Глава 14

Пока я принимала душ, в голове крутилась добрая сотня мыслей, но все они были похожи на короткие яркие вспышки, ни одна не задерживалась надолго. Лишь когда я выключила воду, обернулась полотенцем и взглянула на себя в зеркало, висевшее над раковиной, неожиданно оформился вопрос: почему у девушки в подземелье лицо разбито так, что она старается его никому не показывать, а все прочие призраки выглядят невредимыми, словно живые люди? Это вдруг показалось странным, но мне, как всегда, не хватало знаний, чтобы придумать объяснение.

Выйдя из ванной, я не обнаружила Рабана в спальне, но из-за приоткрытой двери услышала призывное позвякивание посуды и столовых приборов. Завтрак уже был накрыт, и хозяин апартаментов сидел за круглым столом, попивая чай в ожидании меня.

Рабан все еще был облачен в удобную домашнюю одежду, но уже собрал волосы в аккуратный хвост, перехватил изящной черной лентой. Сидел он спиной к двери спальни, и я не смогла удержаться от того, чтобы тихонько подкрасться и неожиданно обнять его за плечи. Удивить не получилось: Рабан даже не дернулся. Видимо, слышал, как я приближаюсь. Он накрыл мои ладони своими и запрокинул голову, заглядывая в глаза. Я наклонилась к его губам, коснулась их в быстром поцелуе, после чего села на соседний стул, привычно подложив под себя ногу.

– Надеюсь, я не ошибся с заказом завтрака, – сказал Рабан, наливая мне чай и кивая на расставленные на столе тарелочки с нарезанным мясом, сыром, фруктами и хлебом. – Вроде бы здесь все, что ты обычно ешь.

– Откуда ты знаешь, что я обычно ем? – удивилась я, уже формируя бутерброд из ломтика хлеба и кусочков вяленого мяса. По утрам одного этого хватало, чтобы сделать меня счастливой, но сегодня я чувствовала зверский голод и не собиралась останавливаться так быстро.

Рабан улыбнулся, ставя чайник на место, и признался.

– Видел в столовой.

– Серьезно? – удивилась я. – Мне казалось, ты там вообще ни на кого не смотришь. Не говоря уже о том, чтобы обращать внимание на содержимое тарелок.

– Я умею наблюдать за окружающими, выглядя при этом безучастным. Очень полезный в определенных ситуациях навык. Люди меньше следят за собой, когда считают, что собеседнику до них нет дела.

Это немного напрягло, но я мысленно махнула рукой и решила не заморачиваться. Чего уж теперь-то? Что бы он там ни увидел, незаметно наблюдая за мной, я все равно сегодня завтракала в его апартаментах, стало быть, не страшно. Но кое-что меня сразу заинтересовало:

– А ты только за мной наблюдаешь или за другими тоже?

– И за другими тоже, – кивнул Рабан, ловко орудуя вилкой и ножом в своей тарелке. Мне стало слегка неловко за то, что ем руками. Впрочем, бутерброд же не едят вилкой?..

– Не замечал ничего подозрительного?

Он слегка нахмурился и вопросительно посмотрел на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… Может, кто-то кидал взгляды, полные ненависти, на тебя, меня, Редека или Морна?

Лицо дракона разгладилось, он понял, к чему я веду, но все же уточнил:

– Ты все-таки думаешь, что некромант, желающий нам отомстить за действия отцов, – кто-то из обитателей замка?

– Учитывая, что нас с тобой заманили именно сюда, это логично предположить. А теперь, когда я вспомнила, что в моем мире на меня напали мертвецы, абсолютно уверена, что нас именно заманили. Хотя до конца не понимаю, какую роль во всем происходящем играет горгулья, которая меня спасает…

– Так… Можно с этого места поподробнее?

Мне пришлось снова подробно описать то, что недавно удалось восстановить в памяти.

– Довольно странно, – заметил Рабан, выслушав мою историю. – Я хочу сказать, упокоить мертвецов без последствий для себя может только тот, кто разбирается в некромантии. Откуда такой специалист среди горгулий?

