Глава 25. Что делать?

Перед серебряными дверями, ведущими в кабинет императора, столпились слуги, и Родерик, растолкав их, подошел ближе.

— Туда нельзя, Адалхард, — заявил капитан службы охраны, и огонь в его темных глазах вспыхнул ярче.

Плохо. Родерик окинул взглядом толпу: слуги, охрана, слишком много народа.

— Что произошло? — спросил он как можно равнодушнее.

— А вы не знаете? — пытливо спросил капитан. — Чего тогда явились?

— Слухи, — коротко ответил Родерик. — Кого ждем.

— Члена императорской семьи, — нехотя ответил тот.

Прислонившись к стене, Родерик прикрыл глаза, раздумывая. Можно, конечно, спалить к хаосу кабинет вместе с телом, уничтожив все улики, а потом заявить, что произошел выброс огня из-за бесконечного горя в связи с гибелью императора. Вот только никто не поверит, что он огорчен. Никто здесь не испытывал грусти. Любопытство, тревогу, быть может, из-за неминуемых изменений, но не печаль

— Вон она, — с облегчением выдохнул капитан. — Наконец-то.

Шейру явно вытащили прямо из кровати, и как-то сразу было понятно, что под тонким халатиком, кроме роскошного тела, нет ничего. Мужчины умолкли, расступились, давая ей пройти, а Родерик наоборот загородил дорогу.

— Можно с тобой? — спросил он.

— Почему нет, — пожала она плечами и, усмехнувшись и игриво облизнув припухшие губы, добавила: — Я сегодня добрая.

Кому-то уже повезло — понял Родерик. И, судя по блестящим глазам и настроению Шейры, этот кто-то постарался на славу.

— Там тигр, — предупредил охранник, но Шейра повернула ручку и бесстрашно потянула дверь на себя.

На Родерика пахнуло душной волной животного запаха, крови и чего-то горелого. Шагнув за Шейрой, он замер, увидев открывшуюся картину.

— Шшш, — приказала Шейра, вытянув руку, и тигр, слизнув кровь с морды, отошел в сторону.

— Мертв, — выдохнул старец, вошедший следом, и пригладив черную не по годам бороду, воскликнул: — О, боги, какая нелепая смерть!

Слезы скатились по морщинистым щекам, но ему такая плаксивость простительна — явно ведь водник. Ни у кого больше не бывает таких синих глаз. А вот Шейра не проявляла никакой печали. Обойдя тело, распростертое на ковре, она потрепала тигра по холке, и тот, заурчав, повалился на спину, подставляя белое брюхо.

— Где Антрес? — спросила она, присев перед трупом.

— Его ищут, — ответил капитан охраны, завороженно пялясь на ее упругие бедра, показавшиеся в разрезе халата.

А Родерик быстро осмотрел помещение и, заметив что-то блестящее на ковре, шагнул ближе, наступив на вещь ногой. Заколка? Украшение? Будет забавно, если Арнелла обронила его фамильный перстень.

— Взгляни-ка, — сказала Шейра.

Присев на корточки, Родерик уставился туда, куда показывал ее тонкий пальчик, а сам незаметно вытащил металлическую штуку из-под своего ботинка и сжал в кулаке. Нет, не перстень. Что-то острое.

— Ожог? — прокряхтел старец, подойдя ближе и склонившись к телу, а потом быстро глянул на Родерика. — Что вы тут делаете, Адалхард? Ваше праздное любопытство неуместно.

— Это не праздное любопытство, — заявил Родерик, выпрямляясь. — Я командую защитой Стены. От меня зависит безопасность империи, которая, как я вижу, оказалась обезглавленой.

— За это можешь не волноваться, — фыркнула Шейра. — У нашей империи голов как у гидры. Одна слетела — вырастет с пяток новых.

— В любом случае, вам лучше уйти, — не сдавался старикан.

— Отчего же? — возразила Шейра, глянув на них снизу вверх. — Что думаешь, Родерик?

— Выглядит все так, будто здесь был маг огня, — ответил он.

Толку скрывать, если это очевидно: ожог на шее, оплавленный засов на клетке, выжженные пятнышки на ковре. Про жучка говорить не стоит, хотя Родерик видел последствия запечатывания: отпавшие ветки и корни валялись по ковру трухой, глаза выцвели, а кожа как будто сдулась, обвиснув неопрятными складками под подбородком и на щеках.

