Глава 15

После завтрака мы решили разделиться: Рабан отправился в учебную часть на поиски личных дел интересующих нас студентов, а я осталась в его апартаментах изучать материалы давнего расследования.

– Отец не начнет тебя разыскивать? – поинтересовался дракон прежде, чем уйти, и в его голосе мне почудилось вполне реальное беспокойство.

– А что? Боишься, он обнаружит меня здесь и вызовет тебя на поединок? – насмешливо подначила я.

– Тебе, конечно, кажется это забавным, – хмыкнул Рабан. – Но на самом деле это не так. Колт уже немолод, но у меня и половины его боевого опыта нет. Я не говорю о том, что рука не поднимется убить его.

– Думаешь, у него на тебя поднимется? Ты же сын его друга.

– Будь я сыном его друга-горгульи, это могло бы помочь. Он просто заставил бы жениться. А меня ему проще уничтожить.

– Потому что драконы-аристократы не женятся на недевственницах? – фыркнула я, стараясь, чтобы это не прозвучало обиженно.

– Потому что Колт не позволит единственной дочери связать жизнь с изгоем, – поправил Рабан серьезно.

– Да он сам женился на Мелисе, когда та оказалась в подобном положении, – напомнила я.

– Он мужчина, она женщина – это другое.

– Иди уже, – велела я, подталкивая его к двери, – пока мы не начали всерьез обсуждать тему равенства полов. И не бойся: Колт не контролирует каждый мой шаг и едва ли может догадаться, что я не ночевала у себя, ведь я ушла из комнаты посреди ночи.

«А учитывая наш последний разговор, искать встречи со мной он сегодня не станет», – мысленно добавила я, когда дверь за Рабаном закрылась.

Прогнав от себя невеселые мысли об отце, я устроилась за письменным столом и вытащила из папки все документы. Пробежалась по их заголовкам, чтобы понимать, с чем буду иметь дело. Здесь были описания, отчеты, справки, сообщения (по сути – доносы, как стало понятно после беглого изучения парочки) и несколько заключений за подписью Патрика Рабана. Материалы относились не только к трагедии в академии, но и к расследованию Рабана-старшего в целом. Меня же в первую очередь интересовало то, что произошло здесь, в замке. И вопросов скопилось больше, чем я могла озвучить.

Ориентироваться в документах с непривычки было сложно, поэтому, отделив интересующую меня часть событий от остальных, я стала читать все подряд. Информации оказалось не так много, как хотелось бы, но кое-что мне удалось узнать.

Например, тело одной студентки было найдено отдельно от остальных – в подземном лабиринте, в скрытой комнате. Судя по описанию, именно эта девушка стала после смерти проводником: у нее было разбито лицо, как если бы ее несколько раз с силой ударили о каменную стену, от этих травм она и скончалась. В комнате, где ее нашли, не обнаружили ничего подозрительного. Писавший отчет Морн предположил, что само помещение создали исключительно из-за необходимости спрятать тело. Возможно, речь шла о той комнате, о существовании которой знал Колт и которую никогда не видела я.

Но особенно любопытно было другое: отчет Морна указывал и на то, что девушка погибла на пару дней раньше, чем произошло нападение на замок. Однако в итоговом заключении Патрика Рабана она значилась среди жертв мертвецов Шелла.

– Вот и первая подтасовка, – пробормотала я себе под нос, делая пометку на чистом листе бумаги. – Но теперь хотя бы понятно, почему ты бродишь там одна, а не ходишь с остальными.

К описанию и отчету прилагалось «сообщение» другой студентки: та утверждала, что у погибшей были любовные отношения с кем-то из руководства академией. По ее предположению – с погибшим чуть позже директором.

А что, если у нее был роман с самим ректором? Мог ли тот жестоко убить любовницу, если та грозила ему оглаской? Стал бы он это делать, когда полным ходом шло расследование с привлечением хозяина земель? И если да, то по какой причине? Она шантажировала его, грозясь рассказать об их связи лорду Ардему, который так удачно ошивался поблизости? И тот ведь сделал вид, что закончил расследование и уехал, может, родственник тоже в это поверил, вот и расправился с шантажисткой?