– Возможно, это был тумалонец, – вздохнула я. – Они умеют обращаться. Колт говорит, что им подвластны лишь небольшие формы, но откуда он может знать наверняка? Насколько я понимаю, все связанное с Тумалоном окутано тайной. Но оборот для них доступен – это факт. Как и то, что как минимум некоторые из них умеют упокаивать мертвецов, хотя и не практикуют некромантию. Кроу тому пример. Вот только не представляю, какому тумалонцу может быть небезразлична моя жизнь и почему?

Я обратила взгляд к Рабану, словно тот мог знать ответ, но на его лице увидела только сомнение.

– Думаешь, чушь? – осторожно уточнила я.

Рабан сидел, положив подбородок на сцепленные в замок руки, и молчал, не глядя на меня. Он словно что-то решал для себя. И как только решил, заговорил:

– Когда я был маленьким… Еще когда шла война… В общем, помню смутно, но я как-то слышал разговор отца с кем-то. Уже не помню с кем. Они обсуждали твоего отца.

– Колта? – зачем-то переспросила я, словно он мог говорить о ком-то еще.

– Да. Речь шла о том, что его подвиги не могут быть следствием одной только удачи. Собеседник отца предполагал, что Колту каким-то образом стал доступен оборот. Большинство оборотней в звериной форме крупнее и сильнее, чем в человеческой. Справляться с мертвецами в ней проще. А горгульи еще и летать могут, и это объяснило бы, как он умудряется выбираться из некоторых безвыходных, казалось бы, ситуаций.

Не знаю, что почувствовала, услышав это. Часть меня словно застыла от шока, но другая насмешливо шепнула: «Только не говори, что ты не поняла этого еще тогда, когда впервые обсуждала с Колтом горгулью». Да, пожалуй, это было довольно очевидно. Ведь он совсем не удивился, в отличие от всех остальных, кому я рассказывала о том, что видела.

– Почему ты мне сразу не сказал? – только и смогла поинтересоваться я в ответ. – Когда я в первый раз упомянула горгулью?

– Я не вспомнил. Этот разговор был очень давно. К тому же просто догадка, и я даже не помню, чья именно. Как не помню, что ответил отец. Кажется, он перевел разговор на другую тему. То ли не поверил, то ли решил сначала сам все выяснить, чтобы при необходимости прикрыть Колта.

– Прикрыть? – удивилась я. – Зачем его прикрывать?

– А ты думаешь, в мире, где подавляющее большинство оборотней не имеет возможности оборачиваться, спокойно отнесутся к тому, кто может?

– Но как же… Русалки, дуалы, тумалонцы?..

– Дуалы перекидываются из человека в человека – это никого не заботит. Русалки обитают в водоемах и могут существовать на суше только в человеческом обличье – это тоже не проблема. Тумалонцы, как верно сказал тебе Колт, обращаются только в мелких животных. Опять же, живут изолированно. А вот горгулья может стать проблемой.

– Проблемой для кого? – все еще не понимала я. Но по долгому выразительному взгляду Рабана наконец догадалась: – Для драконов? Для их власти?

Рабан кивнул.

– Особенно если горгулья сможет передать рецепт оборота другим горгульям. Тогда драконы, скорее всего, не смогут удержать власть над Содружеством в своих руках.

– Им проще уничтожить его до того, как это произойдет, – пробормотала я, чувствуя неприятный холодок, скользнувший по внутренностям.

Вот почему Колт так яростно все отрицал. Черт, зачем только я стала трепаться об этом? Подводить отца под монастырь мне совершенно не хотелось. Оставалось радоваться тому, что Рабан был единственным драконом, которому я сказала о настоящей горгулье, а ему я могла доверять. Как минимум его изгнали, лишили прежнего положения, поэтому он едва ли побежит рассказывать сородичам о том, что узнал.

– Что ж, тогда все сходится, – продолжила я рассуждать вслух. – Колт спас меня у замка, мог защитить и дома. А не остался, потому что был не готов к нашей встрече. Вот только как он мог узнать, что мне нужна помощь?

Я снова посмотрела на Рабана, тот ответил долгим задумчивым взглядом.

– Может быть, что-то знал о грозящей тебе опасности и был там, присматривал за тобой? – предположил он наконец. – Только потому почему-то ничего не сказал.

