Глава 31

Суматошная вышла ночка. Кажется, до самого утра в замке никто не спал, а потому занятия в понедельник были отменены приказом директора.

С того момента, как огромная горгулья взмыла в ночное небо, я плохо помню некоторые события и собственные ощущения.

Помню, что нас всех отправили на карантин до рассвета. Мортена к тому времени впала в беспамятство, и Марину пришлось ее нести. Они с Владом рассказали, что загадочный незнакомец, так неожиданно вмешавшийся в спасение девушки, успел дать ей какое-то зелье, которое та послушно выпила. Потом мужчина растворился в темноте подземных коридоров, а Мортена потеряла сознание.

Я сказала о мужчине миллитам, чтобы они не упустили его. В моем понимании он и был тем некромантом, который все это устроил. Каждый раз мертвецы появлялись, когда он в образе ворона начинал каркать. Вполне вероятно, что Мортена по ночам встречалась именно с ним и по какой-то причине доверяла, раз спокойно выпила зелье из его рук. Это давало ему возможность использовать ее, чтобы обвинить Рабана, но что-то, вероятно, пошло не так. Вероятно, девушку вовлекли в эту историю против воли, и ей удалось сбежать из того места, где некромант ее держал, а он отправил за ней мертвецов, чтобы избавиться от ненужного свидетеля. И сам наблюдал за происходящим, обратившись в птицу. Когда стало понятно, что у Мортены есть шанс спастись, он вмешался, чтобы оказаться рядом и дать ей какое-то зелье.

Версия была неплоха, но в ней многое не стыковалось. Почему некромант просто не убил Мортену с самого начала, ведь с трупом обвинение в убийстве выглядит более убедительно? Зачем вмешался в нашу схватку с им же посланными мертвецами, если мог просто дождаться, когда те разорвут нас вместе с его беглянкой? Да и зелье его не убило девушку… Чтобы узнать ответы на все вопросы, нужно было незнакомца поймать, поэтому я сказала миллитам и о том, что он умеет обращаться в ворона. Те недоверчиво переглянулись, явно подозревая, что у меня от пережитого ужаса поехала крыша, но потом один из них высказал разумное предположение:

– Возможно, тумалонец.

Остальные кивнули, и у меня появилась надежда, что к моему предостережению они отнесутся со всей серьезностью.

Карантин нам устроили в заброшенной части замка. Судя по всему, когда-то здесь находился и прежний лазарет, а бытовая магия позволила за пару минут привести в порядок несколько кроватей. На одну из них уложили Мортену, которую Колт осмотрел лично и вынес вердикт:

– До утра терпит.

Очевидно, это означало, что девушка может обойтись без помощи профессионального лекаря до восхода солнца. До тех пор к нам никого не собирались подпускать. Хотя, на мой взгляд, это было странно: ведь миллиты тоже находились ночью в Мертвом лесу, а их на карантин никто не сажал. Впрочем, сил спорить или выяснять что-либо у меня не было. Я могла лишь ждать рассвета и время от времени посматривать на мрачного Колта, который, в свою очередь, кидал на меня такие взгляды, что становилось понятно: как только выйду отсюда, меня ждет очень неприятный разговор.

Когда солнце наконец заглянуло в окна старого лазарета, у меня отлегло от сердца. Мортена не вспыхнула ярким пламенем и не закричала страшным голосом, мечась по помещению. Она продолжала мирно спать.

– Вот видишь, – улыбнулась я, глядя на Колта. – Никакая она не нечисть.

Тот лишь одарил меня еще одним мрачным взглядом и наконец разрешил переместить девушку в действующий лазарет, а нам – вернуться в свои комнаты. Точнее, в свои комнаты вернулись все, кроме меня. Мне Колт велел ждать его в кабинете для того самого разговора.

Я не сопротивлялась. Послушно отправилась в кабинет под присмотром молодого миллита, который остался у двери, когда я вошла внутрь. Это уже вызвало тревогу, поскольку делало меня похожей на арестантку. Может, я мимоходом нарушила какой-то важный закон? Ах да… Мертвый лес – запрещенное место. Как и закрытая часть замка. Кажется, меня ждет отчисление и тюремный срок.

