Глава 27. Ответ

Знакомый переливистый смех заставил Майю обернуться. Она удивленно посмотрела на маму, присевшую у кустарника с большими красными розами. Майя часто видела ее вот так гуляющую в саду у их дома и любующуюся цветами. Распущенные каштановые волосы женщины блестели на солнце золотом, на губах играла та мягкая улыбка, от которой на душе становилось так же тепло, как от глотка теплого молока.

— Мне всегда становится грустно от этого, — сказала женщина, поглаживая большие алые лепестки тонкими пальцами. — Всегда так печально, когда они вянут и опадают.

Майя хотела подойти к матери и обнять ее, напомнить, что пройдут холода, и розы зацветут вновь, но не смогла сдвинуться с места. Сбоку послышался звон. Опустив глаза, Майя увидела на запястьях тяжелые оковы. Она испугалась и попыталась вырваться, но тщетно. Оглянулась и поняла, что стоит в каменной комнате с засохшими следами крови на стенах. Из темноты перед ней вышел триумфально оскалившийся Морган.

— Я знаю, какие розы никогда не вянут, — потянулась его рука к Майе. — Я подарю тебе много таких роз, темная колдунья…

Девушка закричала, вырываясь, но бесполезно — цепи только звенели громче, словно смеялись над ее отчаянными попытками уйти от неизбежного…

***

Майя резко вскинула голову, задыхаясь от крика. Плеча коснулась чья-то холодная ладонь, и девушка быстро поползла назад, как можно дальше от силуэта, нависшего над ней во тьме.

— Майя, спокойно, ты в безопасности, — прозвучал мужской мягкий голос.

— Маскарон? — замерла девушка.

Послышался щелчок пальцев, и яркий свет залил комнату, резанув по глазам. Майя часто заморгала.

— Как себя чувствуешь? — обеспокоенно склонился к ней мужчина.

Он стоял у изголовья кровати. Сама она сидела почти на краю, еще пару движений — и свалилась бы на пол. Через полупрозрачный балдахин увидела покои мага с темной массивной мебелью и гобеленами.

— А что случилось? — спросила растерянно. Она чувствовала, как ткань на спине прилипла к коже от холодного пота. Неясный страх путал мысли.

— Это ты мне скажи, — слегка свел брови мужчина. — Ты призвала меня, когда тебя почти схватил стиратель. Твое тело в порезах, да и вид там был такой, словно тебя в грязи вываляли. Что произошло? Они не поверили тебе?

Девушка растерянно глянула на Маскарона, потом ее внимание привлекла собственная забинтованная рука, усеянная лечебными рунами. Марлю зачаровали так, чтобы она стала твердой, и не давала шевелить опухшей кистью. И тут воспоминания обрушились на Майю, словно кто-то открутил шлюз и пустил огромный поток последних событий в сознание. То, что сначала вспыхивало в памяти отдельными кусками, как картинки странного и местами кошмарного сна, теперь приобрело яркие контуры. И будто перед Майей протерли запотевшее стекло — она увидела четко и ясно все, что пережила за последние пару суток.

Живот пронзили сотни ледяных иголок. Майя резко откинула покрывало и спешно соскочила с кровати, игнорируя отозвавшийся в порезах зуд. Оказалось, на ней была ночная рубашка до колен. А раны заново обработаны и перевязаны. Только одежда и травмы были последним, что сейчас Майю волновало.

— Сколько я проспала?!

— Почти два дня.

— Почти два дня?! — ужаснулась Майя. — Мне срочно нужно к отцу! Его же могли схватить! — она стала искать по комнате одежду, но, кроме бархатного черного халата на диване, ничего не увидела.

— Твой отец в Академии, никто его не схватил, — успокоил Маскарон, взял графин у прикроватной стойки. Увидев воду, Майя поняла, что горло жжет от жажды. За несколько секунд она осушила полный стакан. — Успокойся и расскажи, что случилось, — попросил маг, внимательно наблюдая за ней. — Почему стиратель из Ковена гнался за тобой? Я думал, ты призовешь меня, когда расскажешь про мой народ отцу.

