Глава 17. Магия огня

Ректор ждал нас в огненном крыле академии, которое обошлось без украшательств. Аудитория с расставленными в два ряда партами казалась до обидного обычной — светлой и просторной, но мы с Мирандой, не сговариваясь, сели за последнюю парту, забившись в самый дальний угол. Однако пепельные глаза ректора нашли нас сразу же, и отчего-то мне казалось, что на меня он смотрит даже чаще, чем на свою невесту.

На стихийнике Эммет спросил, почему ректор волнуется за меня, но я сама не знала — почему, и так ли это. Будь я на месте Миранды, сгорала бы от неловкости и от осознания того, что вот этот мужчина хочет разделить со мной постель. К счастью, я — не она. А с Миранды все как с гуся вода: открыла тетрадку, написала на первой страничке «Магия огня» и невозмутимо уставилась на мастера Адалхарда.

— Недавно в академии произошел срыв хаоса, — сказал он, и от его голоса, низкого и густого, внутри меня что-то будто завибрировало.

Темный костюм подчеркивал широкие плечи мастера Адалхарда, и я сразу вспомнила, как они выглядели под куполом, с перекатывающимися под кожей твердыми мускулами. Как только у него рубашка по швам не рвется. На его лице не осталось ни следа от синяков, и линия подбородка, чуть темного от щетины, была как и раньше безупречна.

Я тоже открыла тетрадь, якобы приготовившись конспектировать, и склонила голову ниже, чтобы спрятать за волосами щеки, к которым прилила кровь.

— Рвануло студентку второго курса, — продолжил ректор, прохаживаясь перед партами. —Возможно, некоторые из вас ее знали или даже дружили с ней...

В кабинете было так тихо, что я слышала шаги ректора и как бьется о стекло муха. Я видела Хлою пару раз до того, как она стала тварью хаоса, и не перекинулась с ней ни словом, но Риан, тот кудрявый блондин, что пытался флиртовать на анимагии, шумно вздохнул.

— Распознать скорый срыв не так-то просто, — сказал мастер Адалхард. — Хотя иногда получается заметить его приближение. Человек реагирует слишком бурно на мелкие замечания или обиды, пытается уединиться, плачет без видимых причин... — он остановился перед Джафом, который будто специально сел за первую парту, возвышаясь, словно гора. Айрис рядом казалась совсем ребенком. — Или, к примеру, пытается решить конфликт кулаками.

Я покосилась на Миранду, но та и сама уловила намек: побледнела, смяла пальцами уголок тетради.

— Обычно срыв происходит тогда, когда человек попадает в ситуацию, из которой не видит выхода. Мы не выбираем судьбу. Иногда дороги приводят нас туда, где мы быть не хотели. И это просто надо принять. Однажды боги слепили человека из куска глины, вложив в него понемногу от каждой из стихий. Нам, магам, какой-то из них досталось больше. В кого-то плеснули сразу две чаши воды, в кого-то вдохнули чуть больше воздуха... Но мы не боги. Кто-то даже считает нас, магов, ошибкой богов. Мол, дрогнула рука. Хотя мне куда приятнее думать о щедром даре, с которым надо уметь обращаться.

Все сидели тихо как мышки, ловя каждое слово.

— Мы не боги, — повторил мастер Адалхард. Он повернулся к окну, за которым собирались пушистые белые облака, и продолжил задумчиво, словно бы обращаясь к самому себе: — Так отчего же мы злимся, когда все складывается не так, как хотелось бы, будто имеем на это право?

— Так как помочь человеку, если кажется, что у него скоро срыв? — спросил Риан.

— Рассказать преподавателю, — ответил ректор, поворачиваясь к классу. — Для начала. Можно попытаться поговорить, отвлечь, найти способ выплеснуть накопившиеся эмоции. Но главное — следите за собой. Помните, что только вы сами несете за себя ответственность. Если кажется, что хаос возьмет верх, не ждите, когда это произойдет. А главная защита от срыва — скромность.

— Серьезно? — недоверчиво переспросила Миранда.

— Не та скромность, которая заставляет девушек блюсти целомудрие, хотя это и похвально. И не та скромность, которая застенчивость, что не дает человеку проявить себя в полной мере. Просто примите как факт, что вы — каждый из вас — песчинка в этом мире, которая мало что может изменить или сделать. Девушка может полюбить другого и даже выйти за него замуж, а друг однажды может предать. Кто-то за соседней партой сильнее, а кто-то красивее, ну а у кого-то больше денег, и ему открыто больше дорог только лишь по факту рождения.

— И что вы предлагаете? — с вызовом спросил Джаф. — Сдаться? Сложить лапки и лежать?

