Глава 13. Немного дружеской поддержки

Огненная бабочка зависла перед лицом Моррена, и тот досадливо от нее отмахнулся.

— Сейчас сюда Адалхард явится, — сообщил он Марлизе, — мы вроде бы все обсудили?

— Да, — всхлипнула она и промокнула глаза белым платочком. — Значит, ты уверен, что в этом ничего страшного?

— Абсолютно, — заверил ее Изергаст. — Напротив, ты осветила жизнь бедного паренька, перечеркнув ее точно комета ночное небо. Научила тонкостям любви. Он будет вспоминать тебя добрым словом до конца своих дней, поверь.

— И если я сделаю это еще раз?.. — пробормотала Марлиза, перебирая жемчужные бусины, как четки.

— Повторенье — мать ученья, — кивнул Моррен. — Даже не сомневайся. Родерик! — воскликнул он, когда дверь распахнулась. — Какими судьбами?

— Мне срочно нужен мастер равновесия, — угрюмо сказал он.

— А ведь я сомневалась — стоит ли идти к тебе, — призналась Марлиза, поднимаясь с кресла, — но раз даже Родерик…

— Я плохого не посоветую, — подмигнул ей Моррен, открывая ящик стола и сталкивая туда алый бархатный мешочек.

— А с этим будь поосторожнее, — вмиг посерьезнела она. — Как видишь, опасная штука.

— Да-да, — Изергаст поднялся, обнял Марлизу, похлопав ее по спине и пониже, и подтолкнул к двери.

— Выбрось, а лучше сожги, — добавила она, обернувшись, но Моррен захлопнул перед ней дверь.

В кабинете мастера равновесия все так же журчал фонтан, а вот цветок в углу слегка захирел. На вешалке висел плащ мастера смерти, и Родерик повесил свой рядом.

— О чем это она? — поинтересовался он, садясь в освободившееся кресло.

— Да ничего особенного, — отмахнулся Моррен. — Чего пришел? Я думал, на сегодня мы с тобой вдоволь наобщались.

— Пойдем выпьем? — предложил Родерик.

— В принципе, пойдем, — согласился он. — Повод? Или так?

— Я переспал с Арнеллой. Только что.

— Но тебе не понравилось?

Родерик криво усмехнулся.

— Еще как понравилось.

— Но рожа у тебя мрачная, как на похоронах. Что случилось? Ты можешь рассказать мастеру равновесия все, и это не выйдет за пределы кабинета.

— Ага. Ты что только что Марлизе советовал? Снова переспать с Хрушем?

— Почему бы и нет, — пожал плечами Изергаст. — Для здоровья полезно. И что же было не так? Она обзывала тебя грязными словечками? Выкрикивала во время оргазма мое имя?

— Она сказала мне спасибо, — мрачно ответил Родерик.

В кабинете повисла пауза. Изергаст пристально смотрел на него своими ярко-зелеными глазами, а потом не выдержал и спросил:

— И? Ты сделал даме нечто очень приятное? Или что? Почему я должен из тебя клещами все тянуть, как из Марлизы? У меня и так терпение на исходе! Ты хоть представляешь, каково это: полчаса терпеть метания сорокапятилетней женщины, а потом выяснить, что ее волнует лишь вопрос: дать — не дать?

— Она сказала мне спасибо! — воскликнул Родерик. — Как ты не понимаешь? Она переспала со мной из благодарности. За маму, за то, что я снял излишек огня…

— Если хочешь, я мог бы наложить на ее голосовые связки заклятие посильнее, — задумчиво предложил Изергаст, побарабанив пальцами по столу. — Абсолютная немота, скажем, на пару месяцев. Вот серьезно, иногда ей лучше просто молчать. Уверен, ваши отношения сразу наладятся. Но тогда будет сложно учиться…

— Перестань шутить, — буркнул он.