Версия мне нравилась, она объясняла секретность и то, что родственник Рабанов исчез с радаров. Если, конечно, драконы могли счесть его преступление достаточным для такого наказания. И если дракона-аристократа действительно можно шантажировать подобной связью.

Я еще немного порылась в документах и смогла разыскать упоминания возраста и семейного положения интересующих меня мужчин. Директор Акнор – тридцать шесть лет, вдовец. Ректор Рабан – сорок девять, женат.

– М-да, шантаж возможен, а вот сама связь…

Погибшей студентке было двадцать, в ее роман с тридцатишестилетним вдовцом я еще могла поверить, но с женатиком, которому под пятьдесят? Он же был старше Колта!

– Фу, гадость, – скривилась я, попытавшись вообразить такую парочку. – Это надо очень любить деньги.

Впрочем, учитывая, как они тут все с ума сходят по драконам, могло быть и такое.

В этой истории зацепиться больше было не за что, поэтому я перешла к следующему вопросу: почему остальные студенты в посмертном существовании выглядят невредимыми? Как погибли они? Я нашла соответствующий документ, в котором описывались их тела, но не смогла осилить его до конца, мысленно порадовавшись тому, что этот мир еще не дошел в своем развитии до фотографии.

Описание было шокирующим, смерть тех студентов – ужасной. Фигурировали упоминания многочисленных травм, оторванных конечностей, ожогов и полностью сгоревших частей тел. Я отложила лист, не дочитав, и прикрыла глаза, стараясь не визуализировать то, что узнала. Предпочла воскресить в памяти лица ребят, которых увидела тогда ночью во дворе. Почему они выглядели такими живыми? У себя на листочке я записала: «Как все-таки умерли остальные?»

Когда какое-то время спустя Рабан вернулся в свои комнаты, я все еще сидела над документами. Все, что можно было прочитать о трагедии в замке, уже прочитала, и теперь бессистемно перебирала другие документы, пытаясь найти в них ответ на вопрос, почему Шелл ринулся в Замок Горгулий, когда ему следовало уносить ноги. Но пока ответа не было.

Я так погрузилась в свои изыскания, что едва заметила, как за спиной сначала тихо скрипнула, открываясь, а потом приглушенно хлопнула дверь. Лишь когда Рабан приблизился к столу и положил свои заметки рядом с моими, я осознала, что больше не одна.

– Нашел что-нибудь полезное? – поинтересовалась я, откидываясь на спинку кресла и поднимая на Рабана вопросительный взгляд.

– Кое-что, – рассеянно кивнул тот, с интересом рассматривая разложенные по всему столу бумажки и мои пометки. – Но тебе едва ли это понравится. Во-первых, Ольга не местная. Приехала не издалека, но все же живет гораздо дальше от границы с Мертвыми землями, чем мы здесь. Даже если бы ей что-то нашептали, следы экспериментов обнаружили бы гораздо дальше Бордема.

– Черт… – вырвалось у меня.

– Во-вторых, – невозмутимо продолжил Рабан, – я просмотрел дела всех твоих друзей, не только Марин Николеску. Чтобы понять, кто из них мог поддаться шепоту.

– И?

– Коротко говоря: все. У Николеску и Алианы Плакс стоят пометки о наличии ментального дара, что делает их более уязвимыми. Владимир Рихард – бастард, а его отец – весьма высокопоставленный оборотень в одном из медвежьих кланов.

– Это тоже фактор риска? – нервно уточнила я.

– Для определенной категории людей и оборотней – да. Будь он законным сыном, имел бы совсем другую жизнь. Для тщеславных от природы личностей это может стать уязвимостью.

– Влад и тщеславие? – фыркнула я. – Не смеши меня. Ему главное, чтобы обед был по расписанию…

Едва сказав это, я осеклась, вспомнив, как приятель проиграл Марину состязание на ярмарке. Он еще пару дней потом не мог успокоиться и все хотел реванша.