Впрочем, сейчас мне было плевать. Я радовалась тому, что Мортена вернулась живая и невредимая. Ну, почти. Достаточно невредимая, чтобы с Рабана сняли обвинения. Почему-то сейчас для меня это было важнее.

Время шло, а Колт что-то не торопился устроить мне разнос. Я ждала его, сидя в кресле, предназначенном для посетителей, и сама не заметила, как постепенно свернулась на нем калачиком и уснула.

Проснулась, когда почувствовала, что солнце безжалостно бьет в глаза. Зашевелилась и с удивлением обнаружила, что уже не сижу в кресле, а лежу под пледом на небольшом диване. Диван этот, правда, стоял на том же месте, что и кресло, и был подозрительно на него похож. Рядом кто-то шуршал бумагами. Я не без труда села, потерла глаза и огляделась.

Колт сидел за столом и что-то писал, сверяясь с каким-то документом. Солнце светило так, что становилось понятно: рассвет давно остался позади, близится закат. Неужели я проспала здесь весь день?

– Я не стал тебя будить, решил дождаться, когда ты сама проснешься, – спокойно сообщил Колт, не отрываясь от своего занятия и даже не поднимая на меня взгляда. – Похоже, ночь тебя вымотала.

– Есть немного, – хрипло призналась я, растирая рукой лоб.

Голова была тяжелой, как после попойки. И несмотря на то что я проспала почти весь день, все равно ужасно хотелось спать.

– Я не знаю, что мы будем делать дальше, Ника, – все тем же спокойным голосом, в котором таилось нечто опасное, заметил Колт, наконец отложив бумаги и вперив в меня внимательный взгляд. – По-хорошему, я должен отчислить тебя, Марин Николеску и Владимира Рихарда, после чего передать вас в руки правосудия, чтобы вам назначили наказание.

– Не трогай Марин и Влада, – тихо попросила я. – Они пошли туда из-за меня.

– Они знали прежде о том, что в закрытую часть замка можно попасть через потайной проход в стене?

– Нет, – быстро ответила я, не глядя на него. – Это было известно только мне.

– Знаешь, что я по-настоящему ненавижу? Когда мне врут. Даже если врут из лучших побуждений. Кто-то должен был рассказать тебе о проходе. Кто?

– Никто. Я просто видела, как им пользовалась Мортена!

– Таким образом ты в лучшем случае могла узнать о его существовании. Но для его открытия требуется сложное тайное заклятие. Ты даже знать о таких еще не должна, не то что применять. Кто тебе рассказал? Рабан? Так вы попали в Мертвый лес в первый раз?

Я промолчала. Отпираться было бессмысленно, и я решила, что имею право не свидетельствовать против себя.

– Ты зря молчишь. Он твоей преданности все равно не оценит. Он дракон, даже если лишился прежнего положения. Драконы любую помощь и любую жертву воспринимают как должное. Его, кстати, уже отпустили.

Я подняла на отца удивленный взгляд, в котором наверняка отразилась и радость, потому что он недовольно поморщился.

– Мортена жива. Благодаря тебе у миллиты есть другой подозреваемый, а Рабан, как я уже сказал, остается драконом. Без серьезных оснований никто не станет держать драконьего лорда, пусть и бывшего, в заключении. Мало ли что.

– А того мужчину нашли? – рискнула я подать голос. – Некроманта.

Колт покачал головой.

– Подземелье пока обыскивают, но оба входа охраняются. Он не уйдет. Даже если он очень хорош в маскировке, рано или поздно ему надоест прятаться.

– Там есть комната, скрытая. Дверь замаскирована под стену…

– Я знаю, – припечатал Колт, подтверждая все прежние догадки насчет его осведомленности. – Чего я не знал, так это того, что кому-то удалось открыть тайный проход. Как только Мортена очнется, мы спросим у нее, как она узнала ключ. Варг уже заявил, что не в курсе подробностей. Не исключено, что тоже врет. Откуда заклятие известно Рабану, я догадываюсь.