— В целом, я не шучу… Слушай, а тебе не плевать? — спросил Моррен, закидывая руки за голову. — Ты же этого и хотел: перевести отношения в горизонтальную плоскость, а дальше уже как-то вывести на новый уровень. Или не вывести. В горизонтальном положении женщины мне нравятся больше всего.

— Мне не плевать, — ответил Родерик. — Что это за отношения такие: потрахались, а теперь вот твоя одежда, выметайся.

— Идеально, — мечтательно вздохнул он.

— Ну а мне нужно большее!

— Нежный какой, — фыркнул Изергаст. — Ты ведь по сути поступил с ней точно так же: использовал и побежал воевать. При этом она была невинной девой, а твой цветочек сорвали сто лет назад.

Родерик потер небритый подбородок и ухмыльнулся.

— Я и не думал, что это так обидно.

— Я вот тоже не могу взять в толк, с чего тебя так задело, — усмехнулся Моррен. — Можно подумать, она взяла тебя силой каким-нибудь особенно циничным извращенным способом.

— Все, умолкни.

— …а ты кричал, сопротивлялся и плакал…

— Пойдем в тот бар в Каривене?

— …умолял перестать…

— Я сейчас умоляю: заткнись уже, Моррен.

— Давай у меня выпьем, лень куда-то идти. Хотя тебя так развозит от Арнеллы, что я бы взглянул на это еще раз.

— Думаешь, мне сделать вид, что ничего такого? — вздохнул он. — Ведь и в самом деле, я был только рад помочь, и уж точно не хотел бы, чтобы она сбрасывала огонь с кем-то другим, вроде Николаса…

— Нет, — строго сказал Моррен, покачав головой. — Это косяк с ее стороны. Используй его, не упускай такую возможность. Тут два варианта: либо дави на жалость, всем своим видом показывая, что она ранила тебя в самое сердце, но все еще может искупить вину нежным и страстным… скажем, поцелуем. Либо, второй вариант — теперь ты можешь обратиться к ней с той же проблемой.

— В смысле? Арнелла, переспи со мной, а то я не могу удержать свой огонь? Я мастер хаоса, она не поверит.

Моррен с иронией посмотрел на него, и Родерик проворчал:

— Ладно, поверит. Но это как-то нечестно.

— Значит, бери первый вариант, а второй держи про запас, — Моррен поднялся и взял с вешалки плащ.

— А что это Марлиза тебе принесла? — вспомнил Родерик. — Берешь плату за сеансы?

— Да так, ерунда, — отмахнулся Моррен. — Что будем пить? Может, заставим того водника намутить нам коктейли? Ты, кстати, в курсе, что он сделал предложение твоей Арнелле?

— Что? — возмутился Родерик, вмиг позабыв об алом мешочке. — Эммет Лефой? Да что он себе позволяет!

— Очень дерзкий зародыш, — подтвердил Моррен, закрывая за ними дверь кабинета. — Но у тебя сейчас столько козырей на руках…

* * *

Я снова приняла душ, оделась и проветрила дом, открыв все окна нараспашку, а Миранда за это время сбегала в столовку и вернулась с чаем и булочками, пахнущими корицей.

Стол я накрыла чистой простыней, спрятав под нею выжженные отпечатки ладоней, но все равно немного стеснялась.

— Слушай, может, я шлюха? — печально спросила я у Миранды, и та едва не подавилась булкой. — Я ведь и в первый раз сама к нему пришла, и вот теперь чуть не накинулась…

— А с чего ты вдруг?.. — спросила она, жуя.

Подумав, я рассказала все с самого начала — с удравшей в сторону сосны. А когда закончила рассказ, то мое горло начало ощутимо болеть, и голос снова стал сиплым.

— Последствия заклинания Изергаста, — шепотом пояснила я. — Эммет предупреждал, что лучше бы мне помолчать. Он, кстати, отправил на меня заявку на брак, но я не уверена, может быть, это шутка.

Миранда успела доесть булку, а когда я умолкла, отхлебнула остывший чай.

