Глава 25 · Информация

Элира

Приготовления к свадьбе идут полным ходом, но это уже не вызывает у меня ничего, кроме тошноты.

Если бы не необходимость в том, чтобы отсрочить суд и казнь командора, я бы уже давно все послала куда подальше.

Дворец превратился в театр абсурда. В одном крыле портнихи щебечут над моим подвенечным платьем, в другом — Дамарис, этот воплощенный ужас в обличье ангела, принимает делегации восхищенных дворян.

Он везде. Его бархатный голос, его ослепительная улыбка. Он со всеми учтив, со всеми обходителен. Но ко мне он липнет особенно сильно.

И вот, в очередной раз курсируя от портнихи как к распорядителю праздника я снова вижу его:

— Леди Вэйл, какая честь видеть самую яркую Искру Ландериза, — широко улыбается Дамарис. Его сапфировые глаза скользят по моей фигуре с тем же интересом, с каким хирург смотрит на интересный экспонат. — Ваш свет… он такой живой. Такой хаотичный. Прямо как сама жизнь.

— Скоро этот свет спалит твою кровавую шкуру дотла, — процеживаю я сквозь зубы и прохожу мимо, сжимая кулаки так, что костяшки белеют.

Но он не обижается. Он лишь мягко улыбается, словно прощая капризное дитя.

Единственное что меня держит в здравом уме, это мои встречи с остальными.

Правда и сейчас хорошего мало.

— Вы слышали? — Арзас медленно постукивает пальцами по подлокотнику кресла, когда мы встречаемся в нашей гостинной.

— Что именно? — Хмурюсь я.

— Нападения Роя прекратились. Полностью.

Мы все переглядываемся.

Килсар лениво подставляет ладонь под щеку:

— Ну, так. У нас же теперь есть благодетель. Император не нарадуется. Наконец, нашелся тот кто решает вопрос с Роем и не кажется лучше него самого. Хотелось бы и мне уметь так расслабляться. Увы, для этого в моей голове слишком много мозгов.

Арзас хмурится:

— А что насчет слухов? Про….ну…болезнь…

— Слышал только отрывки, — разводит руками Килсар. — Вроде как началось в трущобах, потом и в более благополучных районах. Люди стали заболевать. Не чумой, не лихорадкой. Они становятся… апатичными. Вялыми. Перестают выходить на улицы, теряют интерес к еде, к разговорам. Просто сидят и смотрят в стену с блаженной, пустой улыбкой. Врачи разводят руками. Магия не находит ни яда, ни порчи. Болезнь не убивает, а будто бы усыпляет. Делает людей покорными.

У меня вырывается горький смешок:

— Идеальными подданными для «новой эры порядка». Странное совпадение, что болезнь появилась с того времени как у нас появился наш «благодетель».

Килсар медленно откидывается на спинку кресла.

— С такими темпами скоро все станем на задних лапках плясать. Даже не знаю кто был хуже — жуткое чудовище раздирающее всех на части или очаровательный монстр со сладкими речами, которому все верят.

Я медленно сжимаю пальцами виски.

— Проклятье, надо что-то делать. Но я без понятия что…

Мы переглядываемся, после чего я встаю.

— У нас есть тот, кто всегда знает. Килсар, можешь как-то поспособствовать?

— Убрать охрану не уберу, но золото любят все, сестренка, — понимающе подмигивает Килсар. — Я скажу кто более сговорчив.

Я киваю.

— Хорошо, поняла.

. Я мчусь в тюрьму, снова подкупив стражу. Мне нужно видеть его. Мне нужен его совет.

Нам всем нужен.

Командор Стилс сидит в той же камере. Кажется, его перестали пытать — зачем, если приговор уже вынесен? Он выглядит спокойным. Слишком спокойным.

— Элира? — Он поднимается и подходит ближе.

Проклятие, как же он похудел.

Одни глаза остались.

