Глава 18. Индивидуальное занятие

Я промаялась тревогой до самого вечера, и ни дерево, ни бутон, ни куда более хитроумные схемы ректора не работали: от спокойствия и равновесия я была очень далека. Во-первых, я стеснялась идти к нему. Сходила уже один раз. А во-вторых, мне страшно было представить, что такого в очередной раз сотворила мама. Я перечитала ее письмо несколько раз, понюхала и посмотрела на свет, но никаких подсказок так и не нашла. Скорее всего, это какой-то очередной матримониальный план. Хоть бы он касался ее самой. Иногда я мечтала о том, как мама выйдет замуж и родит еще с пяток детишек, моих братиков и сестричек, и ее энергия рассредоточится и перестанет бить по мне словно кувалдой.

Я достала плащ ректора с нижней полки шкафа и расправила его на вытянутых руках. Плотная ткань даже не помялась. Снаружи плащ был матовым, черным с пепельным оттенком, словно погасшие угли, а с изнанки — красным, как ягодный сок.

Вернуть? И тогда ректор сразу вспомнит, в какой ситуации его отдал. И я наверняка покраснею и буду выглядеть дурой. Так и оставить себе? А вдруг он спросит своим низким голосом: «Арнелла Алетт. Почему вы не принесли мой плащ? Тот самый, в котором убегали голой в прошлый раз». Простонав от невозможности принять правильное решение, я быстро спрятала плащ назад и вышла из комнаты.

Лучше покончить с этим побыстрее, — думала я, шагая по дорожке к преподавательским домам. Наверное, он подберет мне схему, как Джафу, чтобы хаос в моем теле тек ровно, полноводной рекой, а не перепрыгивал через пороги как горный ручей. Я готова крутить любые фиги, только чтобы не превратиться в тварь хаоса.

А может, он заставит меня вызубрить какое-нибудь заклинание. Это я тоже могу. Память у меня хорошая, хоть половина уже занята генеалогическими древами магических родов, которые мы учили на первом семестре.

Вот пойду в патруль за Стену, набросится на меня какая-нибудь тварь, а я ей оттарабаню ветвь Антуана Козувелько, анимага, наплодившего пятерых сыновей и шестерых дочек, которых, впрочем, запечатали. И потом еще скручу фигу. Любая приличная тварь побрезгует убивать такое недоразумение.

Остановившись перед крыльцом дома ректора, я обтянула рубашку, заправила выбившуюся из хвоста прядь волос за ухо. Рассудив, что иду на занятие, пусть и индивидуальное, я не стала переодеваться и пришла в форме.

Была еще одна причина для волнения, о которой я старалась вовсе не думать. Да, ректор почти помолвлен с Мирандой, да, он прямым текстом заявил, что на мне жениться не намерен — еще тогда, на балу. Но все же иногда мне казалось, будто между нами что-то происходит. Что-то такое, чего никак быть не должно. Вот как на стихийнике. Когда мы стояли так близко друг к другу, и все вокруг словно исчезло...

Конечно, я это сама себе придумала. У него есть Джемма Кристо, которая недавно чуть меня не убила. Может, тоже решила, что ректор слишком часто на меня смотрит?

Вздохнув и набравшись решимости, я постучала и толкнула приоткрытую дверь.

— Арнелла Алетт? — донесся до меня знакомый голос. — Входите.

Я потащилась через прихожую и уже знакомый мне коридор. Мимоходом глянула в гостиную, где стоял стол, еще неубранный после ужина, и зажмурилась, когда проходила мимо спальни. Ректор ждал меня в кабинете, и, войдя в него и встретив пристальный взгляд серых глаз, я тут же поняла, что совсем не важно — принесла я плащ или нет — все он прекрасно помнит. Ректор встал с кресла и подошел ко мне, так близко, что я ощутила его запах, свежий с легкой горчинкой, и в горле сразу пересохло. А он положил ладонь мне на шею и большим пальцем приподнял подбородок.

— Что вы... — выдохнула я. Он что, собирается меня поцеловать? Прямо сейчас? Здесь? Его губы так близко от моих, что я чувствую его дыхание... Огонь в камине вспыхнул ярче, и я увидела свое отражение в пепельных глазах.

— Чем вы болели в детстве, Арнелла Алетт? — спросил мастер Адалхард, изучая мое лицо.

— Я? — он совершенно сбил меня с толку своим вопросом, а еще тем, что обхватил мое лицо ладонями и медленно повернул его вправо-влево, глядя на меня сосредоточенно, как доктор на осмотре. — Ничем я не болела!

— Вас били?