— А еще я обещала Изергасту, что устрою нам двойное свидание, — добавила я виновато, и Миранда вытаращила на меня глаза. — Он мою маму спас…

Подумав, она кивнула и, допив чай, облизнула губы.

— Ты не злишься? — обрадовалась я. — Согласна?

— Двойное ведь, а не один на один, — пожала она плечами. — Всяко лучше иметь рядом кого-то надежнее Эрта. Того он опять в гроб засунет — и готово. К тому же мне интересно, что Изергаст устроит.

— Он, вообще-то, неплохой, — неуверенно сказала я. — Хотя говорит обидное и поступает иногда так, будто правила не для него.

— Всегда он так поступает, — подтвердила Миранда. — Уверена, мамаша Тиберлонов грохнулась в обморок не просто так. Она воздушница. Они не падают в обмороки. Методы Изергаста спорные, но, надо признать, рабочие. Это немного пугает. Но я тоже время зря не теряла.

— Нашла железные трусы? — усмехнулась я.

— Я хотела удрать в Фургарт за артефактами, так меня даже за ворота не выпустили! Ну, ничего, зато я раздобыла зелье и узнала парочку гексаграмм. Крекин слегка удивился моим вопросам, но в итоге очень помог, даже пообещал какую-то особую книгу.

Миранда переставила наши чашки так, чтобы они стояли ровно напротив друг друга, стряхнула крошки — и те растаяли в воздухе, не долетев до пола, побарабанила тонкими пальцами по столу.

— А может, Изергаст — именно тот, кто тебе нужен? — осторожно предположила я. — Иногда, вот как сейчас, мне кажется, что у вас много общего. К тому же он очень в тебе заинтересован.

— Подталкиваешь меня на свою шлюшечную сторону? — улыбнулась Миранда. — Шучу, не обижайся. Заинтересован — да, но мне этого мало.

— Изергаст сказал, ты в его вкусе, — вспомнила я. — Острая, опасная…

— Я такая, — ухмыльнулась Миранда. — Он даже не представляет, насколько прав.

— И в глубине души, мне кажется, Изергаст хороший. Он отправился с нами во дворец, хотя что ему моя мама? Он ее терпеть не может.

— Как она?

— Не знаю, — вздохнула я. — Завтра проснется — пойму.

— В общем, этот день был полон потрясений, и поэтому тебе понадобилась разрядка, — подвела итог Миранда.

Сейчас мне стало гораздо лучше: огонь мирно тек по телу, эмоции улеглись, и все воспринималось не так остро. Мы спасли маму — это главное, а обо всем остальном можно подумать позже. На моих бедрах остались мелкие синяки, на шее — красные пятна, натертые щетиной, а стоило вспомнить об отпечатках ладоней, что скрывались под простыней, и внизу живота сладко тянуло. Мне было немного стыдно, но никаких угрызений совести я не испытывала. Разве что…

— Родерик на меня обиделся, — вздохнула я.

— Правда? — удивилась Миранда. — С чего вдруг?

— Я его поблагодарила, после всего, — призналась я. — И он, наверное, не так понял…

Миранда рассмеялась и хлопнула себя по колену.

— О, Арнелла, ты просто прекрасна! Значит, ты поимела Родерика Адалхарда, а потом сказала ему спасибо и выставила вон?

— Ну, я не выставляла, но тут как раз ты пришла… Просто, понимаешь, сидит он на моем диване, весь такой большой и очень голый, и что с ним дальше делать — вообще непонятно. Наверное, мне стоит перед ним извиниться?

Я привстала со стула, но Миранда рявкнула:

— Сидеть! Извиняться она пойдет… Обойдется твой Родерик без извинений. Не девочка.

— Но все выглядит так, будто я его просто использовала. Хотя… — я задумалась. — Вообще-то это так и есть. Я его использовала. Огонь не находил выхода: я и в ледяном душе стояла, и знаки делала…

— Да забей. С него не убудет. Уверена, он даже рад. И вообще, ты что, уже забыла, как он сбежал за Стену после вашей первой ночи?

