Глава 10. Спасти тещу

Утром я проснулась с каким-то тягостным состоянием души. Что-то терзало меня, так что хотелось то ли плакать, то ли срочно бежать куда-то. Сев, я свесила ноги с кровати и мрачно на них уставилась, как будто они могли рассказать о том, что меня беспокоит.

Наверное, это из-за Миранды. Я всегда считала ее твердой и несокрушимой, как скала. Казалось, ей все ни по чем, но вчера она была такой несчастной и ранимой… Пожаловаться Родерику еще и на Изергаста? Мисси, вредное привидение, сегодня ночью мне не мешала. Может, это Родерик ее приструнил? Возможно, он найдет подход и к некроманту?

Или я волнуюсь из-за мамы. Она так и не объявилась и даже ничего не написала. То не отвяжешься от нее, то тишина, как в могиле.

Я глянула в окно, где, по контрасту с моим настроением, было ясное и солнечное утро. Теплый свет лился в мою комнату без всяких преград, распластываясь по дощатому полу золотым прямоугольником. Я нахмурилась еще больше, а потом и вовсе вскочила с кровати и подошла к окну.

Кривая сосна, которой я любовалась прошлым утром, оказалась цела и живехонька. Никто ее не срубил и не повалил. Однако теперь она росла не напротив моего окна, а левее. Далекие горы все так же высились на горизонте, зеленела травка. А дом ректора по правую руку словно бы стал ближе. Как будто они с сосной танцевали в паре и вместе сделали шаг. Или мой дом внезапно решил съехать по холму.

Накинув халат, я выбежала наружу и медленно обошла дом, внимательно глядя под ноги. Если бы я не присматривалась, то, наверное, и не заметила бы легкой выемки по углам, а еще того, что слева газон чуть отличается оттенком. Наверное, для анимага любого уровня это раз плюнуть — вырастить за ночь немного травы.

Сжав кулаки, я быстро пошла к дому Родерика, кипя от злости. Так, значит? Говорил, что я свободна, что будет мне помогать. А сам…

Я толкнула дверь, так что она грохнула о стену, прошла по коридору и столкнулась с Родериком, который вышел из ванной.

— Арнелла? — удивился он, но тут же обнял меня и, улыбнувшись, произнес нарочито суровым голосом: — Как можно являться вот так без спроса, студентка Алетт? А вдруг я не одет.

Родерик и вправду был не одет, не считать же полотенчико, обернутое вокруг бедер. Его внезапная близость и нагота сбивали с толку, но я пришла ругаться, а не пялиться на его торс.

— Вы… Ты… — я ткнула пальцем ему в грудь — обнаженную и влажную после душа. — Ты сдвинул мой дом!

Его взгляд виновато вильнул, и я выкрикнула:

— Ага! Ты это сделал! Не отпирайся!

— Арнелла, не злись, — попросил Родерик. — Я так рад тебя видеть…

— Не злись? — я оттолкнула его. — Не злись? Ты вообще в себе? Ты думаешь, я что, совсем ку-ку? Не замечу, что мой дом внезапно подъехал к твоему? Что я должна была подумать? Оползень? Миграция домиков? Перелетная хата? Какой был план?

— Ты не должна была заметить, — сказал он, улыбаясь. — Но Тиберлоны прокололись. На чем, кстати? Слишком быстро пододвинули?

— Почему ты так спокойно об этом говоришь? — возмутилась я. — Только вчера ты обещал мне, что отстанешь…

— Да что я такого сделал? — воскликнул он. — Подумаешь, сдвинул чуть поближе, слегка развернул. Мне не было видно твое окно, приходилось каждый раз запускать бабочку, чтобы убедиться, что ты дома, или Мисси гонять, а вы с ней не поладили. Она, кстати, тебе сегодня не мешала?

— Нет. И не заговаривай мне зубы! Ты не должен был…

— Ну, нет так нет, — пожал он плечами, совсем голыми, влажными и очень широкими. — Вернуть на место?

— Да! — выпалила я.