— Командор….там….там творится такое….

Я обрушиваю на него водопад слов. О Домарисе. О его «изящном решении». Об эпидемии безразличия. О том, как Варгос купился на эту ложь. Я почти рыдаю, когда дохожу до самого страшного.

— И самое ужасное — он… он хочет встретиться с вами. Домарис. Я не знаю, что делать… как это предотвратить…Он же совершенно точно генерал Роя. А вы в камере. Беззащитны!

Стилс слушает, не перебивая. Его лицо — маска невозмутимости. Когда я заканчиваю, он медленно поднимает на меня взгляд. В его глазах нет ни страха, ни гнева.

Есть лишь та же леденящая ясность, что и всегда.

А после он невозмутимо говорит:

— Я понял. Пусть приходит.

Я замираю, не веря своим ушам.

— Что? Нет! Вы не понимаете! Он… он не человек! Он Рой! Он хочет… я не знаю, что он хочет, но ничего хорошего!

— Именно поэтому я должен с ним встретиться, — его голос спокойный, но абсолютно твердый. — Я примерно представляю, что он из себя представляет. Но хочу получить больше информации.

— Нет-нет-нет! — Я подаюсь назад. — Вы не понимаете! Он может вас заразить! Сломать! Убить!

— Элира, — Стилс произносит мое имя, и уже это звучит как приказ. — Страх — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Если он пришел ко мне, значит, я ему для чего-то нужен. И это наш шанс.

— Шанс на что? — почти кричу я. — На то, чтобы он превратил вас в своего генерала⁈ Он так вами интересуется не просто так!

Уголок рта Стилса чуть дергается. Почти улыбка.

— Возможно. Или шанс узнать его слабость. Информация — это оружие. И сейчас он сам несет его мне.

Я смотрю на него и вижу не осужденного узника. Я снова вижу нашего командора, который смотрит на карту грядущей битвы и видит в ней возможность, а не угрозу. Он готов стать пешкой, разменной монетой, даже жертвой, если это даст его армии шанс на победу.

Это пугает меня гораздо больше, чем любая ярость Левиара или холодность Крэйга. Это та самая безжалостность, о которой говорил Варгос. Готовность использовать себя как инструмент.

— Я… я не позволю этому случиться, — слабо говорю я, понимая всю беспомощность своих слов.

— Ты не можешь этого остановить, — констатирует он. — Но ты можешь быть готова. Поэтому, отбрось эмоции. Тебе нужно просто делать то, что я скажу. Вся ответственность на мне. Успокойся.

Стилс подходит ближе к решетке, и его шепот становится едва слышным.

А у меня начинают подрагивать губы.

Командор снова берет все на себя, а мы вот недавно обсуждали нужно ли его убивать.

И неожиданно даже для себя, я в отчаянии спрашиваю:

— К…командор, вы же не превратитесь в лича или в этого…ну….бога смерти.

Стилс усмехается:

— Не переживай. Я не для того пытаюсь спасти Ландериз, чтобы потом его угробить. Я позаботился об этом. Поэтому, просто сосредоточься на Домарисе. Пусть он приходит.

Стук в дверь прерывает нас. В камеру заглядывает тюремщик.

— Леди Вэйл, вас уже ищут. Пора.

Я отступаю от решетки, сердце бешено колотится. Стилс отходит в тень своей камеры, его фигура растворяется в полумраке.

— Пусть приходит, — еще раз тихо говорит он, и это звучит как последнее напутствие перед битвой.

Я выхожу из тюрьмы, и холодный воздух обжигает легкие. Он сознательно идет навстречу врагу. Он приглашает дьявола в свою клетку. И самое страшное — я понимаю его логику. Это единственный ход, который у нас остался.

Но от этого не становится менее страшно. Мы готовимся к свадьбе, пока наш командор готовится к встрече, которая может стать для него последней. Или… началом чего-то невообразимо худшего.