— Но я не хочу, чтобы ему было так же обидно, как мне!

— А у тебя так и не получится, — отрезала она. — Пусть походит пострадает немного, ему полезно. Меня куда больше волнует император. У вашей вылазки будут последствия. Это как пить дать. Но какие именно…

— Я его ненавижу, — выпалила я. — Всей душой. Если ты знаешь какое-нибудь проклятье… Ты ведь пыталась сделать что-то такое Родерику?

— Проклясть императора? — задумалась Миранда. — Теоретически это возможно. Наверняка на нем куча защит, но вдруг… Заполучить бы его волос или предмет одежды, а в идеале — кровь.

— У мамы все волосы седые и шрамы на запястьях, и боги знают что еще…

— Не накручивай себя, Арнелла, а то опять придется обращаться к Родерику, — осадила она меня. — Пока что единственное, что ты можешь сделать, — это учиться, тренировать свой огонь и ждать подходящего момента.

* * *

Утром я вышла из дома, когда едва рассвело. Прошла под спящими деревьями, мимо здания академии, возвышающегося всеми шестью лучами к бледному небу, свернула к женскому общежитию. Обогнув храм путников, взбежала по ступенькам, пересекла пустынный холл и открыла дверь в комнату, которую выделили моей маме.

Она спала, раскинув руки в стороны и приоткрыв рот, как ребенок. Вздохнув, я присела на кровать, а потом и вовсе вытянулась рядом.

Правильно ли я сделала, что не запечатала магию? Должна ли была послушать маму? Но если бы я не прошла Лабиринт, то Родерик не вернул бы свой огонь, а Миранда шагнула бы на ледяную дорожку, и Айрис бы тоже погибла…

Кажется, я задремала, и, может, это мне вовсе приснилось, но она вдруг оказалась здесь — маленькая, худенькая, в сером плаще и с деревянным посохом в руке.

— Айрис, — выдохнула я, а потом, глянув на спящую маму, быстро прошептала: — Зачем все так? Почему? Я ошиблась? Выбрала не ту дорогу?

— Не вини себя, — ответила Айрис. — Все так, как и должно быть. Удержи свой огонь, Арнелла.

Она приподняла светильник, и пламя в нем загорелось ярче, прогоняя тени с маминого лица и тоску из моего сердца. Я протянула руку, чтобы поймать серый плащ, удержать Айрис, мне надо было задать еще так много вопросов… и увидела вместо нее мастера Изергаста. Он держал мамино запястье, беззвучно шевеля губами. За окном совсем рассвело, а путница ушла. Мама все еще спала и, кажется, видела во сне что-то хорошее.

— Она будет что-нибудь помнить? — шепотом спросила я.

— Как знать, — ответил Изергаст. — Компенсаторные способности мозга безграничны. Я немного подправил то мясницкое заклинание, которым ей стерли память. За ночь у нее должны были сформироваться новые связи.

— А яснее?

— Она придумает себе воспоминания сама. Попытается объяснить произошедшее с ней на основе привычных шаблонов поведения и событий, не выходя за рамки приемлемого.

Я нахмурилась, пытаясь понять, а мама сладко потянулась и открыла глаза.

— Солнышко, — мама приподнялась на локтях, моргая и жмурясь. — Мастер Изергаст? — Она подтянула одеяло повыше. — Выйдите немедленно!

— Как только уверюсь, что с вами все в порядке, так сразу и уйду, — пообещал он. — Поверьте, мне не доставляет никакого удовольствия ваше общество.

— Хам, — припечатала она и повернулась ко мне. — Эти некроманты не имеют ни малейшего представления о правилах приличий. Арнелла, милая, прошу, не выходи замуж за некроманта, какие бы золотые горы тебе ни сулили.