— Но это не ты? — прямо спросила Шейра.

— Я бы действовал умнее, — ответил он.

— Не поспоришь, — вздохнул старец.

— За Стеной все больше тварей. Ровные убивают магов почти не таясь, — продолжил Родерик.

— К чему ты клонишь? — не поняла Шейра.

— Страна и так в хаосе, — пояснил он. — Что произойдет, если в народе узнают, что императора нашли в луже собственной мочи с лицом, объеденным кошкой?

Тигр поднял голову и обиженно рыкнул.

— Котик ни в чем не виноват, — возразила Шейра, почесывая ему живот. — У него инстинкты. Здесь явно постарался человек.

— Что предлагаешь? — коротко спросил старец, глянув на Родерика.

В кабинет вошли еще несколько мужчин в разноцветных мантиях Совета. Последним явился некромант, расширил ноздри, принюхиваясь к запаху смерти.

— Придумайте императору достойную смерть, — посоветовал Родерик.

— И оставить убийцу отца безнаказанным? — вскинулась Шейра.

— Сперва Антреса найдите, — сказал он.

Эрт уже должен был принести посох. Изергаст сработает чисто. Тела они не найдут. Максимум — лужицу дерьма.

— Как-то подозрительно все совпало, — продолжил Родерик, поймав поток вдохновения. — Смерть императора и исчезновение Антреса. Они постоянно ссорились в последнее время.

Тут он не знал точно, но ссоры наверняка были. Император даже на него успел наорать. Капитан охраны задумчиво кивнул, подтверждая его слова.

— А эти улики, — Родерик кивнул на расплавленный засов клетки, а сам сунул руку в карман, спрятав найденную блестяшку, — указывают на огонь слишком топорно.

— Разберемся без тебя, Адалхард, — буркнул некромант и вскинул руки, направляя ладони на тигра, но Шейра, выпрямившись, смела заклятие.

— Сказала же, котик не виноват, — рявкнула она. — Я его себе заберу. Лучше иди почисти память тем слугам, которые были здесь. А знаешь, лучше вообще всем слугам. Сплетни расходятся быстро.

Кивнув белой головой, некромант не стал спорить. Или не смог. А Шейра поправила распахнувшийся халатик и добавила:

— Итак, император мертв. Да здравствует новый император.

— Или императрица? — предложил мужчина в зеленой мантии.

— Мне это не надо, — категорично отказалась Шейра. — Отец, насколько мне известно, так и не составил завещания, хотя Антрес очень его об этом просил.

— Слава богам, — прошептал в сторону капитан охраны.

— Значит, надо спешно собирать Совет и проводить выборы, — закончила она. — А сперва решить, как преподать новость всей империи.

Тигр перекатился на живот и Шейра, вздохнув, присела на его спину и почесала круглое ухо. Родерик попятился к двери. Кажется, все может сложиться удачно. Сейчас они начнут делить трон, а об убийце и думать забудут. В самом деле, какая разница, кто именно его убил? Желающих хватало.

— А что, если это на самом деле сотворил маг огня? — упрямо возразил старец. — На сегодняшнем балу их было не меньше десятка. Уж не знаю, зачем императору понадобилось зазывать сюда столько огненных. От вас, — он глянул синими глазами в сторону Родерика, — всегда куча проблем.

— От водников проблем не меньше, — возразил анимаг в зеленом. — Рассказать, скольких патрульных убила Джемма Кристо?

— Вы, анимаги, тоже хороши, — буркнул некромант. — К счастью, ваше правление закончилось. Уверен, следующим выберут другой луч. Если, конечно, ты, Шейра, не захочешь вступить в борьбу за трон. Тебе бы легко удалось убедить членов Совета проголосовать за тебя. Меня так точно…

— Что мы скажем народу? — повторила она вопрос. — Как умер отец?

— Анимаги не умирают, — донесся до Родерика знакомый голос, и он, обернувшись, увидел в дверях Изергаста. — Дайте императору его посмертие.

Члены Совета принялись бурно обсуждать его идею, а Родерик, подставив плечо Моррену, быстро повел его прочь.

— Сделал?

— В лучшем виде, — заверил друг. — Но давай-ка туда вернемся.

Они прошли длинным коридором, пересекли бальный зал, в котором стихла музыка и людей стало значительно меньше. Быстро окинув взглядом помещение, Родерик успокоился: студентов нет. Кто бы знал, что Марлиза и правда пригодится.

