Глава 14. Стихийник

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — я не собиралась сдаваться, хоть и подрастеряла свою решимость.

— Потому что он оскорбителен! — возмутилась мама. — Что значит, чья ты дочь? Моя, разумеется.

— А отец?

— Умер, — вздохнула она. — Бросив нас практически без средств к существованию. Хочу заметить, что твоя стипендия — одно издевательство. Маги — гордость страны, ее опора и сила. Без магов хаос мигом расползется по империи, и все мы погибнем. И все, что я получаю — жалкие крохи, которых едва хватает на жизнь.

Мама сокрушенно покачала головой, и новенькие сережки в ее ушах печально звякнули.

— Красивые серьги, — заметила я.

— Спасибо, — улыбнулась она кокетливо. — Сегодня Энцо снова пригласил меня на свидание. Как думаешь, что мне надеть?

Она распахнула шкаф и сдвинула плотный ряд вешалок. Я сидела на пуфике у трюмо в маминой спальне, куда она притащила меня, чтобы похвастаться обновками. По всей съемной квартире стояли вазы с цветами, на полу у окна охапка кремовых роз благоухала в жестяном ведре.

— Вот в этом он еще меня не видел, — сказала мама, снимая ярко-голубое платье с пышными рукавами. — Мои глаза сверкают как драгоценные камни, когда я в нем.

— Здорово, — ответила я. — От кого ты меня родила?

— От твоего отца, — сказала она, приложив платье к груди. — Знаешь, Арнелла, я по-прежнему обижена. Ты сбежала, оставила какую-то дурацкую записку, а потом и вовсе удрала в окно.

— Интересно, в кого я такая?

— В меня, — кивнула мама. — Я тоже слегка авантюрна и склонна к проказам.

— И внебрачным связям?

— Это уже слишком, — вздернула она подбородок. — Я не желаю больше обсуждать эту тему. Давай-ка лучше посмотрим вот на что.

Она открыла ящик стола и достала бумагу с императорской печатью. Морда тигра смазалась и распухла справа, как будто у него болит зуб.

— Разрешение на брак, — торжественно объявила мама. Вынув еще один конверт, открыла его, и посреди спальни материализовалась иллюзия жениха. — Брюнет, тридцать лет, не красавец, но приятный на вид...

Я закатила глаза и простонала:

— Да сколько можно!

— Столько, сколько нужно, чтобы ты наконец взялась за ум и стала подбирать свадебное платье. Не загорай больше, а то будешь смотреться слишком смуглой в белом. Если бы ты предупредила, что приедешь, я бы договорилась с модисткой. Я нашла одну очень хорошую. Салон в конце улицы, берет не дорого по местным меркам. Хотя цены в этом Фургарте почти как в столице. Знаешь, мы можем отправиться к ней и без предупреждения. Прямо завтра с утра пораньше и поедем. В выходной, утром, вряд ли будет много клиентов.

— Ты вообще меня не слышишь, — поняла я, посмотрев прямо в глаза матери. Голубые и ясные, с мелкой сеточкой морщин. Раньше их не было. В уголках губ тоже пролегли тонкие нити намечающихся складок, а надо лбом серебрилась первая седина, которая, впрочем, была едва заметна в белокурых локонах.

— У тебя все в порядке, мама? — спросила я, ощутив укол беспокойства. — Тебе правда всерьез нравится Энцо?

Она широко улыбнулась, но мне почудилось напряжение и неискренность в ее улыбке.

— Когда выдам тебя замуж, тогда и буду в порядке. Энцо хороший человек и приятный мужчина. Добрый, щедрый...

— Сколько он предлагал ректору за то, чтобы меня отчислили? — вспомнила я.

— К цифрам они не перешли, — вздохнула мама и попыталась убрать черный завиток со лба жениха, однако ее рука прошла сквозь иллюзию. — Этот Адалхард слишком много о себе возомнил. Кто он вообще такой?