Майя задержала взгляд на маге. Некоторое время неотрывно смотрела на Маскарона и осознавала, как ошибалась. С самого начала ее желание остановить войну было обречено на провал… Верховный Ковен и король хотят войны не меньше, чем Маскарон. Может даже больше. Эта правда резанула примерно так же, как кровавая роза. Майя села на край кровати, потупившись на свои колени. Она вспомнила мастерскую проклятий и тела на столах. Ковен приказал Моргану готовиться к бойне и создавать заклинания для убийств. Все вокруг уже давным-давно ждут сражений, и лишь она одна по слепой наивности еще думала, что этого можно избежать.

Маскарон ожидающе наблюдал за девушкой. Когда же он подошел к ней, Майя подняла на него хмурый взгляд.

— Теперь я знаю, — посмотрела она в глаза магу, — все, что ты сказал, правда. Твоя сестра и народ… Морган это знал. Весь Верховный Ковен знал. Они не согласятся на мир. Прости…

Она опустила глаза и снова потупилась на колени. До чего же она была глупа! До чего же слепа! Маскарон слегка прищурился и присел перед Майей, заглянул ей в лицо.

— Тебе не за что извиняться, ты пыталась сделать правильно. Расскажи, что пошло не так? Ты успела увидеться с отцом?

Майя вымученно отвела взгляд. Не хотелось еще раз проходить через все то, что она пережила. Но Маскарон бережно сжал ее ладонь, и хоть рука у него оказалась прохладной, его нежное прикосновение подействовало успокаивающе. Она уже в безопасности, здесь Моргану до нее не добраться. Собравшись с силами, Майя поведала, как маг Ковена ее поймал, как пытал в каменной комнате, и как ей повезло выбраться из темницы с одним заключенным, пока стиратель не догнал их.

— Ему кто-то рассказал обо мне, — тихо произнесла Майя. — Он знал о моих шрамах на груди, вот только понятия не имею, откуда.

— А кто о них еще знал? — прищурился маг.

— Отец, Эльдар и один учитель… Но они бы меня не сдали.

— Яхонт Красный ведь работает на стирателя Ковена, — заметил Маскарон. — Разве не Морган дал ему право на свободную охоту?

— Нет, Эльдар бы не рассказал обо мне, — возразила Майя. — Зачем бы ему?!

Она поймала красноречивый взгляд мужчины и запнулась. В свете последних событий Эльдар ведь думает, что она его предала. Что перешла на сторону Маскарона. И как бы он поступил, чтобы помешать ей работать с магом в маске?

— Нет! — резче прежнего ответила Майя. — Нет и еще раз нет!

— Я говорил тебе — он наш враг.

— Но тогда почему он сам меня не допрашивал? Это делал Морган, а не он!

— Может, потому что этот монстр искал меня? — заметил маг. — Они ведь могли работать вместе.

Майя потрясенно посмотрела на мужчину. Неужели Эльдар сдал ее Моргану, а сам кинулся по следу Маскарона? Неужели доверил стирателю наказать ее? Но Морган сказал бы ей, что это Эльдар. Или нет?

Девушка помотала головой, словно старалась вытрясти эти мысли из головы, как запутавшуюся в волосах листву. Все в ней кричало не соглашаться с подобным обвинением, но в памяти то и дело всплывали яростные глаза юноши, когда он понесся на них там, над озером. Он был в бешенстве, если не хуже. И что если злость заставила его рассказать все Моргану, и тот заверил парня, что разберется с этим? Что если Эльдар попросту отдал ее магу Ковена, чтобы она не мешалась у него под ногами?

«Нет, не мог он этого сделать! Не мог!» — отчаянно твердила себе Майя, но как ни старалась, не видела другого логичного объяснения. И эта мысль вонзилась в сердце обжигающим ножом. Ее точно кто-то предал. И из всех только у одного были на это причины…

Майя стиснула зубы и подняла глаза на Маскарона. Сейчас не время поддаваться сомнениям, надо действовать рассудительно. Пока насчет Эльдара ничего не ясно, она сосредоточится на другом нерешенном вопросе.

— Мне нужно поговорить с отцом. Я должна убедиться, что с ним все в порядке.

— Его не тронут, — заверил мужчина.

