Глава 6 · Опасный танец

Элира

Тронный зал Ландериза залит золотым светом тысячи свечей. Воздух гудит от приглушённых разговоров, шелеста шёлковых платьев и запаха воска, ладана и тревоги. Всё высшее общество империи собралось здесь, чтобы наблюдать за коронацией Энтони Варгоса.

Но глаза толпы прикованы не к трону.

Они смотрят на него.

Оберон Стилс.

Он стоит в первом ряду, выделяясь чёрно-золотым пятном своего парадного командорского кителя на фоне моря аристократических цветов. Он не стоит по стойке «смирно». Стоит прямо, но свободно, руки за спиной. Его лицо — бледное, ещё не до конца восстановившееся после ожогов, но абсолютно бесстрастное. Он смотрит на происходящее не как зритель, а как полководец, оценивающий расположение сил на поле боя.

Он — ось, вокруг которой сейчас вращается весь этот спектакль. И все это знают.

Рядом с ним, в полушаге позади и левее, как его собственная тень, стоит капитан Крэйг. Он не в парадной форме. В тёмной, практичной одежде, в которой можно мгновенно исчезнуть в любом уголке зала или так же мгновенно нанести удар. Его серые глаза не блуждают по толпе. Они сканируют пространство вокруг Стилса: окна, колонны, лица стражников. Каждый его мускул напряжён, готовый в любой миг превратиться в живое оружие. Капитан выглядит так, будто собирается не на коронацию, а на поле боя, и враг может явиться откуда угодно.

На возвышении, под тяжелой парчовой сенью, сидит Энтони Варгос. Его облачили в невероятно пышные, усыпанные драгоценностями одежды, которые, кажется, давят на него всей тяжестью короны, которую он так жаждал. Его пухлое лицо покрыто испариной. Он не сидит на троне — он съёживается в нём. Его глаза бегают то по толпе, будто в поисках старшего брата (которого, слава богам, здесь нет), то на холодное лицо жены, то на непроницаемую фигуру Стилса. Он похож на мальчика, которого посадили играть в короля, а он боится сломать дорогую игрушку.

Слабый, ни к чему не приспособленный мужчина, загнанный на трон силой обстоятельств и волей куда более сильных людей.

А рядом с ним, на чуть меньшем, но не менее величественном кресле, восседает Леонор Армор. «Белая Королева».

Вот её право находиться здесь считывается мгновенно.

Она — картина ледяного, безупречного величия. Её осанка безупречна, лицо — маска спокойной власти. Но тот, кто умеет смотреть, заметит напряжение в уголках её губ, в слишком прямом положении шеи. Её взгляд, холодный и аналитический, скользит по залу, оценивая, подсчитывая… и постоянно возвращается к Стилсу. В её глазах, когда они на нём останавливаются, нет той всепоглощающей, личной тревоги Крэйга. Там — сложная смесь восхищения, расчёта и чего-то глубоко личного, что она тщательно скрывает под маской. Хотя, это становится всё очевиднее. Леанор видит в нём не просто спасителя или стратега. Она видит того, кто мог бы быть настоящим императором. И в этом взгляде — горькое сожаление и неугасимая искра надежды.

Архимагистр гильдии, старый Тайрис Гаурон, возлагает на голову Энтони тяжёлую, старинную корону Ландериза. Металл со звоном опускается на его голову. Толпа взрывается вежливыми, вымученными аплодисментами. Никто не кричит «ура». Никто не ликует. Это не праздник. Это ритуал умиротворения. Признание того, что власть теперь находится не на троне, а здесь, в зале, в лице измождённого человека в чёрном, который в очередной раз спас их всех, пока игрушечный король дрожал и ждал пока кто-то примет за него решение.

Стилс не аплодирует. Он слегка наклоняет голову — сухой, почти незаметный кивок в сторону трона. Не поклон вассала. Кивок командира, отмечающего, что подразделение заняло указанную позицию. Всё идёт по плану.