Перечеркнутая шрамом бровь чуть дернулась к переносице.

— Нет! Конечно, нет. О чем вы вообще говорите?

— У нас есть проблема, — терпеливо пояснил он, отступив на шаг, и снова окинул меня пристальным взглядом с головы до ног. — Хаос не слушается вас. Так?

— Так, — подтвердила я, пытаясь собраться с мыслями.

Ректор взял мою ладонь, развернул ее вверх и прижал палец к трепещущей венке на запястье.

— Были травмы?

— Нет, серьезных — нет.

— А несерьезных? — он глянул на меня из-под темных ресниц и взял другую руку.

Сильные смуглые пальцы ощупали ладонь, обхватили запястье. Соображать и тем более связно отвечать становилось все труднее.

— Однажды потянула щиколотку, — выпалила я, сглотнув.

Мастер Адалхард гибко присел и слегка приподнял край моей юбки.

— Левую или правую?

Я отпрыгнула назад, едва не наткнувшись на стену.

— Арнелла Алетт, — он выпрямился и шагнул ближе, возвышаясь надо мной. — Я полагаю, в вашей неспособности управлять хаосом виноват какой-то телесный зажим. Ясно?

— Задирать мне юбку вовсе не обязательно! — возмутилась я.

— В данной ситуации это часть учебного процесса, — усмехнулся он. — Хотя вы правы, выглядит не очень...Может, у вас был, скажем так, неудачный опыт? Вы понимаете?

— Ничего не понимаю... Какой еще опыт? — растерялась я.

— Интимный, — вздохнул он. — Только не надо пощечин, и не падайте в обморок, очень вас прошу.

— И не собираюсь! — рассердилась я, и гнев вернул мне уверенность. — Что вы вообще себе позволяете? Я думала, вы покажете какую-нибудь схему, или там, заклинание, а вы... Вы сходу стали меня щупать! Без предупреждения! Наедине! А теперь еще эти вопросы, далеко выходящие за рамки приличий!

— Прошу прощения, что пощупал вас без предупреждения и наедине, — сказал мастер Адалхард, явно не чувствуя за собой никакой вины. Уголок его губ дернулся, так что на щеке наметилась ямочка. — Однако чтобы найти решение, мне надо сначала определить корень ваших проблем. Мышечный спазм, как вариант. Но я не заметил никакой асимметрии, ни сейчас, ни на памятной пересдаче.

Я отчаянно покраснела.

— Арнелла Алетт, вы позволите мне осмотреть ваш позвоночник? — продолжил мастер Адалхард как ни в чем ни бывало. — Разумеется, вам не надо раздеваться. Просто повернитесь ко мне спиной.

Собравшись с духом, я медленно развернулась, но все же вздрогнула, когда горячие ладони обхватили мою шею.

— Магия течет по энергетическим каналам человека, имеющего хаос, как кровь по венам, — он провел большими пальцами по обе стороны шеи, слегка отвел мои плечи назад. — Вы очень напряжены, — добавил недовольно. — Постарайтесь расслабиться.

Пальцы быстро пробежались по спине вдоль позвонков, деликатно перепрыгнув застежку лифчика.

— Упритесь руками в стену, — сказал он и положил ладонь мне между лопаток, слегка надавив и заставив прогнуться.

Я сдавленно пискнула и, вывернувшись из-под его рук, прижалась спиной к стене.

— Опыта, очевидно, нет, — пробормотал он себе под нос и утвердительно заявил: — Арнелла Алетт, вам некомфортно.

— Да! — выкрикнула я, впервые за этот вечер согласившись с ним и едва не плача. — Мне очень некомфортно!

— Что ж с вами делать... — мастер Адалхард задумался на миг, а после взял меня под локоть и повел к выходу. — Давайте попробуем по-другому.

Он открыл передо мной дверь, и я вылетела из его дома как ошпаренная, глотая свежий вечерний воздух, охладивший мое горящее лицо.

— Сюда, — коротко приказал ректор, сворачивая к зданию академии, возвышающемуся на фоне закатного неба. — Веселее, Арнелла Алетт, — подбодрил он меня. — Вы плететесь как заключенная на плаху.

— Что дальше? — мрачно спросила я. — Прикажете открыть рот и сказать «а»?

— Неизвестность убивает? — он улыбнулся, глянув на меня, и ответил: — Вы бывали когда-нибудь в крыле путников?

