Глава 12

ВЛАС

Не спалось.

Проворочавшись два час в безуспешных попытках заснуть, Влас сдался и резко поднялся с постели.

Но перед этим не смог удержаться от того, чтобы еще раз вдохнуть аромат фиалок, которым едва ощутимо пахла подушка.

Она пахла ею.

После того, как Феня спала у него, белье было сменяно уже несколько раз. К тому же он специально провел в комнате магический ритуал по очищению от чужой ауры.

Умом Влас осознавал, что его постель не может хранить ее запах. Как и осознавал, что после произошедшего с водяным нельзя было приносить ее к себе.

Неправильно. Преступно. Запрещено.

Но удержаться было невозможно. Бесполезно. Ни единого шанса. Держа на руках обессиленную после перехода сущности девушку, он знал, что любая попытка отнести ее куда-либо, кроме своего дома, обречена на провал.

Хуже всего было то, что она сама льнула к нему, прижималась так сильно, что сводило дыхание, а сердце в груди уже ускакало в бешеном галопе куда-то в заоблачные дали.

Каких сил стоило ему не прикоснуться губами к ее алым зовущим губам, после того, как девушка уснула, знают, наверное, лишь боги. Причем все двести штук пантеона их королевства.

И вот теперь ее легкий, пудрово-древесный аромат преследовал его. Не желал отпускать.

Влас точно знал: подушка ничем не пахнет. Он понимал, что просто сходит по этой девушке с ума.

Интересно, если сжечь к чертям эту кровать вместе с постелью, и перейти спать в кабинет, это поможет? Вариант неплохой, попробовать надо.

Одеваясь, он позвал Сумрака.

Радостный пес тут же прискакал из кухни, где обычно спал. И хотя ключевое слово «прогулка» не было произнесено, собака закружилась вокруг него черным ураганом, состоящим из длинной шерсти, лап, ушей и счастливых блестящих глаз.

Каждый день ему нужно пробегать десять-пятнадцать километров. И свою норму на сегодня пес уже выполнил, когда Влас гулял с ним с утра. Но разве Сумрак когда-нибудь откажется от добавки, пусть и глубоко за полночь?

Вообще-то заводить собаку Влас не собирался. Тем более такую, с которой нужно подолгу гулять. Это было очень неудобно из-за его занятости на посту ректора академии.

Но распорядился случай.

В тот день Власу нужно было переговорить со старостой деревни. Решив дела, ректор вышел из его приземистой избы и увидел, как четверо пьяных деревенских мужиков тащат на веревке оборванного щенка. В сторону озера тащат.

– Дык, рыбалить идем, – заплетающимся голосом сообщил один из них. – Ухи хоцца, хорошей, знатной, да с царь-рыбой. Ну, или хотя бы с князь-рыбой. На худой конец, и рыба-барон сойдет. А энто жертва водяному-батюшке, шоб рыбалочка-то наша удалась!

Ровно через минуту мужчики передумали рыбачить, через две – резко протрезвели и решили, что рыбу теперь не будут употреблять в пищу даже по праздникам, а через три – что исключительно на свои средства откроют в деревне приют для бездомных животных. После чего шустро уползли, покряхтывая и держась за бока.

А песика Влас забрал. Кто б мог подумать, что отмытый от толстого слоя грязи оборвыш окажется щенком грюндаля – пастушьей овчарки?

Сначала он хотел найти ему хозяев, но все откладывал это дело, пока не понял, что прикипел. А когда щенок немного подрос, он здорово помог Власу в поисках трех отбившихся от стада овечек, которые забрели в Таинственный лес. Они остались целыми и невредимыми, что, учитывая природу леса, в котором и разбойники водились и нечисть опасная, было просто чудом. Овцы, как по волшебству, послушно явились из темных зарослей на лай Сумрака. Чуть позже Влас выяснил, что в этом состоит магическая природа грюндаля – скот слышал его лай за много верст и всегда приходил на него целым и невредимым.

Так что за прошедшее время пес стал верным другом и незаменимым помощником в хозяйстве. Правда, характер у него был тот еще, но кто не без изъяна?

Дни стояли уже по-летнему жаркие, поэтому окунуться в прохладу ночного леса было приятно. Огромная голубовато-серая луна выглядывала из-за верхушек сосен и берез, серебрила величественные кроны, яркими блестками сыпала на гладь мелькающего за деревьями озера.

Довольный Сумрак носился рядом, потом убегал далеко вперед, но тут же возвращался. Скорости у этой собаки были поистине уникальными.

Ноги сами принесли Власа к затону, где он увидел Феню в обличье русалки.

Когда ее фамильяры-бабочки прилетели к нему и сбивчиво рассказали о том, что она была обращена, Влас тотчас же поспешил к озеру, чувствуя нарастающую злость на водяного и беспокойство за Февронию. Как бы не успела наделать глупостей!

