?

— Братец, я тебя всю свою жизнь знаю! — Адель хмыкнула и ткнула Эмиля веером в грудь. — Когда ты вот так сжимаешь кулаки, то ты уже всё решил, даже если сам себе ещё не признался.

Эмиль опустил взгляд и с удивлением заметил, что ладони плотно сжаты в кулаки, а костяшки побелели.

— И потом, ты упрям как мул! Тебя и дядюшкин запрет не остановит! — Адель подошла ближе и заглянула в глаза брату. — Так когда?

— Сегодня, через час, — ответил Эмиль, отводя взгляд.

— Вот дела! — возмущённо воскликнула Адель. — Ты хоть попрощаться со мной собирался?!

— Я хотел написать тебе письмо. Потом, когда доберусь, — Эмиль виновато посмотрел на младшую сестру, потирая шею. — Не хотел расхаживать по особняку лишний раз, чтобы старшим на глаза случайно не попасться.

Адель оценивающе осмотрела брата.

— Это разумно, — кивнула она одобрительно. — Но что ты будешь делать без приглашения от ректора? Дядя тебе его ни за что не отдаст.

— Пусть и не отдаёт, — насупился Эмиль. — Я так поеду. Наверняка в секретариате Академии сохранились списки, кому эти приглашения были разосланы. Всё-таки экспериментальная программа. Они должны вести учёт.

— А если тебя без приглашения не пустят даже на территорию? — продолжала допытываться сестра.

— Значит, буду сидеть под воротами, пока кто-то не выйдет, и объясню ситуацию.

На этот раз шаг вперёд сделал Эмиль.

— Я должен туда поехать, что бы ни говорил дядя. А вдруг эксперимент ректора окажется успешным и я смогу определиться?!

— Но ведь определяется лишь каждый десятый смешанный… — сказав это, Адель внимательно заглянула в глаза брату, выискивая искры сомнения.

— Значит, у меня есть шанс. А в моём случае это уже хоть что-то. — развёл руками Эмиль.

Услышав это, Адель выдохнула с облегчением. Она перевела взгляд на окно, где за прозрачным стеклом цвёл сад. Эмиль встал рядом и тоже посмотрел на розы, возле которых обычно так любил читать.

— Дядюшка будет в бешенстве, — нарушила молчание Адель.

— А матушка снова заладит про позор, навлечённый на семью. И наградит своими любимыми эпитетами, из которых «придурок» и «неудачник» — лишь сладкие пожелания, — вздохнул Эмиль.

— А бабушка пошлёт кого-то за тобой в погоню. И будет планировать, как запрёт тебя в этой самой комнате после поимки, — подхватила сестра.

— Только у Ксавьера снова внезапно сломается экипаж, — улыбнулся Эмиль.

Слуги уже не первый раз приходили на помощь упрямому наследнику.

— О да, Ксавьер мастер в этом, — хихикнула Адель. Она сделала ещё шаг ближе и положила голову на грудь брата.

— Без тебя здесь будет совсем тоскливо, — сказала она едва слышно.

Он слегка приобнял сестру:

— Я знаю. Но ты справишься. Это же ты у нас гордость и сила семьи.

Эмиль чмокнул сестру в темечко.

Та возмущённо вырвалась из объятий, с укоризной посмотрев на брата, и приосанилась, напоминая, что она уже не маленькая девочка, а взрослая мадам.

— Знаешь что, Эмиль?! — с вызовом сказала Адель. — Ты всегда был тихим, скромным, но при этом жутко упрямым. Меня всегда это так раздражало! Я предпочитала вопить и требовать, прямо как дядюшка. Не понимала, как можно быть таким, как ты! — Адель возмущённо топнула ножкой. — Но теперь… Теперь я вижу: есть ситуации, где тихое упорство лучше громких заявлений. Кто сможет определиться с магией, так это ты! Твоё тихое упрямство — вот твоя настоящая сила. Мне такого не дано.

Адель потянулась правой рукой вглубь левого рукава, где обычно дамы прятали носовые платочки. Но вместо платочка на свет появился конверт.

— Удачи тебе, братец. — Сестра чмокнула Эмиля в щёку, вложила конверт в руку и ушла в направлении двери, покачивая бёдрами.

— Это что, приглашение?! — не поверил своим глазам Эмиль. — Ты где его взяла?

— У «гордости семьи» есть свои преимущества. Например, доступ к запасным ключам от всего дома... — Адель озорно подмигнула и снова размеренно, как степенная дама, вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

Эмиль развернул конверт, убеждаясь, что это в самом деле то самое письмо-приглашение, присланное из Академии Эвейл с подписью ректора Кронвайдена.

— Спасибо, сестрица, я не подведу! — улыбнулся он и бросился дальше собирать сумку.

Времени до отправления хозяйственной повозки почти не оставалось. Ведь мельник всегда приезжал и уезжал в одно и то же время. Именно с его помощью Эмиль и собирался улизнуть из поместья.