— Но Морган…

— Северин Морган — маг из столицы, — перебил Маскарон. — В Чарогорье при всем его влиянии он чужак, в то время как твой отец признанный герой города. Что бы он тебе там ни сказал, так просто этот паршивый шакал не упрячет за решетку одного из сильнейших чародеев Цветоча. — Майя недоверчиво посмотрела на мага. — Разве я тебе врал до этого? — спросил мужчина. — Поверь мне, твой отец на свободе. А вот тебе появляться в Академии или даже рядом с Семирозом теперь не стоит, если не хочешь подвергать его еще большей опасности.

Маскарон встал, взял с журнального столика газету и протянул Майе. Девушка прочла на первой же странице заголовок, где большими буквами сообщалось: «Шокирующая правда: личность Темной Княгини раскрыта!» Оказалось, очень странно читать о себе в газете, словно речь шла о какой-то другой девушке с таким же именем.

«…верный слуга и рыцарь Его Величества задержал преступницу Майю Семироз, однако допросить так и не успел. Коварная ведьма сговорилась с заключенным и сбежала из камеры. При этом храброму стражу, попытавшемуся остановить ведьму, нанесли смертельную рану. Его едва удалось спасти.

Несмотря на попытки отважного рыцаря Северина Моргана поймать беглецов, ведьме удалось уйти. Рыцарь Его Величества ранен, но жив и продолжит поиски преступников, задействовав все ресурсы городской стражи…»

Майя бежала взглядом по печатным строкам и буквально слышала, как разбиваются вдребезги остатки ее жизни как адептки чародейской Академии. Теперь весь город читал ее имя со словами «коварная колдунья», «дочь-предательница», «продавшая душу тьме»…

Дочитав статью, она опустила газету и первые мгновения не могла даже слова выдавить. Все было не так! Совсем не так! Она пыталась объяснить Моргану, что с Маскароном можно договориться! И что значить «допросить не успел», когда он ее невесть сколько времени воодушевленно мучал, пока ее же кровью резал живьем?! А «храбрый страж» никто иной как преступник, что пришел сделать с ней то, за что по закону принято рубить головы! И, несмотря на это, теперь весь город именно в ней видит злодейку!

— Это же полнейшая ложь! — вспыхнула Майя.

Когда она откинула газету, едва сдержала пекшую боль в глазах. Конечно, ей стоило понимать, что даже побег от Моргана не спасет ее от последствий. Но понимать — одно, а теперь она ясно видела, как рушатся последние мосты к жизни, о которой она мечтала и ради которой столько месяцев отчаянно боролась. Голова ее оставалась на плечах, но все остальное уже беспощадно растоптали. И что хуже всего, какой теперь она предстала в глазах отца? Что он подумал прошлым утром, читая эту газету? Увидел ли в ней предательницу, как и Эльдар?

— А господин Ждан? — хоть горло сжало от подступивших к глазам слез, Майя с усилием удержала голос ровным и подняла взгляд на Маскарона.

Может, ее жизнь безвозвратно разрушена, но город еще стоит целым. Возможно, есть шанс сохранить хотя бы его.

— Ждан? — не понял Маскарон.

— Ждан Стародуб. Это он бежал со мной и должен был встретиться с отцом. Ты вроде как знал его, это ведь от тебя он спрятал воспоминания о сокровищнице Рубинового Замка.

— А, так это тот любитель подземных норок и крысок, — вспомнил маг. — Мои шпионы не сообщали, чтобы Морган кого-то ловил за последние дни — я приказал им внимательно за ним следить. Понятия не имею, где Стародуб сейчас, но точно не у стражей.

— И не в Академии?

Маскарон помотал головой, однако уточнил, что наверняка сказать не может. Майя же про себя отметила, что раз к Моргану в лапы он не попал, это уже хорошо. Счет идет не только в пользу врага. Но даже учитывая это…

— Я не знаю, что делать дальше, — устало выдохнула Майя. — Я думала, что понимаю, что происходит. Но я с самого начала не видела полной картины и глупо полагала, что войну можно остановить, — помотала она головой.