– Что касается Киллиана Ши, то он дольше остальных учится здесь, отличник. Несколько раз просил пересдачу, когда ему ставили не самый высокий балл, то есть ему важно не только знание, но и оценка, он хочет быть лучше всех.

– Он сирота, – тихо заметила я. – Его вырастили родственники. Может быть, Киллиан просто хочет что-то доказать им?

– Странно, пометки об этом в его деле нет. Наверное, родственники взяли его на воспитание очень давно. Но это делает его еще более уязвимым.

Я подумала о всегда сопровождающей меня злости, об обиде на судьбу за то, что пришлось расти без родителей. Не потому ли я теперь тоже слышу шепот?

– Круг подозреваемых растет, – пробормотала я, чтобы отогнать мрачные мысли. – Ведь все мои друзья продолжают ходить на твои занятия.

– Я попытался его сузить, – вздохнул Рабан. – И изучил также личные дела погибших десять лет назад студентов. Среди них был дуал.

Я закусила губу, потому что эта новость заслуживала крепкого комментария, а ругаться в стиле портового грузчика при аристократическом друге мне не хотелось.

– Родственник? – без особой надежды уточнила я.

Рабан только пожал плечами.

– Кто знает? Но дуалы, учитывая их обособленность, малочисленность и отличие от всех прочих оборотней, очень дорожат друг другом. Так что даже этого могло хватить, чтобы возникло желание личной мести. В теории.

Он замолчал, я не торопилась с ответом, поэтому на какое-то время в комнате стало так тихо, что тиканье настенных часов превратилось в весьма раздражающий, заполнивший собой все звук.

– Скажем Колту? – предложил Рабан через какое-то время. – Или сразу Бенсону?

Это звучало разумно, но я все равно отрицательно качнула головой.

– А вдруг мы ошиблись? Как с Блик? Я не могу поступить с Марин так же, она мой друг.

– Тогда какие варианты?

– Надо убедиться, – решила я после недолгого размышления. – Я поговорю с ней, попытаюсь вывести на откровенность. Намекну в конце концов. Если это она, пойму по реакции.

– Это может быть очень опасно, – возразил Рабан недовольно. – Реакция может оказаться слишком агрессивной.

Я улыбнулась и коснулась его руки, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. Его тревога грела душу.

– Но ты ведь меня прикроешь, напарник?

* * *

Рабан предпринял еще несколько попыток отговорить меня, но если уж я чего решила, то свернуть с выбранного пути мог только серьезный катаклизм. В конце концов смирившись, он достал из недр притаившегося в углу шкафа небольшую шкатулку, поставил на письменный стол и поднял изящную крышку. Я против воли вытянула шею, пытаясь заглянуть внутрь, но смогла рассмотреть только ярко-алую бархатную отделку внутри.

Интриговать долго Рабан не стал: извлек из шкатулки тонкую золотую цепочку с изящной подвеской в виде буквы «А», заключенной в круг.

– Это сигнальный амулет, – пояснил он, надевая скромное, но красивое ожерелье мне на шею. – Если ситуация выйдет из-под контроля, просто сожми подвеску в руке и подумай обо мне. Я узнаю, что тебе нужна помощь. Также имей в виду, что в некоторых случаях при возникновении опасности подвеска может начать греться. Если почувствуешь нарастающее тепло, постарайся уйти, не доводя до крайности. Но, увы, амулет не всякую опасность способен почувствовать заранее. Я буду поблизости, чтобы в крайнем случае тебе не пришлось долго ждать.

– Спасибо, – поблагодарила я, рассматривая подвеску. «А», должно быть, означало «Ардем».

Рабан лишь напряженно кивнул в ответ. Было видно, что мой план ему не нравится, и я вдруг испугалась, что он пойдет к Колту, едва я выйду за дверь. Дабы как-то разрядить обстановку, я положила руки ему на плечи и, используя их как опору, дотянулась до его губ, быстро поцеловала.

– Не волнуйся. Надеюсь, это вообще не понадобится.