В комнате, где лечили Изергаста, отвратительно воняло, а куча грязного тряпья у стены мало напоминала Антреса.

— Устрой пожар, — сказал Моррен. Он все сильнее опирался на его плечо, но голос оставался твердым. — Ничего странного в том, что мастер смерти не захотел оставлять свою кровь всем желающим наложить проклятье.

Кивнув, Родерик выпростал руки, и злобное пламя сорвалось с его ладоней, вгрызаясь в стены, пол, сметая грязные тряпки и обгладывая кушетку. Стекла окон брызнули осколками, и Моррен отшатнулся, пряча и без того обезображенное лицо.

— Миранда переспала с Джафом, — ровно сказал он.

Сжав пальцы в кулаки и погасив пламя, Родерик сцепил зубы. Грязные слова так и рвались с языка, но, оглядев опаленную комнату, он сказал совсем другое:

— Надо бы и его комнату зачистить. Как считаешь?

Моррен кивнул и, прохромав по коридору, распахнул другую дверь.

* * *

У подножия лестницы Марлиза снова пересчитала нас, а я обернулась на дворец, возвышающийся позади грозной махиной. Многочисленные окна светились огнями, реяли флаги на фоне ночного неба, но мне хотелось убраться отсюда как можно скорее и не возвращаться больше никогда. Родерика не было, и я все больше волновалась, так что Миранда, поморщившись, отпустила мою ладонь и пожаловалась:

— Жжется.

— Все в сборе, идем к храму путников, — скомандовала Марлиза.

Мы гурьбой пересекли площадь, вышли за дворцовую ограду, и свернули к храму путников, у которого приветливо светились огни. Если бы сейчас явилась Айрис, то что бы она сказала? Сумела я удержать свой огонь? Или все мои поступки были ошибкой?

Откинув кожаный полог, Марлиза загнала нас внутрь точно стадо овец, проследила, чтобы каждый шагнул в портал, и прошла через него последней.

В Фургарте лил дождь, и мы столпились в шатре, выглядывая наружу и ожидая наши экипажи, которые куда-то запропастились.

— Ужасный бал, — пожаловалась Марлиза, и я в кои-то веки была с ней согласна.

Можно бы порадоваться — я достигла своей цели, сделала даже больше, чем хотела, но никакого торжества, вопреки всему, не испытывала. В моей сумочке лежал камень, а на душе словно бы целая могильная плита.

— Все будет хорошо, — тихо сказала Миранда, и я кивнула в ответ, но поверить ее словам не получалось: уж больно несчастной она выглядела.

Джаф подошел к подруге, обнял сзади, прижимая к груди, но Миранда отстранилась. Распросить бы ее подробнее, да только я и звука издать не могу.

— А мне бал понравился, — заявил Ник. — Маленькие бутербродики с рыбой были очень хороши.

— Мне больше с паштетом понравились, — ответил Финн. — И еще закуски на шпажках.

— С виноградом и сыром? — уточнил Ник.

— Эти тоже. Но с мясом еще вкуснее.

— О да, — подтвердил Ник, покивав рыжей головой. — А пирожные в форме звезды пробовал?

— Слишком сладкие, — цыкнул Финн.

— Там были с креветками, — подал голос Эрт. — Вот они отличные. Как бы убедить администрацию пересмотреть меню в академии? Приелось. Не помешало бы немного разнообразия.

Я слушала их разговор, но смысл ускользал. Бутерброды? Креветки? Эммет вышел под дождь, запрокинул голову, и вода ручьями стекала по его лицу.

— Ты как? — спросила Миранда, ускользнув от Джафа и подойдя ко мне так, чтобы я оказалась между ними.

Потрогав шею, я покачала головой.

— Снова Изергаст? — поняла она, и я кивнула.

— Что — Изергаст? — насторожился Джаф.

— Драка с Изергастом была огонь, — похвалил Ник. — Хорошо, что ты левша. А то правую руку он тебе изломал, конечно. Хрустнула как вафля. Мерзкий звук.

— Вафли суховаты были, — вздохнул Финн.

— Мастер Изергаст побеждал, — буркнул Эрт в сторону.

— Но в итоге проиграл, — резко ответил Джаф. — Я его в фарш там уделал, в круге.

— Кстати, о фарше, — вспомнил Ник. — Котлетки с грибами пробовал? Ммм, — он мечтательно закатил глаза, а Финн кивнул и вздохнул с ностальгией.