Она пришла в тупик. За отцом теперь наверняка будут следить, она не сможет к нему приблизиться, чтобы не подвергать опасности. Маскарон прав, если его заподозрят в помощи Темной Княгине, все только станет хуже, чем если в нем просто будут видеть отца, которому не повезло с отпрыском. Эльдар же… Нет, она отказывалась верить, что он ее предал. Но и полностью верить ему уже тоже не может. Кому она вообще теперь может верить?

Ощутив, как ее ладонь сжали, она глянула на Маскарона.

— Ты выжила, это самое главное, — мягко заметил маг, все еще стоя перед ней на колене.

— Да, но в итоге все стало только запутанней, а я оказалась бесполезной, — помотала головой девушка. — Ничего не смогла изменить.

Маскарон ответил не сразу. Некоторое время он пристально рассматривал ее лицо.

— Но ты еще можешь изменить.

Майя озадаченно посмотрела на него. Он помолчал, а затем опустил взгляд. Она глянула на запястье левой руки. Ленточки там нет, последний узелок развязан. Она поняла, что Маскарон все еще ждет от нее ответ. Ведь он обещал прийти и пришел. Теперь ее черед выполнить условия и сказать ему свое решение.

— Ты спрашиваешь, стану ли я Темной Княгиней? Даже теперь, после всех моих ошибок? Ты же видишь — я неудачница! Я ничего не изменила!

— Ты не сломалась там, где не каждый бы выстоял.

— У меня не было выбора, иначе я бы погибла, — поморщилась Майя.

— Именно. Однако ты выжила. И вернулась ко мне. Майя, ты можешь еще все изменить, — он сжал ее здоровую руку, поднялся и потянул ее за собой.

Они подошли к трельяжу. Три бульвара вспыхнули за стеклом яркими огнями, явив взгляду красную улицу в центральном зеркале, а затем синюю и желтую — в боковых. Майя видела, как бульвары уходят к трем высоким зданиям на холмах, как гуляют жители города и колесят по улицам повозки. Отсюда и Академия, и Стеклянная Арена, и Оперный Театр выглядели игрушечными, хоть на ладонь клади.

— Ты можешь еще спасти этот город, — тихо произнес Маскарон, став позади нее и бережно взяв за плечи. — Если решишься…

— Решусь начать войну?

— Она и так начнется, но ты можешь повлиять на ее исход. Я дам тебе силу. Целую Армию.

— Если в городе разразится битва, погибнут невинные, — нахмурилась Майя и повела головой, словно боялась, что собственная мысль, как назойливая пчела, ужалит ее.

— Невинные погибнут в любом случае.

— Тогда я не хочу в этом участвовать.

— Пустишь все на самотек?

— Нет, но…

— Я призову Армию в любом случае. Вопрос в том, кто будет решать, за что она станет бороться. — Маскарон понизил голос почти до шепота. — Что она будет защищать или уничтожать?

Майя напряженно посмотрела на мужчину и вернула взгляд к зеркалу. Там гуляли жители города. Вон в толпе показалась молодая женщина с коляской. Мимо нее пробежали двое ребятишек: братик с младшей сестрой спешили к остановке трамвая. Вот старик у скамейки под фонарем гладит такого же пожилого пса с длинными ушами и что-то шепчет старому другу, отчего животное довольно виляет хвостом. Обычные люди с обычными делами. Подобные картины Майя видела много раз, и ничем они ей не казались примечательны. Но сейчас она вспоминала лицо господина Ждана, когда он неотрывно смотрел на небо. Всего лишь небо. Его можно увидеть каждый день. Но отец Луки на много месяцев потерял его для себя. А эти люди вскоре потеряют свою обычную жизнь и дом, как он небо…

— Война неизбежна, но ради чего прольется кровь? — слышала Майя тихий голос мага у самого уха. — Ради наживы королей и алчных магов Ковена? Или ради нового мира, свободного от жадности и жестокости чужаков? Прими свою роль, и ты сможешь защитить то, ради чего твой отец сражался. Защитить то, что он построил за последние семь лет.

Маг посмотрел на центральное зеркало, где горели красные огни. Взгляд Майи приковался к замку на холме в самом конце улицы. Ночью Тайлогос казалась еще волшебнее, купаясь в теплых огнях города, и с тем еще таинственнее, укутанная тенями ночи.