— Ректор академии, мастер хаоса, маг огня, — перечислила я. — У него даже орден есть.

Сегодня ректор выглядел собранным и решительным, словно перед боем, и от него очень приятно пахло: свежестью и совсем немного табаком. Подбородок был гладко выбрит, но тень щетины уже подчеркнула мягкую линию губ, а длинные ресницы загибались почти до бровей. Я тайком рассмотрела его профиль, пока мы летели, и вынуждена была признать, что ресницы у него шикарные, куда лучше, чем у меня.

— Ну, а у твоего будущего мужа есть две ткацкие фабрики, — сообщила мама так гордо, будто сама ими заправляла. — А еще сеть магазинов по всей империи, земли на юге... Кому вообще нужны эти ордена? Мужчина должен быть надежной опорой, стеной, за которой женщине приятно и комфортно. А если эта стена периодически уходит воевать с тварями хаоса, и неясно, вернется ли вообще, то кому она нужна? Ты ведь не влюбилась в какого-нибудь мага? Еще этого нам не хватало!

— А вот и влюбилась! — сердито выпалила я, отворачиваясь к зеркалу.

Мама замерла и неверяще улыбнулась, поймав в отражении мой взгляд.

— Арнелла, солнышко, так что же ты молчишь! — воскликнула она, отбросив голубое платье на кровать. — Говори скорее, кто он?

— Маг, — буркнула я, сама не рада, что ляпнула лишнее.

Кевин мне нравился, мне хотелось смотреть на него, разговаривать с ним, любоваться его улыбкой, а в душе будто теплело, когда я его встречала. Похоже, я влюблена.

Хотя когда он снова начал прославлять ректора, мне захотелось выпрыгнуть из экипажа на ходу. К счастью, мастер Адалхард не падок на лесть и быстро пресек эти излияния.

— Он учится с тобой в академии? — не отставала мама. — Какая у него стихия? Хоть бы не анимаг. Тот парень, что пришел с твоей подружкой, просто кошмарен. Ты видела какие у него зубы?

— Того парня зовут Джаф, — сказала я, переставляя пузырьки и баночки на трюмо. — И зубы у него отличные.

— И что, твой избранник тоже...

Она страдальчески прижала руки к груди.

— Он воздушник, — нехотя ответила я.

— Ох, — с облегчением выдохнула она. — Воздушники обычно очень красивые. Я бы тоже стала воздушницей, будь во мне хаос.

— Он симпатичный, — кивнула я, слегка оттаяв. — Он пригласил меня сегодня на вечеринку у него дома.

Мама ошарашенно посмотрела на меня, а после кинулась к шкафу.

— И ты молчала? — возопила она, передвигая вешалки. — Во сколько тебе надо быть готовой?

— Часам к семи, восьми. Миранда с Джафом заедут за мной, они тоже идут на стихийник, а сейчас отправились по магазинам. Вообще-то я думала пойти так...

Я пригладила встопорщенное кружево на груди, заправила прядь волос за ухо.

— А где его дом? — поинтересовалась мама, оборачиваясь. — Это вообще прилично, являться без сопровождения?

— Даже не думай пойти со мной, — осадила я ее.

— У меня тоже свидание, если помнишь, — насупилась она, подошла ко мне и, взяв щетку, принялась расчесывать мои волосы. — Блузочка милая, но фасон вышел из моды еще в том году. Надо что-то более дерзкое, чтобы этот воздушник ошалел от восторга и быстренько сделал тебе предложение. Почему ты не сказала сразу? Я думала, моя девочка уперлась из чистого противоречия, а у тебя любовь... Конечно, я не стану выдавать тебя за другого, хотя и придержим его на всякий случай, мало ли... Как, говоришь, фамилия этого мага?

— Тиберлон, — ответила я и ахнула, когда мама слишком сильно дернула мои волосы.