— Такое чувство, что вы сюда поесть приходили, — рассердилась Марлиза. — Императорский бал, во дворце, а вы обсуждаете котлеты! Берите пример хотя бы с Тиберлонов! Получили награду из рук Его звездности! Покажите ваши ордена, — потребовала она. — Такая честь, учредили орден специально ради первокурсников.

Вилли пошарил рукой по груди, нахмурился.

— Потерял, кажется, — признался он виновато.

Марлиза ахнула, вытаращив и без того большие глаза.

— Как потерял? Как можно быть таким безответственным, Тиберлон? А твой где? — спросила она, повернувшись ко второму брату.

Тот протянул ей металлическую бляшку, пробормотав:

— Только я его сломал, нечаянно. Луч больно хрупкий оказался.

— Я глубоко разочарована вами, — покачала головой Марлиза. — Эммет, где твой орден?

Эммет наконец опустил голову, пригладил мокрые волосы ладонями и повернулся к Марлизе.

— Орден, — с нажимом повторила она. — Где? Я своими глазами видела, как император приколол тебе его на лацкан пиджака. А теперь там только дыра. Не говори, что тоже потерял.

Эммет быстро посмотрел на меня, и в его глазах отразился такой неподдельный ужас, что я вновь как наяву увидела императора, срывающего орден с его груди. Я стремительно повернулась к порталу. Бежать назад?

Голос в моей голове зазвучал громче, вновь и вновь повторяя слова Изергаста. Нельзя возвращаться. Так будет лучше для Родерика… Вода стекала по лицу Эммета, и мне казалось, что он плачет. Ох, что же делать?!

— У меня нет слов, — покачала головой Марлиза. — Этот бал — одно сплошное расстройство.

— Отличный бал, — возразил Килли, искоса глянув на брата.

— Просто отпад, — подтвердил тот.

Послышался цокот копыт, и Марлиза выглянула из шатра.

— Экипажи, — обрадовалась она. — Так, размещатесь в том же порядке. Я поеду с вами, мальчики, и поверьте, мне есть, что сказать. Думаю, никому здесь не помешает обстоятельная лекция о правилах поведения в приличном обществе. Мастер Адалхард!

Мы дружно повернулись к порталу, откуда появился Изергаст, а следом и Родерик. Проигнорировав меня, он подошел к Эммету, который все так же стоял под дожем, и протянул ему орден.

— Не теряй больше, — сказал Родерик, и Эммет взял с его ладони блестящий кусочек металла осторожно, как ядовитую змею.

Изергаст молча прошел к двухместному экипажу, и, следуя его примеру, студенты тоже стали расходиться по местам. Марлиза бубнила и ворчала, братья Тиберлоны зевали, Ник с Финном все обсуждали закуски, а моя тревога таяла, как снежный ком на солнце. Родерик тут, он все исправил, помог мне, снова!

Он стоял возле экипажа, и капли дождя, падая на его лицо, тут же испарялись, поднимаясь паром. Я подошла ближе, тронула его ладонь, но Родерик убрал руку.

— Дома поговорим, — сказал он, и в его глазах был один лишь пепел.

— А с вами, студентка Алетт, воспитательные беседы вести уже поздно, — тихо сказала Марлиза, когда я, вся в растрепанных чувствах, подошла к своему экипажу. — Какой позор… Прямо на балу. В мужском туалете. С Лефоем. Какой удар для мастера Адалхарда!

Я открыла рот, чтобы ответить, что она все не так поняла, но, вспомнив о заклятии Изергаста, только и смогла, что пнуть от злости колесо.

— Поздно сожалеть, — покивала Марлиза. — Как после такого вы не самовоспламенились от стыда, я не знаю.

Я спряталась от нее в экипаже, где уже сидела Миранда, и захлопнула за собой дверь. Глянув на подругу, которая задумчиво рисовала пальцем по стеклу, подтолкнула ее локтем.

— Я не хочу ни о чем говорить, — сказала она, не поворачиваясь ко мне. — Потом.

Как сговорились. И она, и Родерик. Забившись в угол, я покрутила перстень. За вечер я привыкла к его тяжести и совсем не ощущала на руке, но он странным образом меня успокаивал. Родерик, конечно, злится, но потом остынет. Он поймет. Или нет?

Копыта коней зацокали по брусчатке, все быстрее и быстрее, а потом наш экипаж оторвался от земли и взмыл в ночное небо.