***

Смущенная и разрумянившаяся, она была очаровательна, и Родерику приходилось прилагать серьезные усилия, чтобы оставаться в рамках. С каким удовольствием он бы позволил себе погладить тонкую талию, обхватить упругие бедра, приподнять Арнеллу Алетт и прижать к стене своим телом, а после ловить губами ее вздохи, поцелуи, а потом и стоны. Ему и правда хотелось ее поцеловать, и даже больше. Арнелла Алетт, с ее нежными губками, золотистой кожей и волнующим телом, полностью вытеснила Королеву хаоса куда-то в глубины памяти.

Неискушенная и пугливая, она напоминала робкий язычок пламени, который мог погаснуть от неловкого движения или наоборот, разгореться в настоящий пожар, если подкинуть дров.

Уж он бы ее распалил...

Но все это так некстати. Джемма, Миранда — разобраться бы с ними. А он вместо этого ведет первокурсницу к порталу, через который не водил еще никого.

В академии было тихо и сумрачно, свечи плавали в центре здания, поднимаясь огненной спиралью к самой вершине. Родерик повернул к шестому крылу, открыл тяжелую дверь и подал Арнелле руку.

— Вход только для персонала, — пояснил он. — Без меня вы не войдете.

Теплая ручка опустилась в его ладонь, и он сплел свои пальцы с ее. В крыле путников не было ни аудиторий, ни кабинетов для преподавателей. Огромное помещение вытягивалось острым клином и высилось вверх без перемычек до самой крыши. Каждый звук отражался эхом от каменных стен и повторялся многократно, пока не превращался в едва различимый шепот. Кто-то повесил на стену карту империи, отметив существующие порталы. Один из них сиял сейчас перед ними — висящий в воздухе сверкающий проем, даже без символической двери.

Арнелла вздрогнула, и тонкие пальцы сжали его ладонь чуть сильнее. Теперь можно и отпустить ее руку, но Родерик не хотел.

— Не ходили порталами раньше? — спросил он, и Арнелла быстро помотала головой. — Значит, сделаете это со мной в первый раз.

Он усмехнулся своим мыслям, который вновь вильнули не туда, и шагнул в сияющую пустоту, увлекая девушку за собой.

Она поскользнулась на влажных камнях и, ахнув, инстинктивно прильнула к нему теснее. Родерик обнял ее за талию, придерживая.

Теплое море лениво ворочалось у их ног, как сытый зверь, устраивающийся на ночлег. Соленый воздух хлестнул по лицу. Кричали чайки, снующие над волнами, ругались рыбаки, вытягивающие старую лодку на берег.

— Где мы? — изумилась Арнелла.

— На юге империи. Деревушка Динадира, хлопотливая бабка, если с древнего.

Она улыбалась, глядя на окрашенные закатом волны, и ее прическа окончательно растрепалась от морского ветра. Родерик потянул ленту, развязывая скромный бант, запустил пальцы в ее волосы, распуская их по плечам.

— Зачем? — спросила Арнелла, вскинув на него глаза. Но не шарахнулась в сторону и не задрожала, как лист на ветру.

— Затем, что мы идем на деревенский праздник, — ворчливо сказал он, проводя пальцами сквозь шелковые пряди, как будто в том была нужда. — А вы выглядите как заучка.

— На себя посмотрите, — улыбнулась она вдруг. — Весь насупленный, собранный, как...

— Как ректор?

— Вроде того. И что мы будем делать на деревенском празднике? — она обернулась туда, откуда доносилась музыка и людской гомон.

В деревне зажглись огни, визгливо лаяла псина, пытаясь шугнуть толстого кота, который шел встречать рыбаков.

— Мы будем веселиться, Арнелла Алетт, — сказал он. — Если вы умеете, конечно.

Она так демонстративно закатила глаза, что Родерик усмехнулся.

— И опять же — кто бы говорил, — заявила она. — Если вы полагаете за веселье устроить драку как на стихийнике...

— Какой же праздник без драки, — пожал он плечами, помогая Арнелле спуститься по камням.

Портал был зажат между высоких плит на вершине утеса, куда местные не ходили. Да и не смогли бы они пробраться через защитный контур, который Родерик пару лет назад сам обновил. Упругая волна энергии окатила его и схлынула, отпуская прочь. Арнелла бодро шагала рядом, прыгая по камням и с любопытством озираясь вокруг, и он сам почувствовал себя молодым и беззаботным, словно опять став студентом, который сбежал после занятий к морю с красивой девчонкой.

— Я хочу, чтобы вы немного расслабились, — сказал он больше для себя, пытаясь вернуться в учебное русло. — Так мне будет проще понять, что с вами не так.

Арнелла рассмеялась и отвела прядку с лица, и желание поцеловать ее стало почти нестерпимым.

