Глава 14 · Опасная красота

Левиар

Кажется это была самая тяжелая ночь в моей жизни. Не из-за опасности, а из-за того насколько сложно мне было дождаться утра.

Элира, чтоб её!!!

Что за невыносимая человечка⁈ Да она хуже генерала Кровавого Роя. Того хоть убить можно было, а Элиру…я скорее сожгу к демонам империю, чем позволю хоть кому-то причинить ей боль. Тем более, чтоб причинить её самому.

Но она играет и с моим зверем, и с Бездной.

А я не железный!

До сих пор не понимаю как я умудрился остановиться. Хотя, нет…понимаю. Эта сумасшедшая меня укусила.

Вот уж, не зря говорят, что в легион идут только больные на голову. Адекватных там действительно нет.

Укусить Дракона Бездны. Да люди боятся со мной в одной комнате находиться, а она…

Да уж, а она заставила меня провести всю ночь в ванне со льдом. И что самое обидное — помогло лишь немного.

А она еще со своей ангельской улыбочкой наутро спрашивает: «Как спалось?»

Я искренне собирался вести себя отстраненно, но даже в карете это было сложно. Рука так и норовилась коснуться хотя бы вскользь тонкого запястья, а взгляд не отрывался от нежных, чуть розовеющих щек на морозном воздухе Шаркдерии…

А когда мы вошли в отравленную деревню, то все раздражение разом улетучилось. Осталось одно чувство — желание защитить.

Самое отвратительно, что опасность есть, но врага с которым можно вступить в схватку нет.

Если не считать этого странного белобрысого мужика.

От него так и веет подвохом. По хорошему убить бы его, да и дело с концом. Зачем рисковать?

Все равно здесь все умирают. Скажем, что он тоже заразился, да и всё. Зато можем избежать проблем, которые он может принести.

Судя по взгляду Крэйга в его голове сейчас примерно те же мысли. Хоть в чем-то мы с ним сходимся.

Увы, скорее всего Элира не одобрит убийство ради перестраховки. А зря.

Их общий обожаемый Стилс из циничных реалистов и скорее всего отдал бы именно такой приказ.

После лазарета, этот слащавый хлыщ ведет нас на другую сторону деревни, противоположной от той с которой мы приехали.

А потом внезапно замирает.

Я тут же напрягаюсь. Рука тянется к мечу, а взгляд привычно шарит по горизонту в поисках кровавого тумана.

Но я ничего не вижу и только потом замечаю…

— Что это? — Элира удивленно распахивает глаза.

— Цветы? На снегу? — Мэйзи собирается сделать шаг вперед, но ее удерживает Крэйг.

— Кровавые цветы. Ты ослепла что ли? Всем шаг назад.

Я тут же прячу Элиру за спину.

Этот Домарис медленно разворачивается к нам.

— Что вы. Это совсем не цветы. А нечто гораздо прекрас…

Договорить я ему не даю, а просто одним ударом меча сношу голову.

И в тот же момент снег вспыхивает ало-черным сиянием. Всё приходит в движение. И то, что мы приняли за ответы оказывается…бабочками.

Потрясающе красивыми.

Настолько, что я на мгновение теряю концентрцию и только и могу, что наблюдать за трепетом их алый крыльев оставляющих позади себе черное-золотой светящийся шлейф.

— Фонари! — Выкрикивает Элира.

И зеленый магический свет вспыхивает сильнее, заливая округу.

Морок спадает, но лишь на мгновение.

Бабочки вместого того, чтобы разлететься, наоборот нескончаемым потоком бросаются на фонари.

Погибают, разбиваются, но их все больше… Они попросту залепляют стекло, не давая свету пробиться.

Твою ж мать!

Хаос. Абсолютный, оглушительный хаос.

Мой меч — лишь жалкая зубочистка против этого безумия. Я рублю, секу, размахиваю клинком, создавая вокруг себя вихрь из стали. Бабочки взрываются алыми брызгами, их хитиновые тельца хрустят под лезвием. Но на место каждой убитой прилетают десять новых. Они не атакуют в привычном смысле. Они обволакивают. Плотным, шевелящимся ковром, закрывающим свет, небо, землю.

— ФОНАРИ! — снова кричит Элира, и в ее голосе слышен надрыв.

Я вижу, как Айрис и Мэйзи отчаянно трут стекла своих фонарей, но поток бабочек нескончаем. Они облепляют магические сферы, поглощая свет, словно живые черные дыры. Свет меркнет, гаснет, и с ним гаснут надежды.

И тогда я слышу это. Тихий, прерывистый стон.

Арзас.

