Глава 13 · Идеальная вежливость

Ночь я провожу в комнате Мэйзи. С Левиаром мы встречаемся только на рассвете за общим завтраком.

И выглядит он немного…помятым.

Блин, он хоть спал-то хоть? А то как-то даже жаль немного. Я ж его оставила в немного эм…взвинченном состоянии.

— Как спалось? — Мило улыбаюсь я.

Левиар бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Потрясающе.

Что еще ему сказать я не знаю, поэтому решаю ограничиться еще одной милой улыбкой.

— Рада за тебя. Мне тоже.

Левиар издает какой-то нечленораздельный рык и на этом наш крайне содержательный диалог заканчивается.

— Ну, излагай, — Крэйг смотрит на Арзаса. — Есть какие-то мысли?

Арзас смущается под его взглядом, но всё же кивает.

— Самое главное — сбор информации. И никаких физических контактов.

— Слышишь, Айрис, — хихикает Мэйзи. — Никаких физических контактов.

Айрис изгибает бровь.

— Я не поняла. А с чего это ты именно на мне делаешь такой акцент?

— Ну, Килсара-то нет, — хихикает Мэйзи. — А так, ты у нас тут самая одинокая и незащищенная. Ну,еще Арзас. Но он скорее в обморок упадет, чем до кого-нибудь дотронется.

— Не упаду я в обморок, — бормочет Арзас и при этом краснеет.

— Так, ладно, если все поели, то выступаем, — Крэйг поднимается.

И мы нехотя следуем за ним.

Дорога на заставу заняла весь день. Чем дальше мы углублялись в приграничные леса Шаркдерии, тем холоднее и безмолвнее становилось вокруг. Сосны стояли густо, как частокол, их ветви, отягощенные инеем, почти не пропускали свет. Воздух был неподвижным и мертвым. Не слышно было ни птиц, ни зверей. Только скрип полозьев наших повозок по снегу и тяжелое дыхание ящеров, которые нас везли

Сама застава оказалась не крепостью, а скорее крупной деревней, обнесенной частоколом. Но и здесь царила неестественная тишина. На улицах ни души. Замерзшие лужицы, наметенные сугробы у порогов, дымок из одной-двух труб. Окна домов были темными, ставни закрыты. Казалось, мы прибыли в город мертвых.

— Вай-бай, ну и жуть. Как на кладбище. Где все? — шепчет Мэйзи, сжимая в руках свой фонарь с новым, чужим стеклом, которое в клубящемся тумане отливает болезненно-зеленым цветом.

— Прячутся, — безразлично констатирует Крэйг. Взгляд серых глаз привычно скользит по пустынным улицам, выискивая угрозу. — Или уже мертвы.

Да уж, капитан как всегда оптимистичен.

Левиар идет рядом со мной, его рука почти касается моего плеча. Пару раз он даже придерживал меня, когда я отходила чуть в сторону.

Левиар напряжен, как струна, янтарные глаза мечутся, анализируя каждую тень. После вчерашнего между нами всю дорогу висит неловкое молчание, но сейчас совсем не до этого.

Мы доходим до центральной площади. И именно тут находится первый признак жизни.

Возле колодца стоит мужчина.

Высокий, статный, с длинными гладкими волосами цвета белого золота.

Его лицо поразительно красивое и спокойное, с большими, почти женственными фиолетовыми глазами, в которых читается бездонная, почти божественная печаль.

Он одет в простую, но чистую одежду, а на тонких красиво очерченных губах играет легкая, учтивая улыбка.

— Приветствую путников. Тем более таких знаменитых, — он кивает на наши фонари. — Неужели к нам на помощь явился сам огненный легион из Ландериза? А где же ваш командор? Где неуловимый дракон грома?

— Многовато вопросов, — прищуривается Левиар. — Тем более, что вопросы должны задавать мы.

— Прошу прощения мою наглость, просто очень рад вашему прибытию, — голос незнакомца низкий, бархатным и невероятно спокойный. Он тут же склоняет голову в почтительном поклоне. — Меня зовут Домарис. Я служу здесь целителем. Позвольте выразить вам глубочайшую благодарность за то, что вы откликнулись на наш зов.

Его манера говорить безупречно вежливая, почти подобострастной, но что-то в ней… отталкивающе идеальное. Словно он читает заученные строки из пьесы.

Крэйг делает шаг вперед:

— Где гарнизон? Где местные?

Домарис печально вздыхает, а его аметистовые глаза наполняются искренней печалью.

— Увы, великий капитан. — Он подходит к Крэйгу и берет его за руку, но тот раздраженно Болезнь и безумие не пощадили никого. Большинство стражников пали, защищая нас. Остальные… заболели. Их я содержу в моем лазарете, дабы они не навредили себе и другим. А жители… они боятся. Кто может — уехал. Остальные заперлись в своих домах, опасаясь и болезни, и… вас.

— Нас? — хмурится Арзас, насторожившись.

— Прошу простить их невежество, — мягко улыбается Домарис. — Они простые люди. В чужеземцах они видят только еще большую беду. Я, конечно же, знаю, что это не так. Ваше присутствие — луч надежды в этом море отчаяния.

Проклятье, ну почему это так странно.

Вроде он нормально говорит, но при этом….никто так не общается.