— Я жила в похожей деревне несколько лет, — призналась она. — После того как папа умер, и нам с мамой пришлось продать особняк, мы переехали на юг, где у нас оставалась дача. Там был апельсиновый сад, а из окон моей комнаты виднелось море. Я иногда сбегала и бродила по пляжу, собирала ракушки и даже плавала, когда рядом не было рыбаков.

— Любите море?

— Очень, — кивнула она. — Но Джемма Кристо сказала, что я точно не маг воды, если вы об этом.

Сейчас он вовсе не хотел слышать имя Джеммы.

— Вы не могли бы отвернуться? — попросила Арнелла, и Родерик послушно повернулся к ней спиной.

— Хотите проверить мой позвоночник? — поинтересовался он.

— Поверю на слово, что у вас телесных зажимов нет, — фыркнула она, копошась позади. — Все.

Она сняла чулки и, свернув их, спрятала в карман юбки. Держа туфли в руке, прошлепала босыми ногами по кромке воды.

— Знаете, Арнелла Алетт, мне кажется, у вас тоже все в полном порядке, — пробормотал он.

Они подошли к деревне, где перед большой хижиной, укрытой пальмовыми листьями, уже выкатили бочонок вина. Толстый кот устроился под боком у женщины, которая раскатывала тесто, посыпала его травами или орехами, а потом быстро жарила на огне. Родерик сорвал цветок с куста, похожего на розовое облако, и протянул Арнелле. Улыбнувшись, она заложила цветок себе за ухо.

— Сделаем вид, что мы просто пара, — предложил он.

— Идет, — легко согласилась она. — Интересно, что за праздник...

К ним подбежала девочка и, обсыпав лепестками с головы до ног, умчалась прочь, сверкая босыми пятками. К удивлению Родерика, их приветствовали радостными криками, словно долгожданных гостей.

Усатый мужик, уже в хорошем подпитии, поднес две чаши вина. Женщина, досадливо оттеснив его, протянула теплый хлеб.

— Будьте нашими гостями, — певуче произнесла она с выразительным южным акцентом. — Хорошая примета — встретить влюбленную пару на утешную ночь.

— Утешная ночь? — пробормотала Арнелла, склонившись к нему, а Родерик глупо порадовался, что она не стала опровергать слова о влюбленных.

— Есть легенда про двух анимагов, мужчину и женщину, которые, предавшись однажды плотской любви, то бишь утехам, обрели силу, равную божественной, и сотворили чудесный сад, — сказал он. — Вы вообще посещали историю хаоса?

— Не пропустила ни лекции, — ответила Арнелла. — Но про утехи там не было.

Их усадили за стол как почетных гостей, и она тут же потянулась за жареной рыбкой.

— Считается, что маги с одинаковой стихией могут делиться ею друг с другом, — продолжил Родерик. — Мужчина и женщина. Когда соединяются в одно целое. Их сила от этого вырастает.

Или хотя бы возвращается.

Арнелла хрустела ореховой полоской теста и слегка покачивала ногой в такт музыке.

— Расскажите о себе, — попросил он. — Что вас тревожит?

— Я не знаю, что рассказать, — пожала она плечами. — Травм не было, болезней тоже. Я не знаю, в чем причина.

— А если дело в вашей матери? — предположил он. — Я, конечно, не очень хорошо с ней знаком, но Кармелла Алетт произвела на меня впечатление весьма деятельной женщины.

— Так и есть, — вздохнула Арнелла.

— Она вас подавляет?

— Пытается, — улыбнулась она. — Но мама хорошая. Она меня любит и желает добра. По-своему.

Смазливый молодой рыбак, в одних штанах, но вооруженный белозубой улыбкой, шел к ним развязной походкой, явно намереваясь пригласить Арнеллу на танец, и Родерик обнял ее хозяйским жестом, осадив наглеца взглядом. Тот цыкнул зубом и развернулся.

— Я бы потанцевала, — сообщила Арнелла и повернулась к нему. — А вы бы посмотрели, попадаю ли я в ритм.

Вино в глиняных чашках оказалось довольно крепким, и ее глаза заблестели.

— Вы ужинали сегодня? — спросил он.

— Нет, — покачала она головой, — рыба очень вкусная, попробуйте. А с ореховым хлебом — просто магия!

Рыбак прислонился к дереву, заложив руки в карманы и пялясь на Арнеллу. Вот уж чего Родерику не хотелось, так сидеть и смотреть, как с ней танцует кто-то другой.

— Хотите потанцевать, значит?

— А вы умеете? — до обидного искренне удивилась она.