— Ты идешь в дом на Ветреной улице? — пропищала она, вытаращив глаза. — Огромный, роскошный, сногсшибательный особняк, словно отлитый из чистого серебра?

— Возможно, — не стала отрицать я.

— Так, вставай сейчас же, — потребовала мама. — Мы отправляемся по магазинам. Ты не можешь рассчитывать на предложение от Тиберлона, если придешь к нему вот так.

Она обвела меня рукой.

— Я не то чтобы хочу получить предложение...

— Прошу тебя, не начинай, — поморщилась мама и, схватив меня за руку, потащила в прихожую. — Давай поторопимся. Будет неудобно, если твоя друзья придут и не застанут нас дома.

***

Я едва поспевала за мамой, которая лавировала в людском потоке ловко, как форель против течения.

— Давай выберем что-нибудь красное! — выкрикнула она. — Хотя ты уже надевала красное на бал. Он был на балу, этот Тиберлон? Я его там не помню. Можно изумруд. К твоей внешности подходят яркие, насыщенные тона.

Маленькие магазинчики тесно прижимались друг к другу, кондитерская сменялась обувной лавкой, а следом шли украшения и магические артефакты. Миранда с Джафом отправились именно за ними, но за стеклом витрины я их не заметила.

— Какие фамильные цвета у этих Тиберлонов? — требовательно спросила мама, остановившись и поджидая меня.

— Да откуда я знаю! — сердито ответила я. — Ровена, его сестра, вечно ходит вся в золоте. Экипаж был с голубым. На гербе — белое облачко.

— Белый, голубой и золото, — кивнула мама, сведя брови, будто раздумывая над сложной задачей. — Арнелла, солнышко, это, конечно, отличный шанс взлететь на самый верх, во всех смыслах, но все же смахивает на журавля в небе. Куда проще схватить синицу.

— Если ты сейчас начнешь расхваливать своего приятного брюнета, я уйду, — пообещала я.

— Ладно, ладно, — проворчала мама, беря меня под руку и увлекая дальше по улице. — Ты изменилась, — недовольно добавила она. — Раньше была милой покладистой девочкой, а после того, как в тебе проснулся хаос, точно еж. Чуть что — ощетиниваешься иголками.

— А ты все такая же, — ответила я. — Пытаешься управлять моей жизнью, словно своей собственной.

— Я ее дала тебе, — напомнила мама.

— Так вот не надо теперь отбирать. И ты думаешь, я не заметила, что ты так и не ответила прямо на мой вопрос? Почему ты так боишься Лабиринта, мама? Ты знаешь, какая у меня наследственность? Ты родила меня от какого-то...

— Гляди! — воскликнула мама радостно. — Это ведь твоя подружка из соседней комнаты! Селеста! — она выкрикнула имя и помахала рукой, а я действительно увидела Селесту, стоящую около цветочного магазина.

Мама быстро направилась к ней, а я не могла сделать ни шагу, будто снова попав в ледяной столб.

Это была не Селеста.

Я видела ее лицо, голубые глаза, стройную фигуру, но это больше не была моя подруга. Завидев маму, она улыбнулась — на щеках появились милые ямочки, но глаза оставались холодными. Селеста перевела взгляд на меня, и я заставила себя подойти ближе.

— Поздравляю, — сказала я, указав на золотое колечко на ее пальце. — Ты получила то, что хотела. Счастья и всего самого лучшего...

— Ох, твои слова да богам в уши, — недовольно заныла она. — Свадьба была просто ужасной. Кошмарной. Не свадьба, а издевательство. Сперва свекровь пришла в белом, можешь себе представить? Я, конечно, знала, что она обожает единственного сына, но явиться в белом платье, как невеста — это перебор. Священник попался старый и толстый, и с таким гнусавым голосом, что я едва сдержалась, чтобы не побить его букетом. А букет уже к вечеру завял. Вот, хочу высказать претензии. Обещали, что над цветами поработает анимаг и они останутся свежими неделю!