— Хорошо, мы уладили этот вопрос, — кивнул Родерик и шагнул ко мне. — Раз ты пришла, может, позавтракаем вместе?

— Не хочу, — буркнула я, пятясь к двери.

— Подожди, не уходи так быстро, — попросил он, поймав меня за пояс халата. — Как спалось?

— Сказала же, нормально, — ответила я. — Все было нормально, пока я не увидела, что моя кривая сосна ушла погулять.

— Значит, вид из окна… А что мама? Вернулась?

— Нет, — вздохнула я. — И никаких вестей.

— Хочешь, посмотрим, где она?

Родерик пошел в кабинет, а я поплелась следом, стараясь не пялиться на маленькие ямочки внизу его поясницы, сразу над полотенцем. С мокрых волос капала вода, сбегала по сильной спине ручейками. Бьюсь об заклад, хваленый Изергаст выглядит гораздо хуже. И сбоку у Родерика мышцы, и сзади, и со всех сторон…

— Кармелла Алетт, — произнес он, и огненная бабочка вспорхнула с его ладони.

— И что теперь, будешь идти за ней до самого Фургарта, или куда там она полетит? — язвительно спросила я.

— Нет, она должна указать место на карте, — ответил Родерик. — Вот, твоя мать все еще у императора.

Я подошла ближе и уставилась на карту империи, что лежала на столе. Бабочка сидела на обозначении дворца. Значит, пока я тут о ней волнуюсь, мама наслаждается пребыванием в столице. Ее, наверное, не могут выгнать. Заинтересовавшись, я присмотрелась к карте. То там, то сям виднелись темные прожженные пятна. Дорожка от Фургарта до академии зияла сплошной дырой.

— Родерик, — задумчиво произнесла я. — Ты можешь найти кого угодно? Любого-любого человека?

— Если знаю его лично, тогда да, — ответил он. — Либо же если рядом есть кто-то, кто знает его. Мне так нравится, когда ты зовешь меня по имени, Арнелла…

Развернувшись ко мне, он осторожно погладил мое предплечье, притянул к себе за талию, склонился…

— Можешь поискать моего отца? — выпалила я ему в лицо, с мольбой глядя в серые глаза. — Его корабль затонул, но вдруг… Понимаешь, мы с мамой так долго ждали его и верили. Он хорошо плавал, и если его подхватило течением… Вдруг он все еще жив, на каком-нибудь маленьком острове, ждет на берегу, смотрит на горизонт… Или у тебя одна бабочка за раз? Эта, смотрю, почти потухла.

Нахмурившись, Родерик повернулся к карте и накрыл ладонью бабочку, а после тряхнул головой, будто прогоняя какие-то неприятные мысли.

— Его звали… зовут Карлос Алетт, — напомнила я о себе.

— Думай о нем, представляй его образ, — сказал Родерик, взяв меня за руку.

Я кивнула, изо всех сил пытаясь вызвать в памяти лицо отца. Добрые темные глаза, высокие залысины, колючая борода.

— Карлос Алетт, — произнес Родерик, и новая бабочка вспорхнула с его раскрытой ладони.

Мое сердце стучало так, что, казалось, вот-вот выскочит. Я замерла, следя за пламенеющими крылышками. Столько лет мы с мамой ждали его, верили, а ведь можно было, оказывается, найти мастера хаоса, спросить…

Бабочка потухла и исчезла, так и не опустившись на карту.

Я прикусила задрожавшую нижнюю губу, посмотрела на Родерика.

— Мне очень жаль, — тихо сказал он, обняв меня свободной рукой, а я только сейчас осознала, с какой силой сжимаю его вторую ладонь. Он погладил меня по волосам, поцеловал в макушку. — Девочка моя, я очень тебе сочувствую.

Я попятилась, неловко высвобождаясь из его объятий.

— Я ведь знала, — с деланым равнодушием пожала я плечами. — Но думала, мало ли…

— Я понимаю, — кивнул Родерик. — Арнелла, ты в порядке?

