Глава 27 · Встреча

Элира

Воздух в тюремном коридоре густой, как смола.

Он впитывает в себя все звуки: наши шаги, прерывистое дыхание Мэйзи, оставшейся за дверью с криком «ЭТО ЛОВУШКА!», и ледяную тишину, исходящую от Крэйга.

Теперь я вижу еще отчетливее.

Капитан бледен, как смерть.

Переживает за Стилса? Да, очевидно, но… но в его бледности есть что-то… восковое, неестественное.

Пугающее.

Дверь в камеру открывается. Императорский приказ. Никто не смеет ослушаться, даже тюремщики.

Стилс стоит у дальней стены, прислонившись к камню. На нем та же серая роба, но он кажется… собранным. Готовым. Как перед решающим сражением. Его взгляд, тяжелый и всевидящий, скользит по нам: я, Крэйг…

При виде капитана Стилс слегка хмурится. Значит, не только я вижу, что с Крэйгом что-то не то.

Но ничего спросить он не успевает…или не хочет при нас?

Следом заходит Леанор и её ледяные глаза тут же прилипли к Стилсу с плохо скрытой тревогой и радостью одновременно, которые она не в силах скрыть.

Стилс же как и всегда ограничивается лишь легким вежливым кивком и мне становится даже её жаль.

Не того мужчину она себе выбрала…ох, не того.

Мы успеваем только поздороваться после чего входит он.

Дамарис.

Он словно приносит с собой другой воздух — чистый, холодный, пахнущий озоном после грозы. Его белый кафтан ослепляет в полумраке камеры. Он не смотрит на решетку, на грязь, на следы пыток. Его сапфировый взгляд прикован только к синим пронзительным глазам.

— Командор Оберон Стилс, — его голос — бархатный мед, наполняющий камеру. — Это честь, которую я и не смел надеяться обрести.'

Он подходит ближе и Крэйг инстинктивно выдвигается на полшага вперед, а его рука сжимает рукоять одного из клинков.

Но Дамарис игнорирует его, как игнорируют мебель.

— Не думал, что я настолько известен в Шаркдерии, — холодно смотрит на него Стилс. — Тем более среди целителей. Вы ведь целитель, верно?

Дамарис широко улыбается.

— О, ваше имя настоящая легенда далеко за границами Ландериза. И повторюсь, для меня большая честь познакомиться с легендарным командором огненного легиона лично.

Дамарис протягивает руку. Вежливый, почти человеческий жест.

Стилс смотрит на протянутую руку. В его глазах нет ни страха, ни отвращения. Лишь холодный, аналитический интерес. После чего он медленно, протягивает свою. Их ладони смыкаются. Рука нашего лидера. Героя Ландериза и рука… того, кто, мы уверены, и есть сам Рой.

У меня по спине бегут мурашки. Это кажется кощунством.

— Восхитительно, — шепчет Дамарис, не отпуская его руку. — Такой хаос внутри. Такая сила. И такой… порядок в мыслях. Вы — гений, командор. Истинный Черный Король на шахматной доске этого мира.

— Очень странное прозвище вы мне выбрали, — хмыкает Стилс, наконец освобождая свою руку. — Если это попытка лести, то я к ней равнодушен. Вы хотели встречи. Вы её получили. Вопрос — зачем?

— Я хотел предложить союз, — поправляет Дамарис, его улыбка становится ослепительной. — Зачем нам враждовать? Мы оба видим несовершенство этого мира. Его хрупкость. Его… болезненный хаос. Вместе мы могли бы навести истинный порядок.

— Я приговорен к смерти, — напоминает ему Стилс с ледяным спокойствием. — Трудно строить союзы, стоя на эшафоте.

Глаза Домариса расширяются в диком восторге голодной акулы.

— Смерть? — он издает мягкий, почти сочувствующий звук. — Такая пустая, бессмысленная трата потенциала. Нет-нет-нет, смерть — это для обычных людей. Уверен, есть совершенно другой путь. Если бы вам предложили свободу… рассмотрели бы вы возможность сотрудничества?'