— Я думала, ты уже в свадебном путешествии...

— Ой, успею, — отмахнулась она. — Честно говоря, нет особого желания.

— А как же море, солнце...

— Песок, жара и потные люди, — скривилась она. — Но Холден не хочет менять планы, так что придется ехать.

Поморщившись, она повела головой, словно ей натирал воротник.

— Ты счастлива? — быстро спросила я.

Селеста так недоуменно на меня посмотрела, словно я ляпнула глупость.

— Пожалуй, я буду довольна, когда мне принесут извинения за увядший букет, — отрывисто сказала она и дернула дверную ручку.

Над дверью звякнул колокольчик, и волна цветочных ароматов окатила меня с головы до ног. Я втянула запахи глубже, а Селеста — та самая девушка, у которой отдельный чемодан был отведен под духи, — даже не принюхалась.

— А ты как? — дежурно спросила она, стоя в открытых дверях. — Уже запечаталась?

— Нет, — пробормотала я.

— Это не так страшно, — сказала Селеста, снова болезненно дернув головой. — Раз — и все. Немного щекотно, и поначалу давит грудь. А потом привыкаешь. Доброго дня, — она кивнула мне и маме и скрылась в цветочном магазине, и оттуда вскоре понеслась недовольная тирада.

— Наверное, у нее женские дни, — предположила мама, вновь ведя меня по улице. — Она ведь такая живая хохотушка, легкая, словно перышко. А тут будто разом постарела на лет сорок, которые провела без, скажем так, мужского внимания. Я не буду такой занудой даже на смертном одре, обещаю. И зря она распрямила волосы.

Точно, вот что еще изменилось: ее кудряшки теперь лежали прямыми, как солома, прядями.

— Надо подумать, какую тебе сделать прическу. Но это уже потом, когда подберем наряд. Сейчас модно заплетать мелкие косички, а после собирать их в какой-нибудь хитрый узел.

— Ровена так носит, — вспомнила я. — Сестра Кевина.

— Кевин, — многозначительно повторила мама. — Арнелла Тиберлон. Звучит прекрасно! Нам сюда!

Она провела меня в ателье, и уже через пару минут вокруг меня суетились швеи, подгоняя готовое платье под мою фигуру, а я все думала о Селесте, и о том, как ректор запечатал тварь хаоса моей рукой. Так же поступили и с подругой: артефакт, похожий на жучка, впился в ее белую кожу, словно клещ, пробрался внутрь, вцепился тонкими лапками, распуская магическую паутину, способную удержать хаос, который, как оказалось, делал Селесту Селестой, с ее легкомысленностью, оптимизмом и страстью к духам.

Я машинально поворачивалась, поднимала и опускала руки, кивала и улыбалась, и изо всех сил старалась не заплакать.

***

Мы услышали звуки музыки еще до того, как подъехали к особняку Тиберлонов. Мама забраковала наемный экипаж Миранды и заставила нас ждать битых полчаса, пока не приехала другая карета, зато мы прибыли с шиком, блеском и усатым кучером, который открыл нам дверцу и помог выйти на мраморную дорожку, белую как молоко.

— Арнелла! — Кевин быстро шел мне навстречу от крыльца дома. — С невестой ректора!

— Вот она я, — кисло улыбнулась Миранда.

Кевин замедлил шаг, явно не зная, как вести себя с Джафом, который выбрался из экипажа последним. Миранда взяла его за руку, но Джаф убрал ладонь и засунул ее в карман брюк — ужасно невежливо. Поссорились? Я бы так и подумала, если бы не видела, как Джаф смотрел на Миранду: словно заблудившийся в пустыне человек на стакан чистейшей воды. Да и она не выглядела обиженной: стряхнула с его плеча невидимую пылинку, улыбнулась тепло и искренне.

— Арнелла, — повторил Кевин, подставляя мне локоть, и я положила ладонь на сгиб его руки. — Ты обворожительна. Готов поставить фамильный венец Тиберлонов, что ты воздушница.