— Конечно, нет, — ответил ректор. — Надо продолжать идти несмотря ни на что, но уметь принимать поражение, если вдруг такое случится. Скромнее надо быть, Джафри Хогер. А если вы возомнили себя богом, который может вершить судьбы, то лучше бы вам сразу запечататься. А теперь, — он повернулся к зеленой доске и принялся чертить что-то мелом, — зарисуем схему выходящих магических потоков.

— Джаф был близок к срыву, — прошептала я. — Вот почему ректор позволил избить себя там, под куполом. Дал ему сбросить накопившееся.

Миранда с отрешенным лицом зарисовывала схему в тетрадь. У нее оказался хороший почерк — ровный и острый, с заметным наклоном вправо, без всяких лишних петелек, как у Селесты. В тетради появилось схематичное изображение руки со скрещенными пальцами, и я, вздохнув, тоже принялась конспектировать.

— До Лабиринта вы должны освоить простейшие схемы, которые направлены в основном на концентрацию энергии, — сказал мастер Адалхард. — Вам, Джафри Хогер, я настоятельно рекомендую практиковать дерево.

Я быстро зарисовала сведенные над головой человека ладони.

— Либо бутон. — Он расправил обе ладони, а потом плавно свел пальцы в щепотки. — Обе эти схемы замыкают магический контур, помогая сохранить целостность и обрести спокойствие.

— А что с огнем? — спросил рыжий парень.

— А что с огнем? — не понял ректор.

— Ну, на анимагии мы обнимались с деревьями, на воде — плавали...

— Если в вас есть огонь, то он и так проснется, — ответил мастер Адалхард. — Прошу, не надо разводить костры на территории Академии. Что ни год, то пожар... А вот упражнение для того, чтобы пробудить ваш магический резерв.

Он развел в стороны ладони, а потом поднял их до уровня плеч, снова опустил, развернув к полу, и поднял.

— А боевые схемы будут? — не отставал рыжий и торопливо добавил. — Меня зовут Николас Торш.

— Род огня, — кивнул ректор, и у парня заалели уши. — Будут и боевые. Но для них вам, Николас Торш, понадобится палочка или посох. С ними боевые приемы магии огня работают точнее.

В итоге я исписала полтетради схемами, которые должны были обеспечить мне равновесие духа, но стоило лишь взглянуть на вихрастую макушку Джафа, который едва умещался за первой партой, как сердце заходилось от волнения.

— Что ты собираешься делать? — шепотом спросила я.

Миранда молча пожала плечами, а потом отложила в сторону ручку, чтобы повторить на практике очередной пасс руками, который демонстрировал ректор. Он снял пиджак, небрежно кинув его на стол, и закатал рукава белой рубашки, и я заметила, что его правая рука выглядит бледнее левой, и даже шрамы куда-то пропали.

— Щит, — мастер Адалхард выпрямил руку, выставив ладонь вперед. — При высоком потенциале мага может стать боевым приемом.

Джаф тут же выпростал руку в сторону ректора, и того вдруг отбросило назад, впечатав в доску.

Все ахнули, вскочили с мест, и даже Джаф поднялся, шагнул к ректору, который уже выпрямился и стряхивал мел с рукавов.

— Я не хотел, — пробормотал Джаф.

— Еще как хотел, — усмехнулся мастер Адалхард. — Ладно, на сегодня все. Но вы, Джафри Хогер, останьтесь. И еще вы двое, — он глянул на нас с Мирандой и кивнул.

— Вот и все, рыжуля, — прошептал Риан, собирая вещи. — Закончились твои гулянки.

— Не с тобой же гуляла, тебе то что, — равнодушно ответила Миранда, убирая тетрадь в сумку.

— А от меня ему что надо, как думаешь? — спросила я.

— Может, заподозрил в тебе магичку огня? — со злостью предположила она. — И тогда после Лабиринта переключится на тебя. Вот было бы здорово, правда? Он ведь тебе нравится.

— С чего ты решила? — возмутилась я.

— А кто болел за него на стихийнике? Кто уверял меня, что ректор симпатичный?

Все успели сбежать, и последние слова Миранды прозвучали слишком громко в пустом кабинете. Я почувствовала на себе пристальный взгляд, обернулась — и точно, мастер Адалхард смотрел на меня.

— Вот спасибо, — пробормотала я себе под нос. — Он все слышал.

— Девушки, подойдите сюда, — попросил ректор. Он взял свой пиджак со стола и перекинул его через руку. — Николас, — сказал рыжему, который задержался в дверном проеме, — закрой.

Когда в кабинете кроме нас никого не осталось, мастер Адалхард обратился к Джафу.

— На стихийнике ты едва не сорвался.

