Глава 24 · Волк в овечьей шкуре

Элира

Весь дворец содрогается от гула. И я невольно прибавляю шаг. Слишком уж мне знаком этот, яростный рев. Это — низкий, вибрационный, пронизывающий самые камни гул, отзывающийся даже в венах.

Забыть его невозможно.

Так звучит Кровавый Рой.

Воздух наполняется знакомым багровым свечением, и леденящий душу визг миллионов тварей прорезает ночь.

Они здесь.

Мы вылетаем на балкон, и у меня перехватывает дыхание. Небо над столицей не просто кишит Роем. Оно живое. Это бьющееся, пульсирующее багровое море, из которого сыплются вниз, на панические улицы, потоки алых тварей. Где-то вдали уже полыхают пожары, слышны взрывы и… тот самый, всеобщий, отчаянный крик, который я слышала в кошмарах:

«ЛЕГИОН! ГДЕ ЛЕГИОН⁈»

Но Легиона нет. Его распустили. Его костяк — здесь, на этом балконе, со сжатыми кулаками и сердцами, полными ярости и бессилия.

Левиар уже ускоряется. В его глазах вспыхивает кроваво-черное пламя.

Я зажигаю свой фонарь, чувствуя, как зовет его Бездна.

Из другого коридора выскакивает Арзас, бледный, но собранный, стены вокруг него уже покрываются инеем.

Крэйг обнажает клинки — его лицо выражает лишь холодную готовность к бойне.

Мы рвемся прямо в эту мясорубку. Мы будем сражаться. Мы, возможно, умрем. Но мы не позволим…

Но едва мы подбегаем к саду у императорского зала мир внезапно замирает

Багровое небо над площадью перед дворцом вдруг… растворяется.

Нет, не так. Оно расступается. Тучи тварей, готовые обрушиться на центр города, словно по невидимой команде, замирают, а потом начинают таять. Не взрываются, не умирают. Они просто рассыпаются на алую пыль, которая медленно оседает, окрашивая все в зловещий розовый цвет. Визг стихает, сменяясь оглушительной, невероятной тишиной.

И в центре этого алого снегопада, на окровавленной брусчатке, стоит он.

Он не выглядит героем. На нем нет доспехов. Простой, почти аскетичный белый кафтан, подпоясанный серебряным шнуром. Платиновые волосы, ниспадающие мягкими волнами на плечи. И глаза… глаза цвета сапфира, такие глубокие и ясные, что в них, кажется, можно утонуть.

Он улыбается, и его улыбка ослепительна, чиста и от этого невыразимо пугающа.

Дамарис.

Тот самый «целитель» с заставы.

Он делает легкий, изящный жест рукой, и последние багровые споры рассеиваются в воздухе. Тишина становится абсолютной.

Затем он поднимает голову и смотрит прямо на наш балкон, прямо на императора Варгоса, который стоит, окаменев, с лицом, выражающим смесь шока и зарождающейся надежды.

— Какого демона он здесь делает? — Рычит Левиар и делает шаг к нему, но Дамарис вообще на него нет реагирует.

— Ваше Величество, — его голос льется, как мед, бархатный и убедительный.

Он изящно кланяется и это движение исполнено невозмутимой грации.

— Прошу прощения за столь эффектное появление. Позвольте представиться. Домарис. Я пришел предложить свои услуги.

Варгос заставляет себя сделать шаг вперед.

— Ты… ты уничтожил их?

— Умиротворил, Ваше Величество,' — поправляет Домарис с той же сладкой улыбкой. — На время. Рой — это болезнь. А к болезни бывают… разные подходы. Силовой — не всегда самый эффективный…

Его взгляд скользит по нам, по Левиару, по моему горящему фонарю. В его сапфировых глазах нет ни страха, ни удивления. Лишь легкое, почти научное любопытство.

— Огненный Легион, вне сомнений, обладал грубой силой. И конечно же впечатляющим стратегическим гением.Но смотрите, к чему это привело.

Он широким жестом обводит площадь, где еще минуту назад царил хаос.

— Вечная война. Разрушения. Страх. Я предлагаю нечто иное. Изящное решение. Постоянную защиту. Без жертв. Без необходимости содержать армию нестабильных драконов и их… редких грубых напарниц.

Эти слова — как плевок в лицо. Я не выдерживаю.

— Ах ты, тварь! — кричу я, выбегая вперед. — Ваше Величество, это он! Он и есть новый Генерал Роя! Мы видели это в Шаркдерии! Эти бабочки… они его!

Домарис поворачивается ко мне. Его улыбка не меркнет. Она становится… снисходительной.

