Глава 26 · Разрешение

Элира

Новость о том, что Стилс сам согласился на встречу с Домарисом, ударила по нам, как удар обухом.

— Вот что бывает, когда человека морят голодом!!! Он перестает думать! — Мэйзи, обычно такая жизнерадостная, сейчас похожа на разъяренную кошку. Она мечется по комнате, сжимая и разжимая кулаки. — Это же ловушка! Ясное дело! Этот сладкий ублюдок хочет его заразить, подчинить, я не знаю что еще! Мы не можем этого допустить.

Арзас пытается ее успокоить, но сам выглядит потерянным.

— Мэйзи, командор всегда знает, что делает. Если он согласился, значит, у него есть план…

— Какой план⁈ План стать новым генералом Роя⁈ — она широко взмахивает руками. — Нет! Мы должны вломиться туда и…и просто украсть его! Спрятать в Шаркдерии! Пусть уж лучше гарпии, чем этот демонский мотылёк!

— Оберон принял решение. И вы знаете, что это значит. Он ваш командор.

Все замирают. Капитан Крэйг стоит в дверях, его лицо — высеченная из гранита маска. Но за этой маской я вижу нечто такое, что заставляет сжаться мое сердце. Он бледен. Не просто бледен — его кожа имеет сероватый, восковой оттенок. Серые глаза запали, но в их глубине горит тот же огонь фанатичной преданности, но теперь в нем есть и тень чего-то еще. Беспокойства? Страха? Нет, не страха. Капитан Крэйг не знает страха. Но он знает цену, которую может заплатить его командир.

И всё же, сейчас с ним будто что-то не то.

— Если Оберон решил, что эта встреча необходима, значит, так и есть, — его голос ровный, но каждый звук отточен, как лезвие. — Наша задача — обеспечить его безопасность. А не оспаривать его приказы.

— Безопасность? — Мэйзи смотрит на него с недоверием. — Какая безопасность может быть в одной комнате с этим… этим чем-то?

— Та безопасность, которую обеспечу я, — отрезает Крэйг. — Или вы правда считаете, что он до сих пор сидит в той вонючей дыре потому что мы не способны его оттуда вытащить. Да если бы он только позволил, я бы… — Крэйг обрывает сам себя. Его взгляд скользит по нам, и в нем читается безоговорочная уверенность в том, что если понадобится, он одним ударом перережет глотку Домарису, даже если это будет стоить ему жизни. — Но Оберон наш командор и мы должны подчиняться. И должны доверять. Полностью.

Левиар молча наблюдает за этим с угрюмым видом. Он не против встречи. Его вариант — «убить обоих» — очевидно все еще кажется ему самым логичным. Для него это просто еще один шаг к этой цели.

Когда же Домарис просит встречи со Стилсом, то Император Варгос, к удивлению, не просто быстро соглашается, не даже не противиться нашему присутствию на встрече. Меня он допускает — как «заинтересованную сторону». Крэйга… с Крэйгом все ясно. Даже Варгос понимает, что пытаться отделить капитана от Стилса — все равно что пытаться оторвать тень от тела. Бесполезно и опасно.

Но настоящим сюрпризом стала Леанор.

Она всё это время просто молча наблюдала с привычным видом холодной королевы, но внезапно вмешивается:

— Я тоже буду присутствовать. Как независимый наблюдатель от Шаркдерии. Чтобы засвидетельствовать… процедуру.

Варгос изображает на лице легкое раздражение.

— Ну, если вы считаете это необходимым…то конечно…

Но и я, и сама Леанор (я уверена) отчетливо увидела, как в его глазах мелькнуло удовлетворение.

Еще бы. Наличие иностранного монарха придает этой встрече видимость легитимности.

Но мы-то все понимаем слишком хорошо. Белая королева гарпий просто не может держаться в стороне.

Её ледяное сердце, похоже, действительно растаяло перед человеком, которого она сама же и отправила в тюрьму. Она хочет видеть его. Любой ценой.

Ну и еще это видит её муж.

Пьяный несмотря на то, что сейчас только первая половина дня, он делает громкий глоток из своего кубка и фыркает:

— Когда ты уже казнишь этого ублюдка, братец? Хочу зарезервировать лучшие места. Уверен, Леанор будет в восторге от зрелища, когда его «гениальная» голова покатится по эшафоту. Это будет…

Король Энтони резко замолкает потому что встречается с испепеляющим взглядом капитана Крэйга.

Издав какой-то странный звук похожий на испуганное хрюканье, он делает очередной судорожный глоток из кубка.

А королева напротив, даже не удостаивает своего мужа взглядом.

И вот глядя на них, я вдруг осознаю насколько же это до омерзения неправильная пара.

Слабый, глупый, трусливый Энтони Варгос и царственная, холодная, рассудительная королева.

Я вижу в них то, что ждало меня в моем мире и настоящую Элиру — брак по расчету с мужем от которого буквально тошнит.

Стерпится слюбится? Хах, бред, которым аргументируют только родители отдающие своих детей в этот мрак.

И самое ироничное, что несчастны будут все.

И муж совершенно точно знающий, что жена его ненавидит. И конечно жена.

Она может даже пытаться смириться, но потом в её жизни появляется такой вот «Стилс» и она осознает чего была все это время лишена.

Что значит — настоящие чувства.

И как же я рада, что избежала такой участи. Я принадлежу сама себе, а не являюсь чьим-то бесправным красивым приложением.

— Что ж, тогда я разрешаю встречу, — прерывает неловкую ситуацию император.

Мы киваем и переглядываемся.

Воздух густой от напряжения настолько, что кажется его можно резать ножом. Капитан Крэйг стоит, неподвижный, как статуя, но каждый мускул в его теле напряжен до предела. Леанор сидит в кресле, ее поза безупречна, но пальцы, сжимающие веер, белые от напряжения.

А я чувствую, как по моей спине бегут мурашки.

Значит, мы правда приведем генерала Роя к нашему командору.

Мне до сих пор не нравится эта идея, но я не знаю, что делать.

Все становится хуже с каждым днем.

За окном, в городе, который якобы спасен, тихо творится ад. По дороге во дворец я видела их. Все больше явно больных людей. Они стояли на улицах, прислонившись к стенам, с теми же блаженными, пустыми улыбками. Они не просили милостыню. Не разговаривали. Просто стояли и смотрели. Смотрели в никуда. Целые кварталы, погруженные в это жуткое, безмолвное оцепенение. Магазины закрыты. На рынках нет торговцев. Город замирает, как муха в паутине, и паук уже приближается, чтобы насладиться трапезой.

Да, делать определенно что-то нужно. Но как знать, что мы не ведем все к еще худшим событиям?

Рой в лице Дамариса явно играет с нами. А мы даже не знаем правил этой игры, но увы знаем ее ставку.И это — не просто жизнь одного человека. Ставка — душа всего Ландериза.

Когда мы выходим на площадь, я невольно поеживаюсь.

В неестественной тишине усыпленного города, слышен лишь легкий, почти неощутимый шелест. Призрачный шелест крыльев бабочки.