На этих словах я снова посмотрела на Колта, заинтригованная, но тот лишь усмехнулся.

– А тебе не скажу. Откровенность – это взаимная штука, понимаешь ли. Либо ты откровенна со мной, либо я тоже играю в молчанку.

Я только тихо фыркнула и дернула плечами, мол, оставь свои тайны при себе. Вместо этого спросила:

– Меня сразу арестуют? Как только выйду отсюда?

Колт некоторое время молчал, потом вздохнул и неожиданно мягко возразил:

– Тебя не арестуют. Отчислений тоже не будет. В целом, все обошлось. Мортена жива и не стала нечистью. Проход в заброшенное строение надежно закрыт, ключ изменен, и теперь его не знает никто, кроме меня. Давно надо было так сделать, но… ладно, неважно. Некромант, устроивший все это, загнан в ловушку и будет пойман, это вопрос нескольких часов. Так что миллите есть, кого наказать. К счастью, Мелиса имеет некоторое влияние на капитана Бенсона. Она уже попросила за тебя и твоих друзей.

– Какое влияние она на него имеет, тоже не скажешь? – нарочито равнодушно уточнила я.

Колт снова усмехнулся, и мне впервые за весь разговор пришло в голову, что его спокойствие и мягкий тон объясняются обычной усталостью. Похоже, он после безумной ночи еще не ложился. А пока спала я, вся его злость выгорела.

– Мне кажется, все и так очевидно. Бенсон влюблен в нее до потери здравого смысла. И такая любовь его однажды погубит. Но пока этого не произошло, мы имеем возможность извлекать из нее определенную пользу. Хоть это и не совсем достойно.

Я кивнула и осторожно уточнила:

– Наверное, я должна сказать «спасибо»?

– Если не хочешь, не говори, – отмахнулся он. – Я делаю все это не ради твоей благодарности.

– А почему? – вырвалось у меня.

– Потому что ты моя дочь. И ты здесь, потому что я обещал защитить тебя. Я выполняю свои обещания.

Не совсем то, что мне сейчас хотелось услышать, но я все равно выдавила:

– Спасибо.

– Пожалуйста. Если ты больше ничего не хочешь мне сказать, можешь идти к себе. Завтра будет обычный учебный день, а ты, кажется, еще не до конца восстановилась. Тебе надо набраться сил.

Я кивнула, но не двинулась с места, воскрешая в памяти ночные события.

– Там была горгулья, – тихо поведала я, пытливо глядя на отца. – Ночью. В лесу.

– Там было целых три горгульи, – спокойно отозвался Колт. – Я отправил их на защиту Мортены.

– Нет, я не об этих, – досадливо отмахнулась я. – Там была другая горгулья. Настоящая. Огромная, живая. В таком странном одеянии… Немного на твою парадную форму похоже, только вместо плаща – крылья. Перепончатые. Разве такое возможно, Энгард?

На его лице не дрогнул ни один мускул. Он не отвел от меня взгляда, не смутился. Лишь равнодушно пожал плечами и спокойно ответил:

– Конечно, нет. С тех пор как мы потеряли возможность обращаться. Что-то еще?

Ответ меня категорически не устроил, но я не стала допытываться. Мотнула головой, выбралась из-под пледа, сползла с дивана и молча покинула кабинет.

Поднимаясь на свой этаж, я подумала, что неплохо бы зайти к Мелисе и поблагодарить лично и ее тоже, но решила отложить это до момента, когда мы встретимся на занятиях. Вдруг она отдыхает?

Впрочем, когда я добралась до наших комнат, мысли о благодарностях вылетели из головы. У моей двери стоял Рабан. Судя по всему, он недавно постучался и теперь ждал ответа. Услышав на лестнице шаги, обернулся, и на мгновение показалось, что в его взгляде промелькнуло облегчение. Но это могло быть и иллюзией, ведь через секунду он заледенел.