Его голос и слова высокопарные и сладкие. Слишком сладкие.

Я чувствую, как по спине пробегают мурашки.

Левиар рядом со мной издает тихий, предупреждающий рык.

Он тоже чует угрозу или это просто неясный голос интуиции?

— Покажи нам лазарет, — приказывает Крэйг. — И место, где было последнее нападение.

— Конечно, — Домарис снова склоняет голову. — Следуйте за мной. Но, прошу вас, будьте готовы к ужасным зрелищам. Болезнь, что поразила эти бедные души, безобразна. Она не щадит ни плоть, ни разум. Впрочем, вы же из огненного легиона. Уверен, вы закалены и более страшными зрелищами. Например, как в битве при Эльстарте. О, мы наслышаны о вашей храбрости. Жаль только здесь нет черного командора Стилса. Чтобы выразить свое восхищение. Где же он?

Крэйг бросает на него холодный взгляд.

— Если мы не ответили на первый такой вопрос — это не значит, что мы глухие. Это значит, что мы не собираемся на него отвечать.

— Понял-понял, — мягко улыбается Домарис, поднимая ладони в успокаивающем жесте. — Больше не слова о доблестном командоре. Следуйте за мной.

Он повел нас по пустынной улице. Походка Домариса оказалась плавной, почти парящей. Он кажется единственным островком спокойствия и разума в этом охваченном паранойей поселении.

— Он… очень вежливый, — неуверенно шепчет Арзас мне на ухо.

— Слишком, — так же тихо ответила я. — Он выглядит так, будто приглашает нас на чай, а не ведет смотреть на умирающих.

— А еще, ты слышала как он назвал командора, — еще тише говорит Арзас. — Черный командор.

— Ага, я тоже обратила внимания. Странно, но при этом будто бы знакомо…Но не совсем. Не могу вспомнить.

Арзас шепчет мне на ухо.

— Его раньше несколько раз называли черным королем. Знаешь кто?

— Кто? — Я сглатываю воздух, хотя уже и сама вспоминаю.

— Генерал кровавого роя.

Мои глаза расширяются.

— Хочешь сказать, что он…

— Не знаю. Это может быть и простым совпадением.

Ответить я не успеваю.

Домарис подводит нас к большому, приземистому зданию, похожей по очертаниям на бывшую казарму.

Изнутри доносятся приглушенные стоны и какой-то странный, скрежещущий звук. Воздух у входа пропитан формалином, травами и чем-то кислым, гнилостным.

— Здесь я стараюсь облегчить их страдания, — Домарис со вздохом останавливается перед дверью. Мягкий голос наполняется состраданием. — Войдите. Но, прошу, не подходите слишком близко. Я не могу поручиться за вашу безопасность.

Крэйг кивает Левиару. Тот делает решительный шаг вперед и распахивает дверь.

То, что мы увидели внутри, на мгновение заставило меня забыть, как дышать.

Это не лазарет. Это настоящий склеп.

Десятки коек, на которых лежат люди. Точнее то, что от них осталось.

Все с неестественно бледной кожей. Некоторые метаются в бреду. Другие лежат неподвижно, уставившись в потолок стеклянными, ничего не видящими глазами. А самые страшные… они тихо смеются. Низкий, булькающий, бессмысленный смех, от которого кровь стынет жилах.

И этот скрежещущий звук… это они. Они скребут пальцами по дереву коек, по каменному полу. Словно что-то ищут. Или пытаются что-то выскрести из собственной памяти.

— Святые Боги… — выдыхает Айрис, прикрывая рот рукой. — Что с ними? Это после нападений?

— Увы, я ничего не знаю, — голос Домариса звучит с дрожащей скорбью. — Я перепробовал все известные мне средства. Отвары, припарки, кровопускание… Ничто не помогает. Я могу лишь облегчить их физические страдания, но их разумы… их разумы потеряны для нас.

Я почувствовала, как по позвоночнику пробегает ледяной холод.

Это не чума. И не безумие в привычном смысле. Это… искажение. Словно сама их сущность кем-то переписана, изломана.

Левиар стоит неподвижно, вглядываясь в полумрак. Его ноздри вздрагивают.

— Не понимаю…вроде и есть запах роя, но при этом нет. Как будто что-то отдаленно похожее, — тихо говорит он.

Домарис поворачивается к нему, и его фиолетовые глаза вспыхивают неподдельным интересом.

— Вы чувствуете это, генерал? Да… это не та чума к которой вы привыкли. Это нечто иное. Почти что… божественное в своем ужасе.

В его словах звучит странная нота… не страха, а почти благоговения.

Капитан Крэйг, не отрывая взгляда от одного из больных, который безостановочно бьется головой о спинку кровати, произносит ледяным тоном:

— Мы видели достаточно. Веди нас туда, где напали.

Домарис медленно кивает, его прекрасное лицо снова покрывается маской печали.

— Как пожелаете. Это место… оно еще страшнее.

Он делает шаг к двери и вдруг, окинув взглядом лазарет, вздыхает:

— И всё же, как жаль, что здесь нет вашего командора. Здесь для него столько прекрасного материала…

Он выходит, а мы стоим шокированно глядя друг на друга.

Он что? Имеет в виду материалы для некромантии⁈

Хороший целитель…ничего не скажешь.