Плечи Джафа окаменели, он вперил в парту взгляд, точно на ней была написана какая-то истина.

— Мне будет жаль терять такой потенциал, — добавил ректор. — Ты можешь стать одним из лучших. А из-за тебя, — он повернулся к Миранде, — он станет калекой. Для него запечатывание даже до Лабиринта не пройдет бесследно, поверь. Вы попали в ситуацию, из которой не видите выхода. Так смиритесь уже. Будьте скромнее. Ваша внезапная влюбленность — не первая и не последняя. Еще с полгода назад ты собиралась замуж за другого и клялась ему в вечной преданности. А теперь дуришь голову очередному бедняге и заключаешь сделки со мной.

Джафри вскинул голову, посмотрел на Миранду.

— Это правда, — спокойно сказала она.

— Так что иди домой, — повернулся ректор к Джафу, — практикуй дерево и бутон и чаще думай о своей сестре.

Джафри вздрогнул и перевел взгляд на ректора.

— Я читал твое дело, — кивнул он. — Родители мертвы, сестра болела, но выжила. Учится сейчас в частной школе в Альбене. Хорошее место. Солнце, море, фрукты. Ее здоровье пошло на поправку. Обучение стоит дорого, но ты можешь себе это позволить. Если тебя запечатают, стипендии мага не будет. Если станешь тварью хаоса — тем более. Твоя сестренка останется совсем одна, — безжалостно закончил ректор. — Потому что ее брату куда важнее поиметь чужую невесту.

— Я вам не невеста, — все же сказала Миранда.

— Иди и подумай над этим, — сказал мастер Адалхард, не обратив внимания на ее слова.

Джафри поднялся и молча вышел из кабинета, а ректор повернулся к Миранде.

— Если ты его любишь, то оставишь в покое.

Она прикусила губу и промолчала.

— После Лабиринта посмотрим, что делать дальше. Но пока ему нужен покой. С тобой ему его не видать.

Миранда кивнула.

— Свободна, — сказал ректор и повернулся ко мне. — Арнелла Алетт.

Я опустила ресницы, заранее чувствуя себя виноватой, но не зная — в чем.

— Зайдете ко мне сегодня после ужина.

— Что? — быстро спросила я. — Зачем?

Мастер Адалхард оторвал взгляд от моих губ и посмотрел в глаза.

— Я ведь обещал, что лично займусь вашим хаосом, — ответил он. — А я держу слово.

***

Я догнала Миранду у выхода из академии, Джаф стоял напротив, и я замедлила шаг, чтобы не мешать им. Разговор, похоже, был не из легких: они оба выглядели так, будто вот-вот заплачут. Миранда потянулась к Джафу, чтобы обнять, но он отшатнулся.

— Мы все равно не можем быть вместе, — сказала она.

— Пока что, — исправил ее Джаф.

— Надо быть скромнее, — печально усмехнулась Миранда. — Принимать поражение.

— Я запомнил другое, — упрямо возразил Джаф. — Надо идти несмотря ни на что. Я не сдамся, Миранда.

— Поговорим после Лабиринта, — вздохнула она.

— Нет, — покачал он головой, и Миранда недоуменно на него посмотрела. — Мы будем не разговаривать.

Она рассмеялась, и Джаф тоже улыбнулся.

— Ну, хоть парой слов перекинемся? — кокетливо спросила она.

— Разве что парой, — кивнул он и прижал руку к груди, а потом указал на Миранду.

Я подошла к ней и посмотрела вслед Джафу, который, выйдя из здания, сразу перешел на бег и вскоре скрылся в парке.

— Мы решили взять паузу, — сказала Миранда, глядя на деревья, за которыми он исчез. — Это будет разумно.

— Очень разумно, — подтвердила я.

— Может, после Лабиринта он меня разлюбит.

— Сама в это веришь?

— Как знать, — пожала она плечами и глянула на меня. — Так что хотел от тебя Родерик?

Родерик. Я никогда не называла его по имени даже в мыслях.

— Видимо, после того, как я пыталась удрать от мамы через окно, мастер Адалхард не уверен в моей устойчивости.

— А ты как вообще? — нахмурилась Миранда. —Не хочется поплакать? Или там наброситься на меня с кулаками?

— А тебе? — спросила я. — Ты в куда более сложной ситуации: сначала рассталась с женихом, теперь вот с Джафом, мастер Адалхард требует от тебя... ну...

— Секса, — помогла мне Миранда. — За меня не волнуйся. Я кремень. И Родерик не требует вообще-то. Он даже ни разу не пытался меня поцеловать. Это немного обидно, если честно. Когда он сорвал мою свадьбу, то я приготовилась всячески защищать свою честь. Даже спала с кинжалом под подушкой.