– Профессор Рабан, вас отпустили, – усмехнулась я, используя нарочито легкий и при этом официальный тон. – Поздравляю!

И толкнула дверь, собираясь скрыться за ней, но дракон без приглашения последовал за мной в комнату. Сердце отчего-то тревожно екнуло.

– Что ты устроила ночью? – едва не прошипел он.

Да, прав отец: благодарности я не дождусь.

– Да ничего такого, – я повернулась к нему, скрещивая руки на груди. – Просто спасла девчонку, в убийстве которой тебя обвиняли, чтобы обвинение развалилось. Можешь не благодарить.

– И не собирался! Это надо было додуматься на глазах у всех воспользоваться тайным проходом, чтобы вылезти прямо в лапы мертвецам! Тебе в прошлый раз было мало? Тогда не погибла, решила повторить попытку?!

– Ах вот что тебя заботит, – горько усмехнулась я. – Что твой тайный ход закрыли. Так некроманта почти поймали…

– Да, и мне теперь ни за что до него добраться, потому что миллиты сами им займутся!

Я буквально почувствовала, как внутри что-то лопнуло, какая-то натянутая до предела струна. Усталость уступила место злости, и теперь уже я зашипела, как потревоженная змея:

– Пошел вон, чертов ты эгоист! – Я изо всех сил толкнула Рабана, пытаясь выставить его за дверь. С тем же успехом я могла бы попытаться сдвинуть с места каменную статую. – Если хотел добраться до некроманта первым, надо было шевелиться быстрее! Сам все ушами прохлопал. А теперь убирайся!

Я снова толкнула его, даже попыталась ударить, но мои запястья в одно мгновение перехватили, а я оказалась прижата к стене без какой-либо возможности высвободиться.

– Ты бестолковая и сумасшедшая! – прорычал Рабан мне в лицо. – Ты могла погибнуть там, ты это понимаешь?

– А это уже не твоя забота! – процедила я в ответ, все же предпринимая бессмысленные попытки выскользнуть из его хватки.

– Еще как моя, – возразил Рабан.

Я вдруг поняла, что его лицо снова совсем близко. Настолько, что я видела только карие глаза и ощущала горячее дыхание на своих губах. Силы сопротивляться мгновенно пропали, я замерла, чувствуя, как пересохло во рту и как безумно бьется сердце в груди. Воздух застрял где-то в легких, а по телу прокатилась дрожь, хотя мне не было холодно. Наоборот, меня обжигало жаром его тела, как той ночью. Но слои одежды несколько мешали почувствовать это в полной мере.

Стальная хватка на моих запястьях медленно ослабла. Руки Рабана шевельнулись, ладони скользнули по ладоням – и вот уже наши пальцы переплелись, а губы после бесконечно долгой разлуки наконец снова встретились. Поцелуй получился жадным, требовательным, каким-то отчаянным. Словно мы оба ему сопротивлялись, но что-то внутри ломало это сопротивление, сметало все преграды. Как если бы это была базовая потребность, как стакан воды во время изнуряющей жажды.

Ладони Рабана скользнули к моему лицу, потом опустились по телу вниз, руки сомкнулись вокруг талии, прижимая ближе к нему. Я, в свою очередь, обняла его за шею, не удержалась и запустила пальцы в длинные густые волосы на затылке, сегодня стянутые лентой не очень аккуратно, словно наспех. Жалящие, жадные губы Рабана опустились ниже, впиваясь поцелуями в шею, и я смогла наконец глотнуть немного воздуха, чувствуя, как рвется наружу стон. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь его сдержать, и это внезапно отрезвило.

Вспомнился высокомерный тон и пренебрежительный взгляд Рабана, когда он говорил о проведенной со мной ночи. Мол, чисто в медицинских целях, ничего не значило, все равно я не был первым… Обида, обжегшая меня тогда, сейчас вновь подняла голову, заставляя потянуть Рабана за волосы так, чтобы сделать ему больно. Я изо всех сил оттолкнула его, для верности еще и отдавив ногу. Иногда болевые приемы очень кстати: неплохо отрезвляют.