— Ах, дитя,— говорит он мягко, словно успокаивая капризного ребенка. — Ты пережила тяжелое испытание. Твой разум, несомненно, был потрясен. Легко спутать причину и следствие. Я не создатель этой напасти. Я — врач, который нашел лекарство. О чем вам и говорил!

— ВРАЧ? — рычит Левиар. — Ты наблюдал, как гибнут люди! Ты намеренно завел нас в ловушку!

— Я испытывал,— поправляет Домарис все тем же ровным тоном. — Испытывал силу нового штамма. И вашу… живучесть. Данные были бесценны. Но теперь… теперь я предлагаю финальное излечение. Ваше Величество, — он снова обращается к Варгосу, игнорируя нас. — Зачем вам рисковать, полагаясь на силу, которую вы не можете контролировать?

Его взгляд указывает на Левиара.

На магию, что редка и нестабильна?

Взгляд на меня, на мой фонарь.

И уж тем более на черную энергию пожирающую душу как у вашего вне сомнения гениального командора? Я предлагаю чистый, абсолютный порядок. Под моей защитой Ландеризу больше не будет угрожать ни Рой, ни… внутренние распри.

Этот намек ясен как день. Он предлагает не просто защиту от Роя. Он предлагает стать новой, идеальной гвардией императора. Инструментом для укрепления единоличной власти.

И Варгос… Варгос ведется. Я вижу это в его глазах. Он видит не угрозу, а решение всех своих проблем. Избавиться от Роя. Избавиться от необходимости терпеть строптивый Легион. Получить в свое распоряжение силу, которая только что рассеяла армию тьмы одним взмахом руки.

— Твои слова… соблазнительны,— медленно говорит император, и в его голосе слышится жажда.

— НЕТ!— кричим мы почти хором — я, Арзас, подбежавшая Мэйзи.

Но наш протест тонет в радостном гуле придворных, которые уже высыпали на другие балконы, видя в Домарисе спасителя. Они не видели Шаркдерии. Они не видели его холодных, расчетливых глаз. Они видят лишь избавление от немедленной угрозы.

Домарис кланяется еще раз, глубоко и почтительно.

— Позвольте мне служить вам, Ваше Величество. И Ландериз войдет в новую, золотую эру. Эру мира. Под моей защитой.

Варгос смотрит на него, потом на нас — на нашу ярость, на наше отчаяние.

— Мы рассмотрим твое предложение, Домарис. Но только если ты докажешь свою лояльность и разрешишь исследовать свою магию.

Дамарис тут же снова кланяется:

— О, конечно, Ваше Величество. Я для вас раскрытая книга.

— Все бы так реагировали, — хмыкает Варгос. — Что ж, тогда мне интересна цена, которую ты потребуешь.

— Служить на благо Ландериза уже награда для меня, — Дамарис кладет ладонь себе на сердце и я застываю.

Слова, жест.

Это же наши слова!!!

Наши приветствия!!!

Этот гад просто берет и все крадет у Легиона!

— И все же, — Варгос щурится. — Какую оплату ты захочешь?

— Общение, — мило улыбается Дамарис. — Всего лишь общение. С вашими магами, драконами, искрами и еще, — он мило улыбается. — Командор Стилс. Где он? Я бы хотел выразить ему свое крайнее восхищение.

— Стилс находится в тюрьме. Ожидает суда. Но мы подумаем о вашей встрече с ним. А пока, — провозглашает Варгос, и его голос гремит над затихшей площадью. — Покажи нам свою «изящную» мощь.

Домарис распрямляется, и его сапфировый взгляд встречается с моим. В его глазах нет торжества. Есть лишь удовлетворение ученого, поставившего удачный эксперимент.

Он вошел. Он обошел нас. И теперь он здесь, в самом сердце власти, с благословения императора.

Левиар издает низкий, яростный рык, но его сдерживает железная хватка Крэйга.

— Не сейчас, — цедит Крэйг. Его лицо — маска сдержанной ярости.

И меня это удивляет.

Разве не должен капитан быть в ярости от того, что эта тварь хочет встретиться с командором?

Мы стоим и смотрим, как новый хозяин положения поднимается по ступеням дворца, чтобы получить свою должность. Рой отступил. Но настоящая битва только началась. И мы только что проиграли в ней, даже не успев ударить в ответ.

Худшее предчувствие сжимает мое сердце. Мы не просто потеряли шанс спасти Стилса. Мы впустили в свою крепость волка, переодетого в овечью шкуру. И теперь он улыбается нам своими ослепительно-белыми, хищными зубами.