— Разве я хоть раз наступил вам на ногу во время бала?

— Но там были другие танцы, не то что здесь...

— Уверен, я танцую лучше, чем вы, — поддел он ее. — Вы все же слишком зажаты, Арнелла Алетт. Уж не знаю, спазм тому виной, или ваша мама, но вы, как мне кажется, не способны к импровизации.

Она ахнула от возмущения и, поднявшись с лавки, протянула ему руку.

— Вы возьмете свои слова назад, — заявила она, потирая босой ступней о щиколотку, чтобы стряхнуть песок. — И убедитесь, что нет у меня ни спазмов, ни зажимов.

— Очень на это надеюсь, — улыбнулся Родерик, шагая за ней в центр площадки, где уже танцевали.

Поначалу она все же стеснялась: движения получались чуть скованными, и она то и дело поглядывала на других женщин, самозабвенно отплясывающих на песке. Но, видимо, Арнелла Алетт слишком часто удирала из дома и гуляла там, где не следовало, или танец уже тек в ее крови. Музыкант отбивал ритм ладонью по плоскому барабану, тонкие дудочки выводили мелодию, от которой сжималось сердце. Белая блузка выпросталась из-под пояса, и Арнелла завязала ее концы узлом на животе, так что стало видно полоску золотистой кожи и маленькую ямку пупка. Черная юбка взметнулась, обнажая тонкие щиколотки.

Зажимы, спазмы? Родерику стало неловко от своих предположений. Ей будто бы не была в новинку ни мелодия с рваным ритмом, похожим на сбитое дыхание, ни простые танцы, где допускается прижимать к себе партнершу так тесно, как хочется. У него было много вопросов к Кармелле Алетт и к тщательности выполнения ею материнских обязанностей, но сейчас Родерик закинул одну руку Арнеллы себе на плечо, она погладила его шею, и он повел ее в танце, за который их бы наверняка выгнали с бала. Солнце спряталось как-то вдруг, и звездная ароматная ночь, словно созданная для любви, обрушилась на деревню. Под его пальцами был шелк нежной кожи, и запах девушки смешивался со свежестью моря и медовой сладостью цветка, который запутался в ее волосах. И когда мелодия оборвалась, Родерик обнял Арнеллу теснее, не желая отпускать.

— Ладно, признаю, вы танцуете лучше, мастер Адалхард, — согласилась она, запрокинув голову. — Потому что у вас больше опыта.

— Если вы опять скажете, что я старый, я заставлю вас танцевать до рассвета, — улыбнулся он, глядя в сияющие глаза.

Рыбак отклеился от дерева, которое подпирал все это время, и пошел в глубь хижины, откуда доносились грубые голоса. Следом за ним подтянулся второй, шире в плечах и постарше. Остановившись в проеме, он бросил на Арнеллу взгляд, который совсем не понравился Родерику.

— Пойдемте к морю, — сказал он.

Арнелла сбегала за своими туфлями, но так и пошла босиком, неся их в руке.

— Мне кажется, что вот здесь должна быть моя настоящая жизнь, — пылко призналась она. — Тут все понятно. Есть люди, которые просто живут, любят, работают, растят детей. И я тоже такая.

Родерик обернулся. Из хижины вышли трое, остановились у стола. Пусть бы там и остались. Не хотелось портить такой чудесный вечер.

— Знаете, я ведь не хотела ехать в академию, — откровенничала Арнелла. — Это все мама. Она узнала, что можно получить стипендию и составить партию получше. А я чувствовала себя чужой. Словно бы пробралась в академию обманом.

— Арнелла Алетт, — протянул он и, остановившись, прикоснулся пальцем к ее лбу. — Так вот где ваш зажим!

Она рассмеялась и мотнула головой, и Родерик убрал прядь волос, прилипшую к ее виску.

— Вы сами не верите в то, что вы маг, — пояснил он.

— Может быть, — пожала она плечами и попросила: — Покажите мне какое-нибудь волшебство.

Ее глаза сияли предвкушением. Немного волшебства? Пусть магии у него нет, но разве сейчас не самый подходящий момент, чтобы сделать то, о чем он думал весь вечер?

— Эй, мужик! — окликнули их, и Родерик тяжко вздохнул и задвинул Арнеллу себе за спину. — Твоя девочка хочет остаться с нами.

К ним приближался тот самый полуголый рыбак и еще двое. В руках у одного была палка с железным крюком на конце, которым удобно поддевать тяжелую рыбу, а еще калечить пришлых и несговорчивых мужчин.

Арнелла тихо пискнула за спиной.