– Ну, последнее вполне в его стиле, он не особо болтлив… Ладно, предположим, Колт за меня вступился, а некромант остановил своих зомбаков, потому что не хотел меня убивать, лишь заманить сюда… Поэтому я и считаю, что он должен быть здесь. Даже если не был, когда шепот смерти пробился к его сознанию через некую брешь, должен был сюда проникнуть под тем или иным предлогом, чтобы быть ближе к нам…

– Или он может иметь сюда достаточно свободный доступ, – возразил Рабан. – Например, быть одним из миллитов.

– Верно подмечено, – не могла не согласиться я. – Они в последнее время постоянно здесь ошиваются. И пожалуй, Бенсон вполне подходит на роль того, кому могли нашептать.

– Почему? – удивился Рабан.

– Колт сказал, должна быть брешь. Какая-то уязвимость. Я это поняла, как неудовлетворенное или вовсе невозможное желание. Шелл хотел, чтобы его смертельно больная дочь жила. А Бенсон сходит с ума по Мелисе, но она его никогда не простит. И если он некромант, это объясняет, почему следы его экспериментов так тщательно скрываются. Это может объяснить даже убийство Мортены именно в замке: после него миллиты тут почти поселились. И Бенсон как будто не торопится раскрыть дело.

– Что ж, возможно, – не стал спорить Рабан. – Но должно быть что-то еще. Если некромант действительно нацелился на нас, как на детей своих отцов, в его мотивах должно быть хоть что-то личное. Зачем пустошам шептать кому-то подобную месть? Они склоняют к использованию магии смерти, отравляют сознание, требуют все больше жертв. Они не нацеливают против конкретных людей.

Я задумалась и потянулась к тарелке с кусочками сыров. Объяснить возможную ненависть Бенсона ко мне, как к дочери Колта, я могла: Мелиса вышла за того замуж. Но при чем здесь остальные? И как это может быть связано с гибелью студентов десять лет назад? А связь должна быть, в этом я не сомневалась.

– Давай попробуем зайти с другой стороны, – предложил Рабан, пока я молча жевала. – Если кто-то так напрягся ради того, чтобы привести сюда тебя и меня, то ему было бы логично подобраться к нам поближе, чтобы иметь возможность нанести удар в нужный момент.

– То есть, этот человек должен был попытаться сблизиться с нами обоими?

– Или хотя бы с кем-то одним.

– Ольга? – предположила я после секундного раздумья. – Она единственная со всего курса пыталась подружиться со мной в первые же дни. У нас не сложилось, и теперь она старательно настраивает всех против меня. И перед тобой она лебезила с первой же лекции.

Рабан заметно поморщился, словно я напомнила ему о чем-то очень неприятном.

– Да, весьма сомнительная особа. Но как мне кажется, недостаточно умна, чтобы быть таинственным некромантом, которого не могут вычислить уже второй год. Ее попытки сблизиться с нами были очень топорными, обе не увенчались успехом. Теперь она открыто конфликтует с тобой, а на мои занятия вовсе ходить перестала.

– А отсутствие мозгов может быть той гипотетической брешью, через которую шепот смерти способен пробиться к сознанию мага? – невинным тоном поинтересовалась я.

Он усмехнулся и пожал плечами.

– Не знаю, честно говоря, сам я никогда его не слышал и не представляю, что имеется в виду.

Я едва не брякнула, что слышала и представляю, но вовремя прикусила язык, от накатившего ужаса покрывшись колючими мурашками. Наверное, примерно так же чувствуешь себя, едва не сделав неосторожный шаг, стоя у края бездны.

Рабан, кажется, ничего не заметил и продолжил рассуждать вслух:

– К тому же она первокурсница, а мы решили, что студент должен быть не младше второго курса…

– Это если он приезжий, – неожиданно легко парировала я. – А если местный? Не знаешь, Ольга местная?

– Понятия не имею, я не интересовался. Но могу уточнить, у меня ведь есть доступ к документам студентов.