Энтони, почувствовав тяжесть короны, делает робкую попытку выпрямиться. Он ищет взгляд Стилса, будто ожидая одобрения или приказа. Получает тот же бесстрастный взгляд и снова съёживается.

Леонор поднимается. Её голос, холодный и звонкий, разрезает аплодисменты:

— В честь укрепления союза Ландериза и Шаркдерии. А также в виду особых заслуг огненного легиона перед короной, — говорит она, и её взгляд на секунду задерживается на Стилсе, — вторую почётную партию на балу сегодняшнего вечера после танца императора и императрицы откроют генерал Нокс и искра Вэйл. Также, на бал приглашен полный состав огненного легиона.

Это заявление вызывает новый, более оживлённый гул. Взгляды в первую очередь переключаются на меня и на Левиара, стоящего чуть поодаль. Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Не от внимания. От осознания, что я абсолютно не умею танцевать.

Воспоминания прежней Элиры на эту тему — абсолютный ноль. Как будто та девушка вычеркнула из головы всё, связанное со светской жизнью, вместе с памятью о насильственном замужестве. Удобно для беглянки, катастрофически для меня сейчас.

Я ловлю взгляд Мэйзи, стоящей рядом. Она ёрзает в своём невероятно пышном и, судя по её гримасе, неудобном платье. Её волосы, обычно растрёпанные, жёстко уложены, и она напоминает пойманную и наряженную лесную рысь.

— Я ступлю на ногу какому-нибудь важному лорду во время бала, — панически шепчу я ей, когда герцог наконец умолкает под вежливые аплодисменты. — На его золотые туфли. И меня казнят. А я не командор. За мной не прилетит Дамарис, чтобы спасти. Ну, или отправят мыть полы в академии.

— А я ему на ногу наступлю, он ахнет, а я скажу: «Вай-бай, ваше сиятельство, а у вас ноги-то хлипкие!» — шипит она в ответ, и её глаза сверкают диким весельем. — И тогда нас обеих отправят мыть полы. Вместе. Хоть компания будет.

После церемонии, пока аристократы расходятся в предвкушении вечера, я сначала смещаюсь к Левиару.

— Ну, как тебе произошедшее? Я мягко говоря в шоке.

Левиар изгибает бровь и смотрит на меня сверху вниз.

— Для тебя стало открытием, что короновали Энтони на коронации Энтони? Так привыкла к выкрутасам Стилса, что предсказуемость — это шок?

— Ха-ха, — кривлюсь я. — Обалдеть как смешно. Я про танец. Я вообще не умею танцевать? Ты умеешь?

Левиар презрительно морщится.

— Бывший император заставил научиться. По его мнению умение танцевать на идиотских балах для его генерала были важнее навыка читать.

— О! — Мои глаза загораются. — Научишь? Научи, пожалуйста. Это в твоих интересах между прочим. Я не оттопчу тебе ноги.

Левиар иронично смотрит сначала на мою ногу в изящной туфельке, а потом на свою в тяжелом военном ботинке.

— Ну, да. Мои ноги определенно в опасности.

— В опасности, в опасности не сомневайся, — киваю я. — Так что? Научишь?

— Что там уметь? Слушаешь музыку и переставляешь ноги. Всё.

— М-да, учитель из тебя просто потрясающий, — фыркаю я.

— Ты переживаешь из-за ерунды, — смотрит на меня Левиар. — Я умею танцевать. Этого достаточно.

— Мне недостаточно, — я поджимаю губы. — Не хочешь учить, не надо. Сама научусь.

Левиар пожимает плечами:

— Как хочешь.

Вот же ж. Иногда эта его манера поведения просто убивает. Настоящий чурбан.

— Генерал, подойдите, — его подзывает Леанор.

Левиар скользнув по мне очередным своим непонятным взглядом идет к ней.

А я оглядываюсь в поисках решения. Ничего толкового в голову не приходит, поэтому я подзываю Мэйзи и мы с ней, как два беглых каторжника, пробираемся в один из соседних пустующих залов.