Он справится с ними и без магии, но вдруг кто-то успеет задеть ее?

— Вы сами покажете волшебство, Арнелла Алетт, — спокойно сказал Родерик. — Помните схему, что я показывал на сегодняшнем уроке? Щит.

— При высоком потенциале мага может стать боевым приемом, — повторила она испуганно. — Но отчего вы решили, что у меня большой потенциал?

— Женщины чаще им обладают.

Он обнял ее, прижал спиной к себе и взял за запястье.

— Э, мужик, ты что, девчонкой прикрыться решил? — рыбак криво усмехнулся. — Зачем тебе такой, киса? Иди лучше к нам. Мы тебя приласкаем.

— Вытяните руку, Арнелла Алетт, — сказал он ей на ухо. Положив ладонь пониже груди, добавил: — Почувствуйте тепло вот здесь.

Она кивнула, а Родерик ощутил, как под его рукой отзывается хаос, послушный, как верный пес.

— Помните, как вы помогли мне запечатать Хлою? Это было куда сложнее, — подбодрил он ее. — А теперь резко разверните ладонь, направляя энергию на этих негостеприимных парней. Давайте! Щит!

Арнелла раскрыла ладонь, и хаос рванул по ее телу и ударил волной.

Рыбаков разбросало в стороны, а деревья пригнулись, как от внезапного порыва ветра. Кто-то в деревне вскрикнул, когда песок взметнулся, засыпав и столы, и очаг.

— У меня получилось! — с восторгом воскликнула Арнелла, повернувшись к нему. — Я маг!

— А то, — усмехнулся Родерик. — А теперь поспешим, пока эти трое не собрали всю деревню.

Рыбак поднялся на четвереньки, закашлялся, выплюнул песок.

— Кривая шлюха! — донеслось до них.

— Почему это кривая? — возмутилась Арнелла, карабкаясь по камням на утес.

— Значит, второе слово вас не так задело? — усмехнулся Родерик. — По-видимому, этот молодой человек, который не сводил с вас жадного взгляда весь вечер, из приверженцев ровных. Или гармоничных. Вроде как в обычных людях всех стихий поровну, а маги — ошибка богов. Кривые.

— Боги не ошибаются, — заявила Арнелла, останавливаясь перед порталом и надевая туфли на босые ноги.

— Хотелось бы верить, — сказал Родерик, беря ее за руку.

Они шагнули в портал вдвоем, и в тишине академии, без шума моря и криков птиц, Родерику на миг показалось, что он оглох.

— Мне понравилось, — прошептала Арнелла, и эхо подхватило ее голос, повторяя снова и снова.

Родерик кивнул. Ему тоже понравилось. Он забыл о всех своих проблемах и просто жил, и это было прекрасно. «Понравилось-нравилось-нравилось», — шептало эхо, улетая ввысь. Ладонь Арнеллы все еще была в его руке, и Родерик слегка потянул девушку к себе, но дверь в крыло путников скрипнула, и внутрь заглянул Моррен.

— Вот тут кто! — воскликнул он. — Родерик, я везде тебя ищу.

Эхо загремело, повторяя и скрип двери, и его голос, и Арнелла, поморщившись, высвободила ладонь и пошла к выходу.

— До свидания, мастер Адалхард, — сказала она, обернувшись.

— До свидания, Арнелла Алетт, — ответил он.

Это и правда было похоже на свидание, но он так и не поцеловал ее. Оно-то, конечно, и не стоило бы…

Родерик тоже вышел из крыла путников, закрыл за собой тяжелую дверь и, повернувшись к центральному входу в академию, успел увидеть мелькнувший силуэт Арнеллы.

— Милая девочка, — сказал Изергаст. — Водил ее в Динадиру?

— Мне надо было ее расшевелить, — нехотя пояснил Родерик.

— Она без чулок, — усмехнулся Моррен. — Очевидно, расшевелил.

— Мы просто танцевали, — с раздражением ответил Родерик, поворачиваясь к нему. — У нее проблемы с хаосом.

— Спазм?

— Что-то психическое. Авторитарная энергичная мать, рамки воспитания и при этом страстная пылкая натура.

— Ох уж эти страстные девственницы, — вздохнул Изергаст, насмешливо глядя на него.

— Ты что хотел? — поинтересовался Родерик.

— Где Джемма?

— Я дал ей отпуск.

— Она уехала? Я не чувствую ее.

— Видимо, да. К Охоте вернется. Мы расстались, — отрывисто признался Родерик.

Он предлагал взять паузу, но пора посмотреть правде в глаза — ему не хотелось к ней возвращаться.