— В целом, с вами все в порядке, как вижу, — сказал Изергаст. — А ты как? — повернулся он ко мне, и я шмыгнула носом. — Не собираешься полыхнуть от радости или еще по какому поводу? Может, позвать сюда этого дерзкого водника, чтобы потушил пожар, если что? Или сразу Адалхарда?

— Все хорошо, — ответила я. — Спасибо, мастер Изергаст.

— От меня ты «спасибо» не отделаешься, — усмехнулся он. — И то, что перепало Родерику, мне тоже не надо.

— Арнелла? — гневно переспросила мама.

— Я уже поговорила с Мирандой, — нехотя ответила я. — Она, в принципе, не против двойного свидания.

— Прекрасно, — довольно улыбнулся Изергаст. — Сегодня я как раз свободен как ветер.

— Сегодня? — ошарашенно переспросила я. — Так быстро?

— А чего тянуть, — пожал он плечами. — Будьте готовы, скажем, к шести. Всего доброго, госпожа Алетт. Если потребуется моя помощь, я в академии. Хотя я искренне надеюсь, что вы справитесь без меня.

Дверь за ним закрылась, и я, обняв маму, выдохнула.

— Видимо, ради этого стоило отправиться к императору, — язвительно заметила она, когда я отстранилась. — Моя родная дочь наконец-то обняла меня.

Я закатила глаза и отодвинулась.

— Что там произошло? — спросила я осторожно.

Мама рассматривала свои руки так внимательно, словно впервые их увидела. Потом оттянула ворот серого платья, которое все еще было на ней, и заглянула в вырез.

— Старый козел, — процедила она. — Трухлявый пень!

— Ты помнишь?..

— Он… — мама поджала губы, а ее ноздри раздулись от сдерживаемого гнева. — Он возжелал меня, как только увидел! Или даже раньше, — она задумчиво кивнула. — Да, иначе не стал бы приглашать меня во дворец. Видимо, до него дошли слухи, как я хороша собой… А может, это из-за той картины, которую я отдала в магическую управу Фургарта. Помнишь, где мы вдвоем?

— Помню, конечно. Мы там полуголые, — возмутилась я. — Ты не должна была отдавать ее на всеобщее обозрение, мама, тем более не спросив меня.

— Зато на ней мы еще красивей, чем в жизни, — упрямо возразила она. — А на той, где ты одна, ты не очень хорошо получилась, солнышко.

— Значит, император…

Мама встала с кровати, поправила волосы.

— Ты уже достаточно взрослая, чтобы понять, что произошло, — ответила она сухо. — К счастью, деталей я не помню. Он стер мне воспоминания, похотливый баран, чтобы я не устроила скандал.

— О, мама… — пробормотала я, чувствуя одновременно и неловкость, и облегчение.

— Увы, я беззащитная одинокая женщина, и некому постоять за мою честь… — ее взгляд вдруг застыл, уставившись в одну точку, а потом она повернулась ко мне и безапелляционно выпалила: — Ты должна выйти замуж за Адалхарда, Арнелла! Я сейчас же отправлюсь к нему и потребую, чтобы он немедленно обелил твое имя.

— Это не тебе решать, — вспылила я, но, успокоившись, добавила: — Вообще-то, он пытался. Император не разрешил.

Мама поджала губы и подошла к узкому зеркалу на стене. Снова поправила волосы и, склонившись ближе к отражению, прикоснулась кончиками пальцев к впалым щекам.

— И после всего этого он даже не подумал подарить мне, скажем, поместье! — возмутилась она, выпрямляясь. — Или хотя бы бриллиантовое колье!

— Ох, мама, — снова пробормотала я, вставая с кровати.

— Я полностью разочарована в мужчинах, — покачала она головой и совершенно непоследовательно добавила: — Но к Адалхарду все же схожу.

— Даже не думай!