Он улыбнулся и обхватил меня обеими руками за талию, целуя несколько серьезнее. Я не стала возражать и вырываться, давая себе возможность отвлечься и немного отложить неприятный разговор. Надеяться я могла на что угодно, но все равно боялась. Нет, не того, что со мной что-то случится. Почему-то я не сомневалась, что выкручусь. Боялась я возможной правды. Марин мне нравилась. Разочароваться в ней будет очень больно.

Прежде чем уйти, я поделилась с Рабаном и результатом своих исследований. Рассказала о найденном в подземелье трупе девушки и изложила свою версию случившегося с ней. Он выслушал с заметным сомнением на лице и резюмировал:

– Маловероятно, но не невозможно. После вступления в брак драконы крайне редко заводят любовниц, но даже если такое случается, это не слишком порицается. Особенно когда супруги живут раздельно. Жестокое убийство – куда более серьезное преступление. Так что покрывать одно другим странно.

– Ясно, хлипкая версия, – разочарованно вздохнула я. – Но кто-то же ее убил. У директора-вдовца едва ли мог быть мотив. И произошло это до нападения мертвецов, за два дня. Тело спрятали. А твой отец предпочел ничего не расследовать, а свалить все в одну кучу. Странно.

Рабан не стал спорить, лишь взял в руки листок с моими пометками и поинтересовался, почему я сомневаюсь в том, как погибли остальные и кого именно я имею в виду. Тут я смутилась, поскольку не знала, как объяснить причину своих сомнений, не рассказывая о том, что вижу призраков.

Пока я мямлила что-то несуразное, он сам нашел документ с описанием состояния тел погибших студентов и снова нахмурился.

– Действительно странно.

– Правда? – тут же оживилась я. – А тебе почему кажется странным?

– Мертвецы не убивают так жестоко, они делают это быстро и четко, даже если не вооружены. Да и откуда следы ожогов и прочее? Разве был спровоцирован пожар?

– Никаких упоминаний не встречала.

Мы еще немного порылись в документах, просматривая их под новым углом, пока Рабан не озвучил еще одну странность, которую я не заметила:

– Нет описания тел мертвецов, с которыми Шелл напал на замок. Они же тоже были людьми, скорее всего, местными. Их следовало посчитать, описать, опознать и перечислить среди жертв. Даже если он призвал неупокоенных из пустошей и опознать их не было возможности, упоминания быть должны.

– Значит, Шелл не нападал на академию с мертвецами, – наконец поняла я. – Он пришел сюда один, а мертвецов… м-м-м… рекрутировал уже здесь. Это как с теми парнями, что напали на меня. Их убили, чтобы подчинить. Вот и он убил студентов, чтобы подчинить. Но все-таки зачем он пришел сюда?

– Или действительно хотел забрать что-то в академии, – предположил Рабан. – Или из замка в Мертвых землях только один потайной выход, который ведет сюда. Как минимум он мог существовать тогда. Возможно, Шелл просто пытался сбежать, но другого пути у него не было, только через Замок Горгулий.

Теперь в этом прослеживалась какая-то логика. Конечно, представить столь длинный подземный ход, как и причину его создания, нам сейчас было трудно, но становилось хотя бы понятно, как и почему Шелл оказался здесь. Ему нужно было как-то пробиться через стражу и выбраться, вот он и убил первых попавшихся под руку студентов, поднял их и устроил суматоху, в которой надеялся сбежать. Возможно, у него на пути встал директор Акнор и помешал… Интересно, почему он ни разу не являлся мне в виде призрака?

– И еще кое-что, – продолжил Рабан, словно прочел мои мысли. – Где же тело директора? Его описания тоже нет, как и места обнаружения, он лишь упомянут среди жертв, а информация о его гибели как будто изъята.

– Твоим отцом?

– А кем же еще? Вот только непонятно зачем. В этом деле слишком много вопросов и слишком много вранья. Думаю, нужно поговорить с Колтом. Сказать, что мы поняли главное, тогда, возможно, он посвятит нас в остальное.

– Потом, – решительно мотнула головой я. – Сначала Марин.