— Наконец-то, — удовлетворенно протянул Моррен. — Она тебя бросила! И каково это — чувствовать себя использованным и ненужным?

Родерик лишь пожал плечами. Ему вовсе не хотелось посвящать Моррена в нюансы их расставания.

— Я все думал, когда же ей надоест? — продолжал тот. — Ты выставил ее дурой на глазах всей академии. Притащил какую-то невесту... Та Джемма, которую я знал, ни за что бы не стала мириться с таким положением дел. И вот, свершилось!

— Я смотрю, ты прямо ликуешь, — усмехнулся Родерик.

— Не очень, — ответил Моррен. — Ты не выглядишь раздавленным. По правде сказать, ты омерзительно счастлив. Это как-то неправильно.

— Ну, извини, — пожал он плечами.

— Я ждал извинений, — кивнул он. — Правда, по другому поводу.

— И за это тоже прости, — произнес Родерик и посмотрел в зеленые глаза бывшего друга. — Если бы я мог все вернуть назад, то поступил бы по-другому. Но тогда я просто не смог устоять. Ты ведь знаешь Джемму...

— Знаю, — ответил Моррен.

— Все еще любишь ее?

— Вряд ли, — сказал он и добавил откровенно: — Но если она придет ко мне, то не выставлю вон.

Пытливый взгляд словно нырнул в его душу, но Родерик не почувствовал ревности.

***

Я подошла к общежитию, опьяненная событиями ночи, и знакомый голос окликнул меня:

— Арнелла! — Кевин поднялся со скамейки у кустов и подошел ближе.

— Кевин?

Его светлые волосы были взъерошены, и он провел по ним пятерней. В остальном Кевин выглядел так, словно собрался на экзамен: строгий костюм, белая рубашка.

— Послушай, Арнелла, я не очень-то помню события стихийника, — неуверенно начал он.

— Я тоже, — улыбнувшись, призналась я.

— Это все Эммет! Он, конечно, лучший бармен из всех, что я видел, но как же у меня болела голова на утро! Так вот... — он собрался и произнес серьезным тоном: — Возможно, я вел себя недостойно по отношению к тебе.

— Да? — удивилась я.

— Да, — кивнул он. — Твоя мать очень негодовала.

— О, мама, — простонала я, начиная понимать. — Кевин, послушай...

— Нет, ты послушай, — попросил он, виновато улыбнувшись. — Не перебивай, пожалуйста, я и так волнуюсь. Арнелла Алетт, ты станешь моей женой?

— Что? — опешила я. — Кевин, ты не должен!..

— Конфликт надо уладить, — сказал он как будто чужими словами. — Энцо Лефой — влиятельный человек в городе, и мой отец не хочет с ним ссоры, а твоя мать...

— О, мама, — с тоской повторила я.

Ощущение праздника и чего-то теплого и волнующего испарилось.

— В общем, я подумал, что это отличный выход, — торопливо добавил Кевин. — Ты мне нравишься, Арнелла. Ты милая, с тобой весело, и даже мастер Адалхард высокого мнения о тебе...

Я не знала, так ли это. Но когда ректор касался меня, все становилось неважным. И как он танцевал... В его объятиях я словно становилась совсем другой — такой, какой и не подозревала, что могу быть.

— И, кажется, я тоже нравлюсь тебе? — продолжил Кевин.

Я машинально кивнула. Да, он мне нравился, только я ни разу не вспомнила о нем за этот вечер.

— Но это ведь не повод срочно объявлять помолвку, — возразила я и схватилась за спасительную мысль: — И вообще, ты из древнего влиятельного рода, а у меня даже приданого нет!

— Ерунда, — улыбнулся он. — Денег у меня хватает.

— Я не знаю, какая у меня магия. Совсем не факт, что я воздушница.

— И не надо. Это даже лучше. У нас и так слишком много воздуха в роду.

Высокий, белокурый, с глазами голубыми, точно осколки летнего неба, Кевин стоял передо мной живым воплощением девичьих грез. Еще утром я была уверена, что влюблена в него, и вот он делает мне предложение, а я... Я не чувствую ничего кроме досады.

— Я скоро иду на Охоту, — сказал Кевин и сглотнул, а его нижняя губа вдруг задрожала. — В первый раз. И... — он набрал в грудь воздуха и признался: — И мне так страшно, Арнелла!

Я испуганно схватила его за руку, а Кевина словно прорвало:

— У меня не такой уж высокий потенциал, второй уровень в лучшем случае. Но отец сказал, все Тиберлоны ходят в патруль. Если бы мастер Адалхард пошел с нами, мне было бы спокойнее. Я ходил с ним до первого поста.