– Вот и отлично, уточни, – кивнула я, пытаясь сосредоточиться на завтраке. Однако взгляд Рабана не дал мне расслабиться и отвлечься от обсуждаемой темы. – Ну что еще?

– Нельзя останавливаться на одном кандидате, к тому же таком ненадежном. Даже если Ольга окажется местной, это нельзя считать весомым аргументом против нее. Нужен еще как минимум мотив, а пока его не видно. И она ведь не единственная, кто пытался подружиться с тобой и пошел на мои занятия. Как раз те ребята, с которыми ты действительно дружишь, продолжают их посещать.

У меня моментально пропал аппетит, поскольку я ничего не могла на это возразить. Я и за версию с Ольгой так быстро ухватилась только потому, что мне совершенно не хотелось думать о тех, с кем у меня с первых же дней сложились хорошие отношения. Алиана, Киллиан, Владимир и… Марин. Все началось с нее. С одной стороны, я сама подсела к ней в столовой, но с другой – она первой подошла в своей мужской ипостаси. Той, которая, по ее же собственным словам, обычно нравится всем. А когда я не отреагировала, она села одна, давая мне возможность присоединиться к ней. Да и второй курс, отдельная комната – все это мы обсуждали даже внутри нашей компании.

– Не представляю, какая брешь может быть у Марин, – тихо пробормотала я, не глядя на Рабана. – И какой мотив, если уж на то пошло.

– Возможно, мы что-нибудь поймем, узнав больше из личного дела, – предположил он. – Мотив, полагаю, должен быть как-то связан с событиями десятилетней давности, раз именно там и тогда пересеклись и Шелл, и Колт, и другие горгульи, и мой отец. Но чтобы найти его, надо как следует изучить то дело.

– Угу, – мрачно отозвалась я. – Жаль, что Бенсон забрал папку. Думаешь, он даст нам в ней покопаться?

Рабан загадочно улыбнулся, ничего не говоря, поднялся с места и пересек комнату, подойдя к письменному столу. Заинтригованная, я тоже вскочила и последовала за ним, успев проделать тот же путь как раз к моменту, когда он что-то вытащил из нижнего ящика. Это оказалась папка, внешне подозрительно похожая на ту, что мы тогда принесли ему из архива миллиты. Отличалась она только тем, что выглядела более новой. Как и листы внутри нее, но я сразу узнала почерк, которым был написан верхний документ. Да и сам документ выглядел знакомо.

– Ты что, как-то скопировал это все? – предположила я возбужденным шепотом, не в силах поверить ни в собственное счастье, ни в такую прозорливость дракона. – Как ты догадался это сделать?

– Мой отец по какой-то причине закрыл ту папку так, чтобы только я или другой лорд Ардем смог ее открыть. Мне показалось это странным. Очень захотелось понять его причины, но времени как следует изучить материалы дела не было. Когда Бенсон по неосторожности забыл оригинальную папку у меня, я решил, что это мой шанс. Копирование документов – не такая уж сложная или энергоемкая магия, мне вполне доступна.

– Ты уже читал все это? – Я машинально перебрала несколько страниц. Их было много. Очень много. Изучать можно долго. – Что-нибудь нашел?

Рабан вздохнул и заметно помрачнел.

– Ничего конкретного, но у меня появилось предположение, по какой причине отец все засекретил. Как я уже упоминал, в то время Академией Горгулий фактически руководил ректор-дракон, но только из документов расследования я узнал, что он был из Рабанов. После тех событий драконы отдали руководство Колту, мой отец стал формальным ректором, а про того Рабана я не помню, чтобы хоть раз слышал.

– И что это значит? – осторожно уточнила я.

– Полагаю, его либо нет в живых, либо он где-то в изгнании, либо в заточении.

Рассказывая, Рабан сверлил тяжелым взглядом папку, лежащую на краю стола. Лишь изложив предположения о судьбе некоего своего родственника, он оторвался от созерцания дела, посмотрел на меня и напомнил:

– Драконы сами наказывают провинившихся собратьев, не привлекая миллиту и систему правосудия, стараются не предавать дела огласке. Подозреваю, тот Рабан был в чем-то виноват, о чем отец узнал в процессе своего расследования. Поэтому и засекретил все.