— Нам нужен план, — заявляю я, глядя на своё отражение в полированном паркете. Я выгляжу как дорогая кукла. И чувствую себя примерно так же. Снова. Как же я ненавижу это чувство. Опять беспомощность. Опять ощущение, что не принадлежишь себе. — Тем более, я слышала, что на таких балах можно и в одной паре с императором оказаться.

Глаза у Мэйзи шокировано округляются.

— Вай-бай….тогда точно — император без ног, а мы без своих не изящных голов, — шепчет Мэйзи.

— Да, нам наверное нужен не просто план, а учитель. Или хотя тот, кто знает разницу между вальсом и кадрилью.

— Я знаю разницу, — говорит голос из-за двери. — Кадриль — это когда все топают, а вальс — когда все крутятся.

— Еще один потрясающий учитель, — фыркаю я.

— Еще один? Я единственный в своем роде.

В зал вплывает Килсар. Он уже сменил парадный мундир на что-то элегантно-небрежное, что идеально сидит на нём и, кажется, стоит целое состояние. За ним, как тень, следует Арзас.

— Кстати, — Килсар ухмыляется. — С вас по золотому за урок.

— Кажется, я догадываюсь откуда у тебя деньги на все твои дорогие вещички, — складывает руки на груди Мэйзи. — Никакой ты не дракон. Ты — лис-торговец. Еще и наглый.

— Вот и помогай после этого, — делает оскорбленное лицо Килсар. — А я же от чистого сердца…

— Ага, от чистого сердца хотел нас раздеть до нитки, — хмыкаю я.

Килсар ухмыляется и смотрит на нас с Мэйзи.

— Ну, это был бы не самый исход этого вечера.

Я угрожающе прищуриваюсь, а Мэйзи и вовсе тычет кулак под нос Килсару.

Тот поднимает ладони в успокаивающем жесте.

— Всё-всё, дамы. Понял. Был не прав. Не возьму не денег, не одежду. Только смените гнев на милость. И позвольте просто помочь. Тем более, мы слышали крики и стенания, — продолжает Килсар, щуря лукавые кошачьи глаза. — Вернее, Арзас услышал, как вы обсуждали «ноги императора» с крайне подозрительными интонациями, и мы решили вмешаться. Во избежание государственного переворота. Третий за последнее время уже как-то перебор. Да и командор может обидеться, что без его участия.

— Я просто констатировал факт, — краснея, поправляет его Арзас. — Но да, базовые навыки светского танца могут предотвратить… эм… международный скандал.

— Вы умеете? — с надеждой смотрю на них.

Арзас кашляет.

— Я изучил семнадцать трактатов о придворном этикете, включая «Искусство поклона при дворе Его Сиятельства герцога Ламберта, издание третье, дополненное». Практически… не так много.

— А я, — Килсар грациозно прокручивается на каблуке, — просто рождён для этого. Как бабочка для полёта. Или как молния для… эээ… быстрого перемещения. Итак, кто с кем? Я предлагаю справедливый обмен: я спасаю даму Вэйл от позора, а Арзас… — он бросает взгляд на Мэйзи, которая смотрит на него с открытым любопытством, — попробует не быть растоптанным дамой Тион.

— Я не растопчу! — возмущается Мэйзи. — Я аккуратная! Я в деревне поросят кормила, ни разу не наступила!

— А, ну тогда мы можм быть спокойны, — невозмутимо кивает Килсар.

— В твоей аккуратности я и не сомневался — Арзас протягивает ей руку с робкой улыбкой.

Меня Килсар берёт в пару. Его рука на моей талии уверенная, пальцы на моей руке — тёплые.

— Не напрягайся, — говорит он, и его голос звучит прямо у уха. — Представь, что это бой. Только противник — не Рой, а собственные ноги. И музыка. И общественное мнение.

— Отлично, теперь я ещё больше нервничаю. А можно мне опять жутких генералов?

— Нет, жутких генералов раздают только после танцев. Их надо заслужить.

Килсар смеётся, и мы начинаем двигаться. Арзас на другом конце зала, как заведённый, отсчитывает: 'Раз-два-три, раз-два-три, Мэйзи, левой, нет, ПРАВОЙ, ой!