В камере повисает тягостная пауза. Я чувствую, как сжимается сердце. Леанор замирает, ее пальцы впиваются в складки платья. Крэйг не дышит.

Стилс смотрит на Домариса, и в его глазах вспыхивает тот самый ледяной и немного сумасшедший огонь командора, который вел нас в бой.

— Свобода — понятие растяжимое, — говорит он, и каждый его весом. — Можно быть свободным в клетке, если управляешь теми, кто держит ключ. А можно быть пленником, имея все ключи мира, если не видишь цели. Вы предлагаете свободу. Но какую цену?

Он не говорит «да». Он не говорит «нет». Он оставляет дверь приоткрытой. Он играет с самим демоном, и демону это явно нравится.

Домарис смеётся:

— Браво. Ничего другого я от Оберона Стилса и не ждал. А насчет цены… — Домарис задумчиво склоняет голову, а потом широко обаятельно улыбается. — Всего лишь ваша гениальность. Ваше видение. Ваша воля. Вместе мы создадим мир, о котором вы, я уверен, мечтали. Мир без бессмысленных войн. Без страданий. Мир абсолютной гармонии. И главное — без ограничений для гениального ума.

Странно, но последняя фраза будто бы заставила Стилса взглянуть на Домариса пристальнее.

Он же не поведется на это, правда?

— Мир без страданий — это смерть или абсолютная деградация. Людям свойственно страдать даже из-за плохой погоды,— парирует Стилс. — Но… вот избавить мир от войн и чудовищ — это и есть моя цель. Как и мир без ограничений для развития. Так что, теоретически мне это интересно.

Я едва не давлюсь воздухом. Стоп. Что⁈

Домарис сияет. Он добился того, чего хотел — намека на интерес. Он не получил согласия, но он получил нечто более ценное — интеллектуальное любопытство гения.

— Тогда, я сделаю всё, чтобы ваш интерес развился намного больше.Я оставлю вас размышлять, командор, — он отступает с тем же изящным поклоном. — И очень надеюсь, наш следующий разговор будет проходить в более… подходящей обстановке. А я получу тот ответ на который так надеюсь.

Он выходит, и кажется, будто с ним уходит весь свет. В камере снова становится темно, но при этом гораздо теплее.

Леанор, до этого молчавшая, издает резкий, сдавленный звук.

— Мое предложение о побеге и службе Шаркдерии вы отвергли с порога, — ее голос дрожит от обиды и ярости. — А с этим… этим существом вы ведете переговоры?'

Стилс поворачивается к ней. На его губах играет та самая редкая, хитрая ухмылка, которая означала, что его план сработал.

— Потому что, Леанор, тогда я бы служил вам, — говорит он тихо. — А так… он будет служить мне.

Ее глаза расширяются. В них — шок, ослепление, и та самая безумная, фанатичная влюбленность, которую она уже не в силах скрыть.

— А сейчас, будьте добры, оставьте меня с моим отрядом. Я хотел бы кое-что обсудить.

Проклятье, всякий раз Стилс разговаривает с ней не как с королевой, а как с простой девчонкой, но что еще больше шокирует, что надменная королева гарпий беспрекословно его слушает.

Вот и сейчас Леанор молча разворачивается и уходит. Её плечи напряжены, а походка выдает сокрушительное смешение унижения и восхищения.

Дверь закрывается. Мы остаемся с ним одни. Я смотрю на его руку, которая только что пожимала руку Роя.

— Оберон, что нам делать с этим… — начинает Крэйг,но Стилс прерывает его, подняв ладонь.

— Об этом позже, Вэйлон. Сейчас важнее другое, — он смотрит на Крэйга. — Как давно ты пожимал руку этому генералу? Сколько прошло времени?

Крэйг впервые выглядит слегка растерянным и смотрит на свою ладонь.

— Но я вообще не помню такого.

Стилс подходит к нему ближе.

— Значит, вспоминай, Вэйлон. Это важно. Потому что ты очевидно заражен.