— Идет, — подхватила Миранда. — Я лично уверена, что Арнелла анимаг.

— Думаешь? — засомневалась я и поймала на себе внимательный взгляд темных глаз Джафа.

В том, что он анимаг, никто и не сомневался. Хаос уже принял форму, еще до Лабиринта, что говорит об огромном потенциале.

— С невысоким уровнем, — добавила Миранда. — Прости.

— Ничего, — пожала я плечами и быстро глянула вниз, чтобы убедиться, что небесно-голубой корсаж не сполз. Он и так едва держался в пределах разумного. — Я не планирую стать мастером хаоса.

— Отчего же, — улыбнулся Кевин. — Всегда надо стремиться к большему. Давай я покажу тебе дом.

Перед нами открылись серебряные двери, и музыка почти оглушила меня. Особняк Тиберлонов внутри оказался не менее роскошным, чем снаружи. Золото, хрустальные люстры, мрамор. Потолки такие высокие, что казалось, их нет вовсе — голубой свод, украшенный тончайшими белыми разводами, напоминал летнее небо. Мамин выбор наряда вряд ли можно было назвать удачным: в голубом корсаже и пышной белой юбке я сливалась с обстановкой. Вот Миранда, в черном облегающем платье, с копной рыжих волос и здоровенным нелюдимым анимагом за плечом, выделялась сразу же.

Повсюду были люди: студенты, взрослые маги, я даже заметила Рурка, преподавателя по спортивной подготовке, который волок куда-то щуплого парнишку с подпаленными штанами.

— Так, где-то порезвился огневик, — с досадой сказал Кевин. — Они самые бешеные. Едва могут контролировать огонь. Мастер Адалхард — один на миллион. Совершенно особенный.

— Ты говорил, что покажешь дом, — улыбнулась я, расправляя юбку.

— Да, конечно, — согласился Кевин. — Девушки, предлагаю начать экскурсию с бара. Коктейли сегодня делает Эммет, а он в этом лучший.

— Эммет Лефой? — уточнила я, поднимаясь на цыпочки, чтобы получше рассмотреть длинную закругленную стойку, у которой столпились девушки. Но за их спинами нельзя было разглядеть бармена.

— Он, — подтвердил Кевин. — Что там у вас за родство, я так и не понял?

— Достаточное, чтобы получить коктейли без очереди, — заявила Миранда и пошла вперед, пробираясь через толпу.

***

Родерик вернулся через портал в Фургарт. Храмы путников открывали там, где появлялись порталы, а этот, насколько он знал, возник лет сто назад. Стены, по традиции обтянутые кожей, изрядно обтрепались, стекло лампад поцарапалось, а в одной и вовсе треснуло. Жрец, укрывшись традиционным серым плащом, мирно спал на шкуре, расстеленной на полу. Храм напоминал шатер кочевников, который пережил не одно поколение. Может, так оно и было. Все мы приходим и уходим, и все, что остается — просто продолжать идти.

Вот только иногда не остается ни цели, ни желания.

Родерик вышел из храма, аккуратно придержав дверь, чтобы не разбудить жреца. В Фургарте сгустились сумерки. Фонари зажглись, и цепочка огней потянулась вперед, словно показывая путь.

Предательский огонь, оставивший его без своего тепла. Жестокое пламя, погасшее в его теле. Без магии он — ничто. Так сказал император. А еще добавил, что прикажет сжечь его, если Родерик не вернет свой огонь. Так лестно было бы поверить, что он и есть тот избранный, чье пришествие возвестил путник, но нельзя победить королеву хаоса, если в тебе хаоса нет. Ведь так?

Родерик потер грудь, которую рвало противоречивыми эмоциями почти до физической боли, и прибавил шаг.