— Да, все прекрасно, — соврала я. — Про сосну забудь. Пусть дом остается как есть.

— Хорошо. Арнелла…

Он шагнул за мной, но я развернулась и, обхватив себя руками, быстро пошла прочь. Дверь за мной закрылась, солнце плеснуло в лицо светом, но я не чувствовала его тепла.

* * *

— Кармелла Алетт, — сказал Родерик, и бабочка взлетела с ладони, покружила над картой, будто бы в нерешительности, а потом шмякнулась на дворец императора и застыла. Огненные крылышки едва шевелились, а после подернулись коричневатой каймой, напоминающей жженную бумагу.

Погасив бабочку ладонью, Родерик мрачно посмотрел на дворец императора, на месте которого уже появилась дыра.

— Мисси! — позвал он.

— Я тут, любовь моя, — сказало привидение, сплывая с потолочной балки. — Как это пошло — являться к мужчине полуголой, когда лишь рассвело…

— Скажи Изергасту, пусть придет ко мне срочно, — отрывисто приказал он. — Прямо сейчас.

— Хорошо, — прошелестела она и исчезла.

— Кармелла Алетт, — повторил Родерик, запуская еще одну бабочку.

Та неловко вспорхнула с ладони, завалившись на бок, долго крутилась над картой, будто подхваченный ветром листок, а потом опустилась на императорский дворец и подернулась коричневой дымкой, как и предыдущая.

* * *

Моррен явился через пару минут, когда Родерик едва успел одеться. Собранный, мрачный и застегнутый на все пуговицы до самого горла, некромант возник в дверном проеме бесшумно, как сама смерть.

— Кто-то умер? — поинтересовался он.

— Почти. Кармелла Алетт, — произнес Родерик в который раз, и бабочка, слетев с его ладони, покружила над картой и плюхнулась вниз, распластав безжизненные крылья.

— Ты вызвал меня ни свет, ни заря, чтобы сообщить, что твоя потенциальная теща прихворала? — с каменным лицом уточнил Моррен.

— В императорском дворце полном целителей?

Моррен придирчиво окинул взглядом пол, вздохнул, а потом уселся на него, скрестив ноги.

— Уйди, — приказал он Родерику, закрывая глаза. — Или хотя бы не пялься.

— Кармелла Алетт, — шепотом напомнил он. — Назойливая блондинка…

— Да помню я ее, — ответил Моррен, не открывая глаз, и, сложив пальцы в знак, глубоко вдохнул.

Родерик опомнился и, отведя взгляд, как и просил некромант, уставился на карту. Ему так хотелось обрадовать Арнеллу этим утром, он и сам наивно понадеялся, что поисковик обнаружит ее отца. А вместо этого узнал, что и ее мать на краю гибели.

— Вижу, — сказал Моррен. — И правда, одной ногой там.

Тряхнув головой, так что белые волосы рассыпались по плечам, Моррен гибко поднялся без помощи рук.

— Она во дворце уже три дня, — задумчиво сказал Родерик. — Пошел четвертый. И я не могу взять в толк, чем она заслужила немилость императора…

— Шутишь? — искренне удивился Моррен. — Она невыносима, к тому же не затыкается! За три дня она наверняка наболтала на три смертные казни и еще сверху немного плетей.

— Если бы она надерзила, император убил бы ее мгновенно. Нет, тут что-то другое… — возразил Родерик. — Кармелла Алетт пустышка. Без гроша в кармане. Единственная ее ценность — это дочь. Понимаешь?

— Боишься за Арнеллу? Но ее судьбу мать все равно решать не вправе, — ответил Моррен. — Хоть она и пыталась запечатать дочку. В каком-то смысле дамочка была права. Запечатали бы еще до Лабиринта, выдали замуж и жили бы себе припеваючи. Правда, ты бы остался без огня, и тогда не факт, что мы бы активировали сердце хаоса, и, скорее всего, он бы уже был здесь вместе с королевой…

— Императору от нее что-то надо, — перебил Родерик его рассуждения. — Раз уж он пригласил ее к себе. И если это не Арнелла, то что?