— Защитить, — повторила Майя с придыханием.

Она вспомнила, с какой гордостью отец смотрел на статью, где Тайлогос признали одной из лучших в королевстве. Он никогда не говорил, но Майя понимала, что Академия стала для него спасительным храмом от прошлой его жизни. От ужасов, что он видел и которые сам делал.

— Если город будет твой, то и Академия сможет процветать. Мечта твоего отца сохранится, и пусть сейчас он не поймет, но потом будет благодарен тебе за то, что ты защитила его замок.

— Думаешь, он правда поймет? — напряженно спросила Майя.

— Конечно. Подумай сама, в прошлом он не один десяток лет тоже вел войну. Незримую для простых людей, но не менее кровопролитную. Но что, если я скажу, — повернул лицо девушки за подбородок к себе Маскарон, — что Армия не убьет никого из простых горожан или туристов? И будет подчиняться Темной Княгине, которая пусть и станет злом, но злом во благо. Она разрушит, чтобы построить. Убьет, чтобы другие жили…

Майя сжала губы. Ее сердце колотилось в груди, как маленькая пташка. Мягкий голос Маскарона, словно шелковая лента, вплетался в ее мысли, пленил яркими картинами свободного города, процветающего края и возвышающейся на холме Академии, которую война не загубила в огне.

— …Ты еще можешь все изменить, — маг смотрел на Майю из-под полуопущенных ресниц. — И ты знаешь, что для этого нужно.

Он обратил взгляд Майи к зеркалу. Бульвары исчезли, и в отражении она теперь видела себя радом с Маскароном. Ее лицо сейчас так сильно походило на отцовское. Когда она хмурилась, их сходство становилось самым явным. И Майя вспомнила, как отец уходил по ночам и пропадал на недели, а то и больше. Долгие годы он убивал, чтобы сохранить мир. Ему не нравилось, но он жертвовал своими желаниями и чувствами, чтобы защищать этот город и все Чарогорье. И никогда не жаловался. Как никогда и не пытался уйти от своих обязанностей, ведь таким он был рожден: с даром к темной магии. Как и она…

«Хочешь мира, готовься к войне», — как-то сказал ей отец на очередном их занятии. Тогда Майя не поняла, о чем он, но сейчас осознала смысл каждого слова.

Она должна стать злом. Злом, чтобы дать отпор другому злу, более страшному и ненасытному.

— Какой твой ответ, Майя Семироз? — спросил Маскарон, стоя позади Майи и пристально смотря на девушку в отражении. Глаза его блестели зеленым огнем. — Ты согласна помочь мне в этой войне? Согласна построить со мной новый мир?

Майя напряженно вдохнула, словно ее поставили на край бездонной пропасти. И вдруг то ли от игры света, то ли просто ей показалось, но она увидела такой же зеленый проблеск пламени в своих глазах. В следующий миг с губ ее слетело:

— Да, я согласна.

Слова зависли в воздухе. В отражении Майя увидела, как губы Маскарона изогнулись в улыбке, что стоило бы назвать настолько же победной, насколько и жестокой. Но в следующий миг его взгляд уже стал нежным, и он обошел и остановился перед ней, закрыв вид на зеркало. Девушка настороженно смотрела на него, не зная, как реагировать на то, что он стоял к ней так близко.

— И что дальше? — спросила она, стараясь оставаться спокойной, хотя это было трудно под цепким, даже поедающим взглядом мага.

— А дальше, моя Княгиня, — благоговейно прикоснулся он пальцами к ее щеке, — мы завершим эту игру и перейдем к новой.

— Что за новая игра?

— Игра, где мы с тобой оставим от всех наших врагов только прах. — Он отступил, хотя и неохотно. — Тебе нужно отдыхать, маленькая ведьма, — мужчина направился к дверям. — Смех и Грех тебя всем обеспечат. Чувствуй себя как дома. Хотя это ведь и есть твой новый дом, — довольно ухмыльнулся он, задержавшись на пороге.

За магом хлопнула дверь. Некоторое время Майя стояла и смотрела туда, где скрылся мужчина. И осознавала, на что только что дала согласие.