— А это платье, — она поморщилась, глядя на измятую юбку. — Ты бы видела тот наряд, в котором я пришла к нему! Сама роскошь! Неудивительно, что он не смог сдержаться, я в нем была словно воплощение богини огня. Но он ведь так стар, у него было столько жен и любовниц. Кто бы мог подумать, что страсть ко мне затмит ему весь разум? Ох, как тело ломит, — пожаловалась она, потирая поясницу. — И все, что я получила — какую-то серую тряпку и боль!

— Я попрошу коменданта помочь тебе с одеждой, — предложила я. — А после сходим на завтрак.

Мама ворчала и бубнила все утро, а я едва сдерживалась, чтобы не расплакаться или не рассмеяться. Она была такая же невозможная, как и раньше. Уставшая и слегка похудевшая, чуть более злая, но при этом все та же Кармелла Алетт, уверенная, что император просто не смог устоять перед ее женскими чарами.

После завтрака, за которым мама смела три порции каши, омлет и какао, мы вышли из столовой, и я остановилась в растерянности, не зная, что делать дальше. Куда девать маму? Можно ли оставлять ее одну?

— Если ты думаешь, что я не уловила намек, брошенный некромантом, то ошибаешься, — заявила мама. — Ты что, снова… сделала это с мастером Адалхардом? Арнелла, по Фургарту и так ходят сплетни о вас! На каждом углу только и говорят об огненной магичке. С одной стороны, это даже приятно: меня теперь постоянно приглашают на обеды и званые вечера. Но с другой, это требует куда больших затрат, ты понимаешь?

— Мне ведь повысили стипендию, мама.

— Второй уровень, — кивнула она. — Наверное, это неплохо. Но куда лучше было бы, если бы ты послушала меня.

— Все так, как и должно быть, — повторила я слова Айрис.

Пока что я совсем не чувствовала в этом уверенности, но мне стало легче.

— Смотри, это ведь Энцо, — ахнула мама, схватив меня за локоть.

— Точно, — подтвердила я, заметив тучную фигуру, бредущую по дорожке. — У Эммета день рождения сегодня. Наверное, заехал поздравить.

— Он вроде бы похудел, — сказала мама, — как считаешь? Наверное, от тоски по мне…

Я пожала плечами. Энцо Лефой тоже заметил нас и остановился как вкопанный, а потом пошел навстречу.

— Как я выгляжу? — торопливо прошептала мама. — Вот хаос! Так всегда и бывает — встречаешь бывшего, когда совсем не в лучшей форме.

— Ты прекрасно выглядишь, — не соврала я.

Как ни странно, серый был ей к лицу. Комендант погладила платье, и сидело оно чуть свободно, оставляя куда больше простора для фантазии, чем обычные мамины наряды. Ее черты словно стали тоньше, и даже легкие тени под глазами придавали загадочности. Этим утром она казалась нежной феей из зачарованного леса, и, похоже, Энцо тоже так подумал.

— Кармелла… Госпожа Алетт, — исправился он, не в силах оторвать взгляд от мамы. — Арнелла, доброго дня.

— Доброе утро, — ответила я.

— Энцо, — кокетливо протянула мама. — Какой приятный сюрприз! Слышала, у твоего сына день рождения. Передашь ему мои поздравления?

— Ты… вы… можете поздравить его лично, — предложил он, смущаясь и явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Кармелла… Я так много думал о тебе, о нас… А ты?

— Женщинам вредно много думать, — легкомысленно ответила мама, рассмеявшись, но потом шлепнула его по руке и упрекнула: — Я скучала.

Она незаметно оттолкнула меня второй рукой, и я, улыбнувшись, попрощалась с Энцо и пошла к академии. У входа обернулась и посмотрела на маму, которая уже шла под руку с господином Лефоем в сторону мужского общежития, а потом заметила Родерика.

— Вы пропустили тренировку, Арнелла Алетт, — сказал он, поднявшись по ступенькам ко входу. Пепельные глаза пытливо на меня посмотрели, и искры в их глубине вспыхнули ярче.

— Больше этого не повторится, мастер Адалхард, — пообещала я.