— С тем самым, что потом вонзила в портрет? — предположила я, идя к общежитию.

Сегодня распогодилось, и я довольно жмурилась под солнцем. По обе стороны дорожки проклюнулись тугие бутоны, кусты роз выпустили свежие стебли. Красиво будет, когда все расцветет.

— Ректор вообще оскорбительно равнодушен, — продолжила Миранда. — Наверное, любит свою водяную шалаву. Кстати, у нас в расписании теперь стихия воды стоит вместе с парнями.

— Джемма больше не будет у нас вести?

— После того, как она едва не выколола мне глаз? — Ровена догнала нас и пошла рядом. Золотая заколка в ее волосах так сияла, что глазам стало больно, на форменной белой блузке блестели перешитые золотые пуговицы. — Конечно, не будет! Я, Ровена Тиберлон, наследница великого рода, едва не ослепла на первом же курсе! Возмутительно!

— Значит, если бы сосулька воткнулась в глаз, допустим, мне, то это было бы не так ужасно, — покивала Миранда.

— Единственный преподаватель, который хоть немного учит нас полезному, — мастер Адалхард, — кипятилась Ровена.

— Еще не было магии воздуха, — сказала Миранда. — Тебе должно понравиться, Тамбурин.

— Тиберлон, — машинально исправила ее Ровена, гневно раздувая ноздри. — Я пожалуюсь папе. Пусть наведет здесь порядок!

— Пусть сначала у себя дома порядок наведет, — невинно заметила Миранда. — В вашем особняке на Ветреной улице. Мы там такой разгром оставили... Я так и не поняла, кстати, которая из спален твоя. Полагаю, что розовая, где кровать с балдахином, — это Кевина. Он куда больше похож на принцессу.

— Ты была в нашем доме? — вытаращила глаза Ровена.

— Кевин нас пригласил, — невинно ответила Миранда. — А почему тебя не было на стихийнике? Впрочем, я даже не представляю веселье в твоем исполнении. Это, наверное, зубрить и при этом притоптывать ногой.

— Я начинаю думать, что ты, Арнелла, не самый худший вариант для моего брата, — процедила Ровена, задрав нос.

— Ох, не соблазняй меня, — вздохнула Миранда. — А то мне прямо захотелось затащить Кевина под венец. И чтобы ты была подружкой невесты. Я бы заставила тебя надеть зеленое платье, под цвет лица. Арнелла, дарю идею.

— Когда женится Тиберлон, подружки невесты всегда в голубом, — заявила Ровена.

— Хватит ее задирать, — попросила я. — Вдруг у нее от этого случится срыв хаоса.

Ровена окатила меня злобным взглядом, схватила ртом воздух, а потом вдруг покраснела и, всхлипнув, убежала.

— Что это с ней? — пробормотала я.

— Понятия не имею, — ответила Миранда. — Но довела ее ты, а не я.

— Может, у них в роду кого-то сорвало? — предположила я, чувствуя себя виноватой. — Я не хотела ее обидеть.

— А вот она тебя — хотела. Не самый худший вариант — как это понимать?

— Ну, я и вправду не очень-то, — ответила я. — Наследственность не ясна...

— Потому что кое-кто не дал мне ее выяснить. Видите ли, маме надо устраивать личную жизнь.

— Приданого нет...

— И за это тоже, как я понимаю, надо благодарить Кармеллу Алетт. О! — Миранда повернулась ко мне, озаренная свежей мыслью. — Ты только представь: а вдруг Ровена станет магичкой огня! Да, у них там сплошь воздушники, но мало ли. Как это было бы прекрасно! Пусть ректор забирает себе этого Тамбурина и делает с ним, что хочет. Правда, от такого союза никакого огня не получится. Даже тот, что есть, потухнет.

Мы поднялись по ступеням, вошли в общежитие, и комендант выглянула из своего кабинета.

— Арнелла Алетт, тебе письмо.

Конверт вырвался из ее рук и метнулся ко мне, словно собачка к хозяину.

— Тихо ты, — я еле сумела открыть его и быстро прочитала несколько строк, написанных маминым витиеватым почерком. Внизу стоял смазанный оттиск поцелуя, оставленный розовой помадой. — О, нет, — выдохнула я.

— Арнелла, солнышко, — прочла вслух Миранда, забрав у меня письмо. — Не волнуйся, я все устроила. Люблю тебя, мама. — Нахмурившись, она сунула письмо назад в конверт и вернула его мне. — Что она устроила?

— Понятия не имею, — простонала я.

— Знаешь, Арнелла, — доверительно сказала Миранда, приобняв меня за плечи и ведя к лестнице. — На твоем месте я бы уже начала волноваться.