— Возможно, у императора окончательно съехала крыша, — равнодушно предположил Моррен, — и он просто наслаждается страданиями других людей. Абсолютная власть развращает. Император уже очень давно пустил корни в трон, и, между нами говоря, этот старый пень давно пора выкорчевать.

— Я поеду во дворец.

— И что ты скажешь? Подайте мне Кармеллу Алетт? Тебя пошлют очень далеко и будут правы. Ты ей вообще кто? Человек, который обесчестил ее дочь.

— Я мастер огня. Император вынужден со мной считаться, — напомнил Родерик.

— Значит, не пошлет, а скажет вежливо, мол, госпожа Алетт не желает вас видеть, — пожал плечами Моррен. — Суть не меняется.

— А если сказать прямо, что я знаю, что Кармелле плохо…

— В лучшем случае ей даруют быструю смерть, — безжалостно ответил Моррен. — Во дворце постоянно происходят несчастные случаи: там падают с лестниц, тонут в ванных и давятся на пирах куда чаще, чем где бы то ни было. Быстрая смерть — не такой уж плохой вариант. Лучше, чем пытки.

— Так не пойдет, — покачал головой Родерик, мрачнея. — Она единственный родной человек Арнеллы.

— Тогда тебе придется взять Арнеллу с собой. Император не сможет отказать ей. Дочь вправе увидеть мать.

— Я не повезу ее в это змеиное гнездо!

— Повезешь. Если не хочешь оставить сироткой. Или хочешь? Подумай хорошенько. На самом деле решение не так уж очевидно, особенно если вспомнить, что из себя представляет та дама. Хотя я тебя понимаю. Спасение тещи — это сколько же очков ты заработаешь в глазах благодарной дочери, — он задумался, а после расплылся в многозначительной улыбке. — Я еду с тобой.

— Ты не должен, Моррен, — возразил Родерик. — В императорском дворце может оказаться куда опаснее чем в хаосе.

— Арнелла дружит с Мирандой, — терпеливо пояснил Моррен, — и, конечно же, поделится с ней восторгами в адрес моей персоны. Если я вытащу эту, как ее…

— Кармеллу Алетт.

— То наверняка стану героем и в глазах моей неприступной некроманточки. Бедная женщина страдала безвинно, но тут явился я, весь в белом…

— Черном.

— И спас ее из лап злодеев. Когда выезжаем?

— Что ж, двум мастерам хаоса отказать вдвое сложнее, — кивнул Родерик. — Спасибо.

— Будешь должен.

— Значит, мы просто привезем Арнеллу, поставим ее перед императорскими очами и потребуем отдать ей мать?

— Вежливо попросим, — исправил Моррен. — А еще намекнем, что девочка — магичка огня, и очень-очень нестабильна. Сильное потрясение, вроде внезапной смерти матери, может спровоцировать срыв, и тогда весь дворец вместе с императором и его прихвостнями сгорит дотла.

— Это называется шантаж.

— Это называется искусство переговоров.

Моррен выпрямился и с предвкушением потер руки.

— Надеюсь, там есть, что забирать, — помрачнел Родерик. — Как бы Арнелла и правда не сорвалась.

— Главное — выдрать тещу из императорской паутины, — сказал Моррен. — А потом вылечим, да так, что станет лучше прежнего. Хуже-то быть не может. Подумай еще раз, Родерик, на что ты себя обрекаешь…

— Встречаемся у ворот через полчаса, — перебил он. — Зайду за Арнеллой. Надо как-то ей все объяснить…

— Не объясняй ничего, — посоветовал Моррен. — Меньше знает — лучше спит.

* * *

— И мастер Изергаст с нами? — удивилась я, обнаружив в экипаже некроманта.

— Без меня никак, — ответил тот. — Наш огненный Родерик привык действовать напролом, а во дворце нужно быть хитрее.