– Что?.. – тяжело дыша, прохрипел Рабан. Выглядел он немного растерянным и как будто дезориентированным. – Ты чего?

– Я чего? Это ты чего?! Что в этот раз стало бы твоим оправданием, а? Вроде я не при смерти. Или где первый раз, там и второй? Если ты по какой-то своей драконьей безмозглости решил, что из меня выйдет неплохая постельная игрушка, то ты здорово ошибся! Убирайся отсюда! Я больше не хочу тебя видеть. Желательно никогда!

Несколько секунд он стоял неподвижно, глядя на меня так, что становилось страшно. Страшно, что сейчас он захлопнет дверь, сгребет меня в охапку, отнесет на кровать и все равно продолжит начатое. У меня ведь может не хватить благоразумия все же выгнать его. Потому что даже сейчас мне до боли хотелось снова прикоснуться, обнять, поцеловать, почувствовать тепло ответных прикосновений… Почувствовать все то, что было ночью после нашей вылазки в Мертвые земли.

Но вот чего мне точно не хотелось, так это стать девочкой для развлечений. Может быть, большая и чистая любовь – это что-то из области сказок для слюнявых мечтательниц, но я хотела как минимум уважения.

Ничего так и не сделав и не сказав, Рабан наконец вышел из моей комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что на потолке качнулась люстра.

* * *

Когда просыпаешься перед закатом, день получается коротким. И уснуть в правильное время становится очень и очень нелегко. Поэтому после полуночи я просто заставила себя лечь и уже бог знает сколько времени крутилась с боку на бок, все пытаясь устроиться поудобнее, но мне это категорически не удавалось. В голову лезли мысли о ночных злоключениях с мертвецами, загадочном некроманте, не менее загадочной твари, которой не может быть, разговоре с отцом и столь неожиданном поцелуе с Рабаном. Я честно пыталась проанализировать случившееся и понять собственные чувства, но то и дело скатывалась в дурацкие фантазии. О том, как лично ловлю некроманта, а все мною восторгаются. Отец смотрит с неподдельной гордостью и крепко обнимает, а Рабан позже в личной беседе признает, что потерял от меня голову с первых дней знакомства и все это время просто искал предлоги, чтобы быть рядом.

В общем, в голову лезли исключительно бредовые мысли. За окном шуршал дождь, в камине еще иногда потрескивали угли, и где-то завывал ветер, снова заставляя думать, что я слышу то ли чей-то плач, то ли тихий стон.

Внезапно, среди всего этого понятного и вполне привычного фонового шума, послышался скрип двери. В первую секунду я решила, что это Мелиса собралась куда-то на ночь глядя. Потом поняла, что ни разу не слышала скрипов ее двери.

Это была моя дверь…

Стараясь не шевелиться, я осторожно приоткрыла глаза. Света луны хватало, чтобы разобрать очертания обстановки комнаты, но я не увидела никого постороннего. Зато, присмотревшись, поняла, что моя дверь действительно слегка приоткрыта.

«Опять кошмар», – попыталась убедить я себя, чувствуя, как сердце сорвалось в галоп.

Я была уверена, что не сплю, но мне всегда так казалось, пока я не просыпалась по-настоящему. Замерев, я ждала развития событий, но ничего не происходило. Я чувствовала, что кто-то стоит на пороге моей комнаты, слышала чужое дыхание, но не понимала, почему этот человек не входит. Я одновременно хотела этого и боялась. Мало ли кто там… И что ему нужно. В лучшем случае это Рабан, тогда ничего, кроме самоуважения, я не потеряю.

«Позвать, что ли? – тоскливо подумала я, непроизвольно задерживая дыхание. – Мол, заходи, чего стоишь…»

Едва эта мысль промелькнула в голове, как на край двери легли тонкие бледные пальцы. Нет, точно не Рабан: рука была женской. Но вместо того, чтобы открыть дверь шире и войти, неизвестная ночная гостья потянула ее к косяку, и через секунду дверь захлопнулась.