— Да, ты хуже поросят, Арзас!

Судя по звукам, там идёт не танец, а весёлое, хаотичное побоище.

У нас с Килсаром получается лучше. Он отличный ведущий. И правда хорош в танце.

Шутками и лёгким флиртом, который, кажется, у него в крови, Килсар заставляет меня расслабиться.

— Вот видишь, — говорит он, когда мы делаем особенно изящный поворот, — ты природный талант. Генерал просто не ценит.

— Он… у него другие приоритеты, — бормочу я, стараясь не сбиться.

— Приоритет — это когда ты смотришь на что-то важнее и интереснее всего остального. Я, например, сейчас приоритетно смотрю на то, как ты стараешься не наступить мне на ноги. Это мило.

— Килсар, прекрати, — я не могу сдержать улыбку.

— Что «прекрати»? Делать комплименты? Но это же моя вторая натура. Первая — невероятная скорость. Хочешь, покатаемся? — И прежде чем я успеваю ответить, он резко ускоряет движение. Зал превращается в размытое пятно, ветер свистит в ушах. Это не танцевальный шаг. Это почти полёт. Я вскрикиваю от неожиданности и восторга, цепляясь за него.

— КИЛСАР! — орёт Арзас. — Это не вальс, это испытание на прочность вестибулярного аппарата!

— Расслабься, Арзас! Это же Эли. Она не боится! — посмеивается Килсар, замедляясь и возвращаясь к нормальному ритму. Я, задыхаясь от смеха и адреналина, хватаюсь за его плечо.

— Это было… неожиданно.

— Зато весело, да? Иногда полезно что-то делать просто так. Ради удовольствия. Чтоб расслабиться. Уверен, с Ноксом так не потанцуешь. Там сплошное напряжение и сухость. А тебе, радость моя, нужно немного проветрить свою головушку. Как и всем нам.

Мы снова кружимся, уже медленнее. Арзас и Мэйзи, кажется, нашли какой-то свой, уникальный стиль, который включает в себя много топтания, извинений и хохоту Мэйзи.

— Спасибо, — говорю я Килсару тихо. — Я правда начинаю чувствовать себя менее… деревянной.

— Всегда рад помочь, — он улыбается, и в его зелёных глазах нет привычной насмешки. Есть что-то тёплое, товарищеское. — Просто помни на балу: если что, делай вид, что это Левиар наступил тебе на ногу. Его репутации уж точно ничего не повредит.

Я хихикаю.

— Килс, ты просто нечто…

Дверь в зал с грохотом распахивается.

Левиар. Он стоит на пороге, дыша как загнанный зверь.

Янтарные зрачки сузились в драконьи щели. Он смотрит на руку Килсара у меня на талии. Просто смотрит. Но воздух в зале вдруг становится тяжелее, гуще.

— Левиар? — мой голос звучит неуверенно.

Килсар не убирает руку. Его улыбка, только что тёплая, становится чуть острее, привычно-провокационной.

— Нокс! Присоединяйся! Элира уже почти готова покорить столицу. Хотя, судя по твоему виду, тебя больше волнует очередное убийство.

— Руку убрал, — голос Левиара — низкий, хриплый рык. По его рукам и шее побежали зелёные и алые прожилки, загораясь изнутри.

— Левиар, это просто танец! — пытаюсь я вырваться, но Килсар слегка придерживает меня.

— Слышишь, Нокс? Просто танец. Не поднимай шум из-за ерунды. Или ревнуешь? Я же всего лишь…

Он не успевает закончить.

Левиар срывается с места. Не бежит. Он исчезает и появляется в метре от нас, его кулак уже летит в сторону Килсара со скоростью, от которой захватывает дух.

Но Килсар — молния. Он не отпрыгивает. Он делает невозможное — резко ускоряется сам, уворачиваясь от удара не назад, а вбок, с такой скоростью, что на миг превращается в размытый силуэт. Удар Левиара проходит впустую.