— Но зачем… — я совсем запуталась. — Я просто заберу маму, пока она не натворила дел. Хотя она наверняка уже пообещала мою руку, сердце и все остальное целой толпе женихов.

— Милая, — снисходительно произнес мастер Изергаст. — Об этом не волнуйся. Ты не выйдешь ни за кого, кроме Родерика, так что можешь начинать подписываться его фамилией.

Я уселась напротив некроманта и сердито уставилась в зеленые глаза, светящиеся в полумраке. Родерик сел рядом со мной, закрыл дверь и стукнул в окошко кучера. Экипаж покатился по дорожке, гремя колесами, а потом взмыл вверх, так что я качнулась и рефлекторно схватила Родерика за ладонь.

— Давай ты помолчишь, — невежливо предложил он Изергасту. — И не будешь лезть в наши отношения.

— Я чувствую между вами какое-то напряжение, — заметил Изергаст, указав пальцем на нас с Родериком. — И, как мастер равновесия, предлагаю воспользоваться тем, что мы оказались в замкнутом пространстве на большой высоте и вам от меня никуда не деться. Итак, Арнелла, расскажи, что ты чувствуешь.

— Не говори ему ничего, — посоветовал Родерик, улыбаясь и поглаживая мои пальцы. — Все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя.

Я высвободила ладонь, посмотрела в окно, будто заинтересовавшись видом. Возле стены, огораживающей академию, суетились какие-то люди.

— Строят дополнительный пост, — пояснил Родерик. — Для охраны.

Экипаж развернулся так, что академия осталась позади, и под нами раскинулась цветущая степь. Мелкая деревушка с десятком домиков, дымка тумана над узкой рекой — мирный пейзаж без малейшего намека на хаос, который сдерживала Стена в получасе езды.

— Мне кажется, мы зря туда едем, — сказала я. — Мастер Изергаст прав, она не сможет распорядиться моей судьбой. Я учусь в академии. Есть закон. Я буду выглядеть идиоткой, когда явлюсь за мамой. Тем более она явно не захочет уходить.

— Захочет, — заверил Изергаст, и я быстро глянула на Родерика, который тоже вдруг заинтересовался видом из окна.

— Вы не знаете мою маму, — возразила я. — Да она будет держаться руками и ногами за дверной косяк!

— Арнелла, — обратился ко мне Родерик, и все во мне похолодело от его тона. — Понимаешь, есть причины полагать, что твою мать удерживают силой.

— Во дворце? — не поверила я. — В императорском дворце?

— Ее обязательно надо вытащить оттуда как можно скорее, — кивнул он. — Пока не поздно.

Я ахнула, прижав руки к груди. Неясная тревога, которую я испытывала в последние дни, наконец оформилась и обрела почву. С мамой что-то не так! Ей плохо! Ей грозит опасность!

— Слушай, Рик, а насколько она нестабильна? — поинтересовался Изергаст так, как будто меня не было рядом.

Он вжался в сиденье и помахал рукой, разгоняя дым, который шел… от меня?

— Сделай что-нибудь! — потребовал Изергаст. — Я не хочу сгореть заживо! Меня только недавно оживили!

— Арнелла, помнишь знак пустоты? — спросил Родерик. — Собери пальцы в кольцо, дыши глубже…

— Может, ей сбросить избыток эмоций, пока она и правда не полыхнула? — предложил мастер Изергаст. — Секс — лучший способ, — доверительно пояснил он, глянув на меня. — Я могу отвернуться. Или не отворачиваться. Возможно, в этом корень ваших проблем с Адалхардом, и я, как опытный товарищ, смогу сказать, что вы делаете не так.

— Что с мамой? — спросила я, повернувшись к Родерику. — Скажи прямо!

— Я не знаю точно, — нехотя ответил он. — Но ей там плохо. Арнелла, постарайся успокоиться. Нам не нужен пожар.

Огонь искрился перед глазами, вспыхивал на кончиках пальцев, собранных в знак, струился по телу, готовясь выплеснуться волной. Родерик снова взял меня за руку, и пламя, словно почувствовав выход, потекло в его ладонь.