Я приподнялась на локте, спрашивая себя, надо ли выйти и посмотреть. Здравый смысл твердил, что лучше остаться в комнате, хватит с меня приключений, но любопытство требовало иного. И как всегда, оно победило.

«Пора бы уже спать в одежде, чтобы не тратить на это время», – подумала я, натягивая штаны и тунику. Хорошо, что я хотя бы не имею привычки убирать повседневные вещи в гардеробную.

За дверью, конечно, никого уже не оказалось, но стоило посветить шаром на ступеньки убегающей вниз лестницы, как я увидела мелькнувший на самом последнем пролете подол белой рубахи. Ноги торопливо понесли меня следом, в то время как сердце болезненно колотилось, иногда почти замирая от страха.

На первом этаже я снова увидела фигуру в белой рубахе: та как раз исчезала за поворотом.

– Мортена? – прошептала я, ибо мне показалось, что это была именно она.

Возможно, девчонка пришла в себя посреди ночи и теперь не понимает, где она? Мало ли как на ее психике сказалось случившееся.

Я прибавила шаг, стараясь догнать девушку, но, когда добежала до поворота, ее впереди уже не оказалось. Конечно, я все равно прошла по коридору до конца, потом свернула в другой – исключительно наугад. И на мгновение застыла, увидев на полу небольшую темную лужу. Наклонившись и присмотревшись, я поняла, что это кровь. Кровавый след тянулся и дальше, словно здесь кого-то тащили.

Чувствуя, как холодеют руки и ноги, я пошла по следу, и тот привел меня в главный холл. Пустой, безмолвный, погруженный, как и весь замок, в кромешную темноту, с убегающей наверх широкой главной лестницей и запертыми входными дверями. По окнам стучал дождь – совсем как в тот вечер, когда я впервые оказалась здесь.

Вот только тогда у стены не лежало неподвижное тело в белой длинной ночной сорочке. А сейчас лежало. И над ним кто-то склонился.

«Беги, дура! Беги отсюда!» – орали инстинкты, но меня вновь словно парализовало.

А тот, кто склонился над безжизненной девушкой, заметил свет моего шара и повернулся.

– Ламберт… – выдохнула я, не веря собственным глазам.

Рабан медленно выпрямился, вскидывая руки и выставляя их ладонями вперед. На его подрагивающих пальцах темнели пятна крови.

– Это не я, клянусь, – тихо и взволнованно пробормотал он. – Я лишь хотел помочь. Но она мертва…

Медленно, как во сне, я подошла ближе, неотрывно глядя на мертвенно-бледную девушку. Это была Мортена. Но тогда кого я видела в коридоре? Даже Рабан не успел бы убить ее там и притащить сюда. А мне все же не хотелось думать, что он может быть убийцей.

Я перевела взгляд на растерянного дракона. На нем были только брюки и рубашка с закатанными до локтей рукавами. На запястьях виднелись почти сошедшие следы злоупотребления магией, но никаких свежих раздражений, равно как и светящихся символов.

– Это не я, – повторил он, глядя мне в глаза. И мне показалось, ему очень важно, чтобы я поверила.

Но я ничего не смогла ответить. Взгляд упал на стену за его спиной, которую теперь освещал шарик на моей ладони.

– О боже… – выдохнула я, поднимая свет чуть выше, чтобы прочитать всю надпись, выведенную кровью. – Посмотри…

Рабан послушно повернулся и отступил на два шага, оказавшись рядом со мной.

Надпись гласила: «За грехи отцов ответят дети».

Я испуганно посмотрела на Рабана, он на меня – удивленно. Потом снова повернулся к стене и… неожиданно обнял меня за плечи, словно обещая защитить от пока неведомой нам угрозы.

Продолжение следует…

Вторая часть дилогии: «Академия Горгулий. Избранница дракона».