Он стоит, опустив руки, его голова запрокинута. Бабочки садятся ему на лицо, на волосы, на плечи, не оставляя ни пяди чистой кожи. Они не кусают, не рвут плоть. Они… мерцают. Их крылья пульсируют в такт какому-то незримому ритму, и я вижу, как глаза Арзаса заволакиваются той же багровой мглой, что была у Тондера в Эльстарте.

— НЕТ! АРЗАС! — вопит Мэйзи, пытаясь пробиться к нему, но Крэйг хватает ее за шиворот и отбрасывает назад.

— Назад — рычит капитан, его клинки мелькают, счищая с себя слой за слоем липких тварей. А в следующий момент коротким удушающим приемом отправляет Арзаса валяться на снег.

— Левиар! — Кричит Элира и в следующий миг меня охватывает ярость.

Чистая, неконтролируемая. Она будто лава закипает во мне.

Они посмели тронуть её. Они посмели тронуть ИХ.

МОИХ.

Я отбрасываю меч. Мне не нужен клинок. Мне нужно очищение.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как Бездна отзывается на мой гнев, наполняя грудь знакомым огнем. Я резко выбрасываю обе руки вперед, и с моих ладоней вырывается поток черно-алого пламени. Пламени, которое должно испепелить все до тла.

Огонь выжигает в воздухе пробел. Тысячи бабочек обращаются в пепел, на миг открывая клочок грязного неба. Я вижу обугленные стены домов, почерневшую землю.

И тут же, словно из ниоткуда, новая туча бабочек вливается в образовавшуюся пустоту. Они летят на огонь, гибнут, но их так много, что они тушат мое пламя массой своих тел. Они адаптируются. Учатся.

Это не битва. Это удушье.

— ЛЕВИАР! — снова голос Элиры, но уже другой. Пугающе слабый, испуганный.

Я оборачиваюсь. Девчонки. Искры.

Они бледные, их руки дрожат. Айрис опускается на колени, ее золотой фонарь почти погас, залепленный плотным шаром из трепещущих крыльев.

Мэйзи, вся в алых брызгах, все еще отмахивается, но ее движения замедляются, становятся вялыми.

Элира пытается прикрыть их, ее зеленый свет едва пробивается сквозь живую завесу, но он тускнеет с каждой секундой.

Они умирают. Не от ран. Эта дрянь высасывает из них магию. Высасывает саму жизнь.

— КРЭЙГ! — реву я, пробиваясь к ним сквозь стену из крыльев и щупалец.

Капитан уже там. Он работает клинками с бешеной скоростью, создавая вокруг девушек небольшой очищенный периметр. Но это капля в море. Его лицо — маска холодной ярости. Он знает. Знает, что мы проигрываем.

— ЗДАНИЕ! — он коротко кидает мне, указывая клинком на ближайший полуразрушенный амбар. — ТАЩИ ИХ!

Я хватаю Айрис, которая уже почти без сознания, перекидываю ее через плечо. Тянусь к Элире, но она качает головой, стиснув зубы, пытается идти сама, ее фонарь — лишь слабый маячок в этом аду.

Крэйг, отбиваясь, подхватывает Мэйзи и тащит за шиворот бессознательного Арзаса.

Мы пробиваемся к амбару. Бабочки бьются о нас, окутывая с головы до ног, залепляя глаза, забиваясь в рот и нос.

Я сплевывая хитином, ослепший от их тел, иду на звук хриплого дыхания Крэйга.

Влетаем внутрь. Крэйг одним мощным ударом сносит с петель массивную дверь, и мы вдвоем заваливаемся в её проем. Темнота. Абсолютная, кроме слабого зеленого свечения фонаря Элиры и ее тяжелого дыхания.

Снаружи доносится настойчивый, яростный гул. Миллионы крыльев бьются о дерево, скребутся, пытаясь прорваться внутрь.

И они пробьются, чтоб их.

Я опускаю Айрис на пол. Она не двигается. Мэйзи, которую поставил Крэйг, прислонилась к стене и медленно сползает по ней, ее глаза закрыты. Элира стоит, опершись о стену, ее грудь тяжело вздымается. Она пытается зажечь фонарь ярче, но свет едва-едва отбрасывает наши тени на стены.

— Арзас… — хрипит она. — Он…

Я молчу. Что я могу сказать?

— Поставь фонарь возле него. Может оклемается, — бросает Крэйг и подходит к заваленному входу, прислушивается. Его спина напряжена.

— Загнали нас как крыс, — говорит он без эмоций. — Или прорвутся, или будут ждать, пока мы не ослабнем окончательно. А может… пока не придет что-то похуже.

Я смотрю на Элиру. На ее бледное, испуганное лицо. На угасающий свет ее фонаря. На бледных Мэйзи и Айрис, лежащих без сил.

Мы в ловушке. В полной темноте. Без еды, без воды. С истощенными Искрами.

С врагом, которого нельзя убить, за дверью.