Она подошла к постели и присела на ее край. Как ни странно, после бури мыслей минуту назад в голове вдруг наступила тишина. Лишь собственное сердце скакало так, будто все еще считало, что она спасается от погони. И хоть кандалы больше не терли кожу на запястьях, Майя не могла лишиться предчувствия, что она сама еще нескоро посмотрит на небо свободной.

***

Выйдя за дверь, мужчина направился по каменному коридору. В подземелье Стеклянной Арены сейчас, кроме работающих призраков, почти никого не было, потому маг не стал надевать маску. Вскоре он вышел в холл, где бурлил шампанским фонтан с позолоченными листьями папоротника и распустившимся на верхушке жар-цветом.

У лестницы, ведущей в пустующий зал, стояла Смех. Она поклонилась хозяину.

— Мастер, господин Кламорис уже ждет вас.

Маскарон кивнул и спустился по лестнице. Его шаги тут же отбились от высоких стен и рассеялись под сводчатым потолком. Валериан ждал его на другом конце зала, рассматривая трон на пьедестале. Полностью высеченный из черного мрамора, с множеством зазубрен и широкими мраморными крыльями из-за спины, престол выглядел угрожающе и воинствующе, подобно доспеху. Чаши с ядовито-зеленым огнем по бокам пускали по темному камню мрачные блики.

— Господин Маскарон, — поклонился колдун, когда маг остановился рядом и посмотрел на трон, — он восхитителен. Впрочем, как и все ваши творения.

— Это всего лишь подставка для более восхитительного моего творения, — заметил Маскарон.

— Да, к слову, как наша Княгиня? Вы спокойны, стоит полагать, что ничего непоправимого не произошло?

— Все произошло так, как и должно было произойти.

Валериан удивленно глянул на мага, а заметив на его губах ухмылку, которую не раз видел во время их партий в шахматы, прищурился. И вдруг выдохнул, с неверием смотря на Маскарона.

— Тьма Бездонная, не говорите мне, что вы с самого начала знали… — И он запнулся, поймав предупреждающий взгляд мага. Валериан откашлялся и более спокойно продолжил: — А я все думал, что означает тот край доски. Но это ведь могло все обернуться очень скверно для вашей фигуры… В руках врага с ней могло случиться все, что угодно.

— Чтобы получить госпожу ада, нужно сначала познакомить ее с адом. Этот урок был необходим для будущей Темной Княгини.

— Что ж, запомнит она его надолго, — буркнул колдун, а заметив острый взгляд Маскарона, спешно уточнил: — Согласитесь, это знакомство могло стоить ей жизни.

Маг снисходительно глянул на Валериана как на мальчишку, которому надо объяснять очевидные вещи.

— Без риска не получить большой награды. Я верил, что она выживет. Верил, что пешка справится и придет ко мне уже готовая принять свою новую форму. Не удивляйся так, — увидел еще более озадаченный взгляд колдуна Маскарон. — Многие фокусы довольно просты. Порой все, что нужно — это хороший сообщник.

Валериан не смог до конца скрыть своей озадаченности. Он поправил ворот камзола и уже по-деловому произнес:

— Тогда примите мои поздравления, господин Маскарон. Вы выиграли очередную партию. Мне пора перестать удивляться. Полагаю, теперь самая большая проблема — Яхонт Красный.

На лицо Маскарона тут же упала тень.

— У него есть то, что может мне все испортить, — согласился маг. От холода в его голосе у Валериана побежали мурашки.

— Тогда я займусь им, — заверил колдун.

— Попробуй, если считаешь, что достаточно хорош.

— Вы думаете, моя магия не справится с одним полукровкой?

— Я думаю, что ни с кем мне так еще не было интересно играть, как с монстром Рубинового Замка. Надеюсь, это послужит тебе достаточным предупреждением. — Маскарон поднялся к трону, провел рукой по подлокотнику с острыми шипами у внешнего края. Затем повернулся к колдуну, глянув на него сверху вниз. Губ его коснулась предвкушающая улыбка. — Мне же пора научить свою новую фигуру играть за черных.

Конец второй книги