Никто и никогда толком не понимал природу хаоса путников. Движение, развитие, сама суть жизни — им приписывали многое и сходились на том, что путники способны предсказывать будущее, словно видя все, что должно, или может произойти, как развилки дорог. Но отчего-то они не желали изъясняться прямо. Может, потому что ни один из них так и не закончил Академию хаоса, исчезнув в лабиринте стихий после первого курса?

За время его работы ректором таких было всего двое. Ларс Эйгер, с наследственностью анимагии, рыжий, здоровенный детина с кривоватыми передними зубами, и Фелиста фон Ферш, у которой отец служил воздушником в патруле. После того, как его дочь не вышла из Лабиринта, он оставил патруль и уехал в родовое имение на западных землях империи.

Путник, которого встретил Родерик, был старше. Кто знает, сколько дорог он исходил, сколько судеб открылось перед ним, словно карта исхоженных дорог? Просто продолжай идти. И Родерик шел, меряя шагами брусчатку Фургарта, ведомый огнями фонарей, пока не оказался у дома, похожего на огромное пирожное, украшенное венчиком взбитых сливок.

Музыка гремела, будоража быстрым ритмом сердце, в окнах мелькали силуэты людей.

Ему не особенно хотелось идти туда, но и оставаться одному не было сил.

Родерик вошел в распахнутые ворота, пересек двор — слишком широкий для города, где дома жались друг к другу, как озябшие птички — и толкнул дверь.

— Мастер Адалхард! — с преувеличенной радостью заорала какая-то подвыпившая девица с размазанной помадой и повисла у него на плече. — Возьмите меня с собой на охоту! Или просто...

Родерик отцепил от себя ее пальцы и, с облегчением увидев в толпе адекватную физиономию, направился к Рурку.

— А ты что делаешь в этом вертепе? — мрачно поинтересовался тот.

— Сам не знаю, — ответил Родерик. — Считай, что меня привела сюда судьба.

***

— Ректор тоже здесь, — проворчала Миранда, поворачиваясь к стойке. — Эй, будущий брат моей лучшей подруги, сделай мне что покрепче.

Эммет жонглировал напитками с такой ловкостью, как будто это ничего ему не стоило. Разноцветные жидкости взвивались фонтанами, перемешивались прямо в воздухе, закручивались маленькими смерчами, чтобы потом взорваться фейерверком и разлиться точно по бокалам, расставленным по стойке.

Я с подозрением принюхалась к коктейлю, что плюхнулся в мой бокал. Эммет шагнул ближе и аккуратно повесил на стеклянный край двойные вишенки.

— Огненный поцелуй, — сказал он и подмигнул мне, нахально улыбнувшись. — Название коктейля и плата за него.

Миранда залпом выпила свой коктейль и, поморщившись, повернулась в зал.

— Вы видели? — восторженно спросил Кевин. — Пришел мастер Адалхард! Эммет, сделай ему что-нибудь... что-нибудь особенное! О, я не могу поверить, что он в моем доме...

— И я, — мрачно согласилась Миранда. — Надеялась, хоть здесь его не будет.

Джаф молчал и ничего не пил, но, быстро глянув в сторону ректора, который разговаривал с Рурком, стиснул зубы, а его ладони, лежащие на стойке, сжались в кулаки.

Эммет снова принялся колдовать, и вскоре в высоком узком стакане, стоящем перед ним, смешались все шесть цветов хаоса.

— Звезда, — объявил он. — Как считаете, ректору нужна соломинка?

Подумав, он воткнул в стакан закручивающуюся спиралью трубочку и довольно кивнул.

Кевин повел пальцами, и стакан, плавно поднявшись над головами танцующих, поплыл к ректору.

— На башку ему вылей, — предложила Миранда. — Чтобы охладился. Смотри, какой мрачный. Встреча с императором не задалась? Я отойду ненадолго, поприветствую жениха.

Она соскользнула с высокого стула, и Джаф дернулся за ней, но, выдохнув, остался на месте.