— Тебе больно? — испугалась я, когда он с шумом втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— Нет, — выдохнул Родерик, сжимая мои пальцы. — Наоборот.

— Я стал свидетелем чего-то интимного, но не могу понять — чего, однако искрить ты перестала, — проворчал Изергаст, открывая окно. — Проветрим немного, дышать нечем. Ладно, Арнелла, план такой. Мы приходим к императору, и ты говоришь, что желаешь видеть свою мать. Ты очень волнуешься из-за ее затянувшегося отсутствия. У вас с ней сильная связь, которая иногда бывает даже нездоровой между матерью и дочкой, и ты вне себя от беспокойства…

Огонь тек через мое тело к Родерику, а от него — ко мне, и мы словно стали одним целым. Изергаст что-то бубнил, но я едва слышала его слова. Я смотрела в серые глаза Родерика, в глубине которых тлело пламя, а потом потянулась к нему и легонько коснулась губами губ.

— Спасибо, — прошептала я. — Не знаю, как благодарить тебя…

— Я могу подкинуть пару вариантов, — встрял Изергаст.

— Мама — все, что у меня есть.

— Еще у тебя есть я, — возразил Родерик, погладив меня по щеке. — Хоть ты и пытаешься отрицать это.

— Вам надо сходить на свидание, — предложил Изергаст. — Вы пропустили традиционную часть брачных игр. Чтобы сгладить неловкость, которая неизбежно возникнет, могу предложить свою компанию.

— Вы предлагаете пойти на свидание втроем? — удивилась я.

— Ты права, это странно, — согласился он, покивав. — Знаешь, есть идея. Ты можешь взять свою подругу-некроманточку. Да, так определенно будет лучше. Двойное свидание. Идеально.

— Он приставал к Миранде на индивидуальном занятии, — наябедничала я. — Мастер Адалхард, вы, как ректор, должны повлиять на него.

— Это почти невозможно, — усмехнулся он.

— Что она обо мне говорила? — заинтересовался Изергаст и напомнил: — Ты мне обязана, я тоже еду спасать твою мать.

— Пока что никто никого не спас, — заметила я.

Моя бестолковая, легкомысленная мама вечно лезла куда ее не просили, плевать хотела на мое мнение и любила меня как могла. А теперь она оказалась в беде, и, если бы не Родерик, я бы даже не узнала об этом.

— Бабочка, которая должна была найти моего отца, погасла, не опустившись на карту, — вспомнила я. — А та, которая искала маму, стала коричневой и почти прозрачной.

— Да, — кивнул Родерик. — Так я и понял, что с ней что-то не так.

— Но она все еще жива, — утешил меня Изергаст.

Остаток пути они обсуждали план действий, а потом перешли на политику и многочисленных наследников императора, а я смотрела в окно, но Фургарт, вырастающий вдали, расплывался от слез, что наворачивались на глаза. Я оттолкнула маму, обиделась, а теперь могу никогда не увидеть ее снова.

Экипаж спустился, стукнул колесами о мостовую и проехал через городские ворота.

— Где сейчас лучший магазин готового платья? — спросил Изергаст. — Был в центре, но ту швею так некстати убили.

— Зачем нам магазин? — возмутилась я. — Мы не можем терять время!

— Но и явиться к императору в форме академии ты тоже не можешь, — отрезал Изергаст.

Я посмотрела на сбитые носы туфель, выглядывающих из-под черной юбки.

— Тебя могут не пустить из-за неподобающего вида, — кивнул Родерик. — Нельзя давать императору такую возможность.

— В квартире, которую снимает мама, у меня есть наряды, — вспомнила я. — Это возле храма стихии воды.

Экипаж проехал по городу, свернул к храму, напоминающему осколок льда, и остановился напротив. Охранник внизу здания выдал мне запасные ключи, косясь на двух мастеров хаоса, что стояли за моей спиной. В квартире царил настоящий разгром: повсюду валялась одежда, туфли, на трюмо лежала куча косметики, а прямо посреди зеркала алел отпечаток губ, подкрашенных алой помадой.