Я кивнула, погладила его по плечу, пытаясь успокоить.

— Но мы пойдем без него. И я боюсь, — частил он. — Очень боюсь. Каждый день думаю о том, что не вернусь из хаоса. Эти вылазки называют Охотой, но на самом деле охотятся там на патруль. Чтобы достичь центра и зарядить артефакт, удерживающий хаос, надо пройти шесть постов. Я был только на первом, и мне хватило, поверь. Все эти твари, появляющиеся из тумана, извращенные проявления стихий, которым нет места на земле... Если бы ты согласилась, мне было бы легче, — он наконец умолк и, глянув на меня просительно, неловко привлек к себе. — Я бы знал, что меня ждет невеста. Как будто я уже совсем взрослый мужчина. Маг. Понимаешь?

Я снова кивнула.

— Значит, ты согласна, — просиял Кевин. — О, Арнелла...

Он быстро склонился ко мне, и чужие прохладные губы коснулись моих губ.

Я отшатнулась, но Кевин и не думал настаивать на продолжении.

— Мне пора, — сказал он, ласково убирая прядь волос мне за ухо. — Завтра выезжаем на тренировки к Стене. А через неделю загляну к тебе, и мы все обсудим. Хорошо?

— Хорошо, — пробормотала я.

— Тогда доброй ночи, Арнелла.

Я смотрела ему вслед, пока Кевин не исчез в ночи, а потом медленно поднялась в свою комнату, с трудом переставляя ноги, к которым будто привязали гири. Открыла дверь, и мне навстречу шагнула Миранда.

— Ой, — произнесла она, нахмурившись. — На тебе лица нет! Это все ректор? Вот же козел!

Я всхлипнула, и Миранда кинулась ко мне и обняла.

— Что он сделал? — грозно спросила она. — Скажи, Арнелла! Я заставлю его извиниться!

— Кевин Тиберлон сделал мне предложение, — сказала я.

***

Родерик проснулся и потянулся в постели, улыбаясь. Он впервые за долго время отлично выспался, без всяких кошмаров, и открыл глаза, радуясь новому дню и солнцу за окном.

— Любовь моя, — прошелестела Мисси, зависшая над ним.

Родерик смахнул ее рукой и сел в кровати.

— Что нового? — спросил он.

— Все спокойно, — ответила Мисси, проплывая перед его глазами, и закружилась, прижав руки к груди. — Ах, как чудесна любовь. А сладость первого поцелуя не забыть никогда! Правда ведь?

Его первый поцелуй был в тринадцать, с кузиной, которая сейчас уже обзавелась пятком детей. Это было мокро и сладко, с привкусом шоколадного торта, который подавали на десерт.

— Правда, — ответил он.

— И мне никогда не забыть тот поцелуй под цветущей вишней. Ты был так нежен, любовь моя...

— Это был не я, — возразил Родерик.

— Жаль, что мы не успели пожениться, — продолжила Мисси, не обратив никакого внимания на его слова. — Я бы надела белое платье с длинным шлейфом, который бы несли дети, милые, как ангелочки... Хотя Арнелле Алетт белое не к лицу...

— Арнелле Алетт? — переспросил Родерик, и небо за окном словно затянуло тучами.

— Сегодня ночью молодой Тиберлон сделал ей предложение, а потом они целовались под луной, — прошелестела Мисси и вновь закружилась под потолком. — Ах, как прекрасна любовь...

Родерик на деревянных ногах пошел в ванную. Встав под холодную воду, сцепил зубы, пытаясь унять бешенство, кипящее в крови. Растершись полотенцем и одевшись, вышел на улицу и трусцой побежал к домику, стоящему поодаль. Вломившись без стука, прошел к спальне и толкнул дверь ногой.

Джаф, перепуганный спросонья, вскочил с кровати.

— Я поддался тебе там, под куполом, — сказал Родерик. — Мог вырубить с одного удара, но позволил выплеснуть злость. Хочешь одолеть меня? Стать лучше, чем я?

Джаф таращился на него, взъерошенный и сердитый, в белых форменных трусах, которые выдали ему при поступлении с остальной одеждой.

— Я тренируюсь каждое утро, — продолжил Родерик. — Даю тебе пять минут.

Джаф вышел через три и молча побежал рядом с ним. Два круга по территории, потом стадион, полоса препятствий и спарринг. Он вымотает его так, что ни на какие эмоции просто не останется сил. Ни у Джафа, ни у него самого.