Ректор заметил Миранду: умолк, повернулся к ней, чуть прищурил глаза. Вытянув руку и поймав стакан с разноцветным коктейлем, она нахально отпила глоток, но, помотав головой, всучила напиток Адалхарду.

— Там крепость градусов сорок, — сообщил Эммет, тоже наблюдая за сценкой. Миранда потянулась к ректору и прошептала ему что-то на ухо. Его ладонь машинально опустилась на ее талию. — А они неплохо смотрятся вместе. Ты бы, — он кивнул Джафу, — не лез на рожон. На вот лучше, разбитое сердце.

В широком низком стакане, который он поставил перед Джафом, плавало нечто красное, напоминающее сгусток крови.

— Пить надо одним махом, — добавил Эммет. — Сначала жжется так, что аж больно, а потом отпускает. Вишневое послевкусие, терпкость на нёбе...

Джаф не дослушал его и, сорвавшись с места, направился к ректору, рядом с которым Миранда смеялась своим колючим смехом. Рурк отобрал разноцветный коктейль и теперь цедил его с некоторой опаской, щуря правый глаз, куда норовила тыкнуть соломинка.

— Арья, — тихо промурлыкал Эммет, облокотившись о стойку. — Хочешь, покажу тебе дом? Наверху полно пустых спален с чудесным видом.

— Я сам могу показать свой дом, — заметил Кевин. — Только давайте сначала посмотрим, чем все закончится. Не нравится мне этот анимаг. Дикий он какой-то.

— Метаморф, — подтвердил Эммет. — Его поселили отдельно, в преподавательском домике. Кевин, у тебя часом нет купола? Сдается мне, он бы пригодился...

Кевина словно ветром сдуло, а я повернулась к Эммету.

— Что за купол?

— Артефакт, — пояснил он, ненавязчиво поглаживая меня по руке. Пальцы его прошлись по кисти, запястью, скользнули до локтя. — Тебе нравится Кевин, сестренка?

— Не твое дело. Что за артефакт?

— Ну... — он как-то хитро скрестил пальцы, и бокалы, составленные в раковине за стойкой, заблестели, словно их только что тщательно вымыли. — Вот ты знаешь, что такое запечатывание?

— Да, — ответила я, вспомнив Селесту. — Я не стану запечатываться никогда и ни за что.

— Похвально, — одобрил Эммет. Его пальцы погладили мое предплечье. — Купол — это действие артефакта. Он создает пространство, в котором хаос не чувствуется. Место без магии.

— И если в него попадает маг...

— То его способности исчезают. Он становится просто человеком. Вернее, хаос все равно в нем, но не может проявиться. Не совсем то же самое, но немного похоже на запечатывание, да. Так что... — он снова понизил голос и посмотрел на мое декольте. — Сходим наверх?

Я подтянула корсаж выше и отвернулась. Джаф уже подошел к ректору. Рурк выступил вперед, пытаясь успокоить анимага, но тот дернул плечом, сбрасывая его руку.

— Без своей магии ты ничто! — донеслось до меня. — Ничтожество! Она тебя не хочет. Так будь же мужчиной и...

— О, а вот это интересно, — оживился Эммет. — Арья, солнышко, предложение сходить наверх немного откладывается. Я не могу пропустить, как ректор начистит морду наглому зверенышу.

— Так уверен, что ректор сильнее? — сердце в моей груди забилось чаще. Да, ректор опытный маг, но Джаф на полголовы выше и за Миранду, похоже, умереть готов, раз не побоялся бросить вызов мастеру хаоса.

— Готов поспорить, — ухмыльнулся Эммет. — На поцелуй. Идет?

— Нет, — проворчала я. — И наверх я с тобой тоже не пойду.

Люди инстинктивно расступились, так что теперь ректор, Джаф, Рурк и Миранда оказались в центре пустой площадки.

— Неужели они правда подерутся? — прошептала я, обернувшись к Эммету.

— Хоть бы, — осклабился он.