— Простите, — пробормотала я, проходя через весь этот бардак.

Мастер Изергаст подцепил мизинцем черные кружевные трусики, висящие на спинке стула, и хмыкнул:

— Эту женщину определенно стоит спасти.

Он бросил их Родерику, а тот, машинально поймав трусики, отдал их мне.

— Давай побыстрее, — попросил он. — Помочь тебе одеться?

* * *

Одеться я сумела и без помощи Родерика. То платье, которое я надевала на бал, и правда подходило для визита к императору куда больше, чем форма академии.

— Нет, — выпалил Родерик, стоило мне выйти из комнаты. — Переоденься.

— Что не так? — недоуменно спросила я, расправляя юбку.

— Да, Рик, что не так? — поинтересовался некромант, который в маминой квартире чувствовал себя как дома и уже ел какое-то печенье. Крошки падали на ковер и тут же исчезали.

— Оно слишком… красное, — отрывисто сказал Родерик. — И это декольте…

— Все выглядит очень приятно, — похвалил Изергаст. — Я бы сказал, вполне по-взрослому.

— Спасибо, — неуверенно поблагодарила я.

Родерик, нахмурившись, прошел мимо меня в спальню, открыл дверь в гардеробную комнату и уставился на ряд платьев.

— Неужели нет ничего более закрытого? — спросил он. — Да тут ворох нарядов!

— Это мамины, — ответила я, подходя к нему. — Она наверняка купила что-то и мне, но это надо мерять, искать…

Он обернулся и мрачно уставился на мою грудь. Обведя ее пальцем, спросил:

— А если прикрыть каким-нибудь платочком?

— Рик, не лишай остальных мужчин удовольствия, — подал голос Изергаст.

— Мастер Адалхард, вы ведь не думаете, что вправе решать, что мне носить? — поинтересовалась я.

Родерик тяжело вздохнул, взялся пальцами за кромку моего платья и подтянул чуть выше. Прикосновение пальцев тут же обожгло, и сердце подпрыгнуло куда-то к горлу.

— Постарайся держаться позади, быть незаметной и тихой, — сказал он. — Я не хотел брать тебя с собой, но Моррен прав, твоей матери я никто, и император просто отошлет меня вон.

Я распустила косу и, позвав огонь в ладони, накрутила пряди на пальцы. Тугие локоны рассыпались по плечам.

— Красиво, — вздохнул Родерик. — Ты не останешься незамеченной. О чем я только говорю…

В тесноте гардеробной комнате мы вынуждены были стоять совсем рядом, и я чувствовала близость Родерика, даже отвернувшись к полкам с туфлями. Это было все равно что стоять спиной к костру. Где же мои туфли? Эти?

Я вздрогнула и невольно задержала дыхание, когда Родерик, шагнув еще ближе, убрал мои волосы в сторону и прикоснулся губами к шее.

— Они вроде ничего, — пробормотал он, целуя меня снова.

— Это мамины, — выдохнула я, возвращая туфли на полку.

— А эти? — он указал пальцем на серебристые лодочки, а сам легонько прикусил мою мочку.

— То… тоже…

— А твои где? — поинтересовался Родерик.

Я обнаружила их сиротливо приютившимися позади новеньких сапожек, которые, судя по виду, мама еще не успела поносить.

— Вот, — я обернулась к Родерику, прижимая туфли к груди.

А он тут же нашел мои губы своими.

Он не целовал меня так раньше. Это не было страстью, сметающей все на своем пути, словно лесной пожар, не было искушенной любовной лаской, скорее — вежливой просьбой. Можно? Не оттолкнешь? Осторожное касание губ, внимательный взгляд. Прикрыв глаза, я подалась к Родерику, остро наслаждаясь каким-то новым уровнем близости. Он отвел мои руки, в которых я все так же сжимала туфли, и обнял меня, прижимая к себе. Его поцелуй словно поднял меня над землею, унося куда-то ввысь, и когда Родерик оторвался от моих губ, я нехотя открыла глаза, не желая возвращаться.