— Ой-ой, серьёзно настроен! — усмехается Килсар, но в его голосе нет и тени страха страха. Есть азарт. Вызов. — Давай, покажи, на что способен Дракон Бездны в гневе! Помнится мы такое уже проходили. Раунд два?

— Килсар! Заткнись, идиот! — Выкрикиваю я, но уже поздно.

Лицо Левиара искажается чистой, неконтролируемой яростью. Бездна, всегда бурлящая под поверхностью, прорывается наружу. Он даже не целится. Он просто выбрасывает руку вперёд, в пространство перед Килсаром, и…

Воздух рвётся.

С треском и воем, будто рвут металл. Нестабильный, дрожащий портал, размером с дверь, вспыхивает прямо перед Килсаром. Алые и чёрные молнии лижут его края. Из глубины несёт ледяным ветром и запахом тления.

Килсар, только что вновь ускорившийся и несущийся по инерции, оказывается лицом к лицу с растущей дырой в пространстве. Его глаза расширяются. Остановиться невозможно.

И тогда он делает единственное, что может. Он ускоряется ещё больше.

Не чтобы отпрыгнуть. Чтобы проскочить.

— КИЛСАР! — Кричим мы все хором.

Его тело превращается в смазанную молнию. Он ныряет вперёд, в самый центр портала, который уже начал его затягивать. На долю секунды его силуэт растворяется в багровой тьме, и я чувствую, как у меня останавливается сердце.

Но он вылетает с другой стороны. Вернее, вываливается. Падает на паркет, кувыркаясь, и замирает на спине, тяжело дыша.

Портал с резким хлопком схлопывается.

Тишина. Разбитая только нашим тяжёлым дыханием.

Я первая прихожу в себя и бросаюсь к Килсару. Он лежит, глаза закрыты. На его лице, на руках, где открыта кожа, — странные, тонкие, будто следы от статического электричества, красные линии. Как будто энергия портала слегка коснулась его.

— Килсар! — я хватаю его за руку.

Он приоткрывает глаза и с трудом приподнимается на локте

— Фух… — выдыхает он. — Это… это было что-то…. Похлеще, чем вальс, скажу я вам.

Он садится, потирая виски. Красные линии на коже уже бледнеют, исчезая.

— Чувствую себя слегка… поджаренным. Изнутри. Но в целом, все детали на месте. — Он смотрит на Левиара, который стоит, как вкопанный, уставившись на свои руки. — Надо отдать тебе должное, генерал. Ты умеешь сделать вечер незабываемым.

Левиар не слышит его. Он смотрит на свои ладони, на которых ещё пульсируют светящиеся прожилки. Потом на Килсара. На краснеющие, но уже заживающие отметины. В его глазах — не ярость. Ужас. Глубокий, всепоглощающий ужас от того, что он сделал. От того, что его сила, его Бездна, вырвалась и едва не поглотила пусть не друга, но союзника.

— Я… — его голос срывается. Он качает головой, отступает на шаг. — Я не… я не могу…я снова чуть не убил…

Он резко разворачивается и почти выбегает из зала, хлопнув дверью так, что с потолка сыплется пыль.

Мы остаёмся вчетвером. Мэйзи, открыв рот, смотрит на захлопнувшуюся дверь. Арзас бледен как полотно.

— Ну что ж, — наконец говорит Килсар, с трудом поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Урок номер один: никогда не флиртовать с партнёршей Левиара Нокса в радиусе его видимости. Урок номер два, более важный: наш генерал… у него серьёзные проблемы с управлением гневом. И с силой.

— Урок номер три, — я поджимаю губы. — Уметь вовремя заткнуться. Да, Килсар?

Я смотрю на дверь, за которой скрылся Левиар. Внутри — холодная тяжесть. Килсар шутит, но он прав. Это не ревность. Это сбой. Опасный, непредсказуемый сбой в самом опасном оружии Ландериза.

И это оружие должно пойти со мной в самое пекло.

Весёлое настроение окончательно развеялось, оставив после себя горький привкус страха и осознания: наш самый сильный козырь может разорвать нас изнутри ещё до того, как мы столкнёмся с настоящим врагом.