— Сходишь со мной на свидание? — пробормотал Родерик, уткнувшись в мои волосы.

— Да, — тихо ответила я и посмотрела поверх его плеча. — Мастер Изергаст, вы бы хоть постучали.

— Моррен? — прорычал Родерик, быстро оборачиваясь.

Поставив туфли на пол, я обулась и быстро вышла из гардеробной. К счастью, на балу я их разносила, так что теперь готова была идти хоть на край света.

— Представляешь, опять ничего, — непонятно пожаловался Изергаст за моей спиной. — Ну, ты помнишь о моей проблеме. Я подумал, что хотя бы при виде чужой любви… Но нет. Либо же ты плохо старался. Что это за детский поцелуй, Рик? Где страсть? Где огонь?

— Ты похож на старого извращенца, — ответил Родерик, шагая следом. — Подглядывать? До чего докатился…

Я закрыла квартиру, вернула ключи охраннику, и экипаж, куда мы опять уселись втроем, поколесил по улочкам Фургарта и остановился у храма путников.

— Портал прямиком ко дворцу, — пояснил Родерик. — Арнелла, молчи и не высовывайся.

— Улыбайся, флиртуй, — добавил Изергаст. — Немного кокетства еще никому не помешало.

— Ты просто маленькая девочка, которая пришла за мамой, — перебил его Родерик.

— Не такая уж маленькая, — возразил Изергаст. — Достаточно взрослая, для всего.

— Мы заберем твою мать и сразу уйдем.

— Не подавай виду, что догадываешься о ее страданиях.

— Страданиях? — взволнованно переспросила я.

— Не надо волноваться раньше времени, — быстро сказал Родерик. — Может, она всего лишь приболела.

— Я вижу, когда ты врешь, — отрезала я.

— О, вот это очень плохо, — посочувствовал Изергаст, откидывая кожаный полог храма. — Врать иногда жизненно необходимо, и если ты, Арнелла, это поймешь, ваша совместная жизнь станет куда проще.

Жрец выступил нам навстречу, приподнимая лампадку, в которой трепыхался огонь. Серый плащ, внимательный взгляд, обветренная кожа — жрецы последнего луча звезды часто совершали паломничества от одного храма к другому, отказывались от семьи и земного, но этот мужчина все равно не был похож на путника. Что-то отличало их от остальных. Айрис, мой настоящий отец, чьего имени я не узнала, — их несло по дороге жизни словно перекати-поле, подхваченное ветром. От жреца пахло куриным бульоном, а к плащу пристало несколько рыжих шерстинок.

— У вас есть собака? — спросила я.

— Кот, — ответил тот после паузы и потянул на себя бронзовую ручку двери, белая краска на которой слегка облупилась.

За дверью оказался сияющий проем, и Родерик шагнул в него первым.

— Двойное свидание, — напомнил Изергаст, придержав меня за руку. — Пообещай.

— Ладно, — ответила я, скрепя сердце. — Если вы спасете мою маму, я поговорю с Мирандой. Но ей и так довелось многое пережить. Вы не должны ее обижать.

Я шагнула в светящийся проем следом за Родериком и оказалась уже в другом шатре, напротив куда более упитанного жреца.

— В смысле, многое? — переспросил Изергаст, появляясь за мной. — У нее кто-то был? Она влюблена? Ее кто-то обидел?

— Нет, нет, да, — ответила я. — Если для вас это только интрижка, то лучше сразу отстаньте.

Изергаст нахмурил темные брови и какое-то время шел рядом молча, размышляя. Мы оказались у дворцовых стен, и я запрокинула голову, рассматривая разноцветные крыши и пляшущие на ветру флаги.

— Как красиво, — выдохнула я.

— Осиное гнездо, — мрачно ответил Родерик.

— Вонючая яма, полная ядовитых змей, — кивнул мастер Изергаст.

Родерик сплел свои пальцы с моими, и мы пошли во дворец.