Он успел почти вовремя: рядом с Феней был Аркел. И он собирался ее поцеловать! Этот поганый лорд – его нанаглядную девочку, о которой Влас даже думать себе запретил.

Злость достигла пика, превратившись в почти неконтролируемую ярость. Багровая пелена застила глаза. Причинить лорду тяжкие увечья, чтобы кровавыми слезами умылся, а затем… Занять его место. Самому прикоснуться губами к ее манящим коралловым губам.

Это его. Она его по праву, и никто не смеет на это право посягнуть.

Он опомнился. Сдержался.

Вот только когда Еваргий Аркел скрылся с глаз долой, стало еще хуже.

Потому что она сама позвала его. Потому что смотрела так, как никогда не смотрела на него Фрэнтина Аштон. И он сходил с ума от одного этого взгляда ее загадочных фиалковых глаз.

От нежной, словно подсвеченной изнутри кожи с сияющими капельками воды на ней. От ее длинных роскошных влажных волос, которые она накручивала на тонкие пальчики. От пышных молочно-белых полушарий груди в золотистых чешуйках слишком открытого лифа.

Возьмите меня…

Так действовала русалочья магия. Она должна была его соблазнить, чтобы затащить в воду.

И, черт побери, как же хорошо у нее это получалось. Еще чуть-чуть – и он бы потерял контроль. Нырнул в этот омут с головой. Ее объятия обещали рай, но он его не заслужил.

Он не должен был пользоваться. Он должен был ей помочь. Но все равно не мог отпустить, поэтому и принес к себе. Не мог отказать себе в счастье хотя бы просто посмотреть на сладко спящую в его постели девушку, которую Влас никогда не назовет своей.

Феврония. Феня. Какое милое и простое имя. Какой же сладкой болью отдается оно в его истерзанном сердце…

Внезапно вода около берега забурлила и в лунном свете над поверхностью озера показалась лысая голова, а затем, большой колышущийся живот и толстые руки с лягушачьими перепонками меж пальцев.

– Ваше Великое Ректорство, Влас Властимирович, не вели казнить, вели слово молвить! – взмолился новый водяной.

Хоть он, как его предшественник, не увлекался тренировками, малым он был неплохим. Только перебарщивал с чинопочитанием, поэтому про казнь и присобачил.

Влас коротко и уважительно поздоровался с нечистью и дал понять, что слушает более чем внимательно.

– Дочка у меня пропала! – с тревогой проквакал водяной. – В лес утекла по-тихому уж почитай как часа четыре назад! Боюсь, кабы чего не вышло… Слыхал я, тут у вас болотник характера дурного. Сделает мою красивую девочку-русалочку болотницей вонючей, уродливой, что ж я делать тогда буду?

– Я, кажется, предупреждал, что Таинственный лес – запретная территория, – нахмурился Влас.

– Да она такая у меня, любопытная чересчур. Вот и решила новые места рассмотреть, разведать – слезы покатились по пухлым щекам толстячка. – Разыщи ее, ректор, верни домой! Чую я, в лесу опасность подстерегает. Дух нехороший какой-то. Недобрый даже для нечисти. Ночью-то опасно туда соваться, я и сам знаю, а вот с первыми лучами солнца…

– Нет, медлить нельзя, – возразил Влас и властно приказал. – Сумрак! Ищи!

Грюндаль – собака поисковая, для него эта команда за счастье. На такую долгую и интересную прогулку он и не рассчитывал. Донельзя довольный, пес бесстрашно помчался по кромке берега к мрачным елям, из-под которых в озеро впадал лесной ручей.

Влас зашагал следом, раздумывая о том, насколько следует доверять словам водяного про «нехорошего духа» в лесу. Он сейчас паникует из-за дочери – это ясно. К тому же, Таинственный лес – опасное место в принципе, где практически каждый из его обитателей непременно хочет тобой отужинать.

И лишь единожды в год, в ночь Заячьей Луны в лесу становится безопасно, как в Институте Высшей Магической Полиции во время экзаменов. Но это всего лишь одна ночь.

В юности он бегал сюда для развлечения, ради куража. Бессчетное число раз оказывался на волосок от гибели. В зрелости же понял, каким самонадеянным был глупцом.

Столько лет прошло, а лес до сих пор не открыл ему всех своих тайн.

Именно здесь, в этом лесу он впервые встретил Фрэнни… Следуя за Сумраком вдоль по устью лесного ручья, Влас вдруг с удивлением понял, что не помнит подробностей этой встречи. Еще месяц назад он мог повторить каждое ее слово и описать сложный узор на платье, в котором она в тот день была…

Он думал, что это врезалось в его память и пребудет с ним навечно…

Сейчас он не помнил почти ничего. Зато отлично помнил дикую раскраску смешного костюма в виде единорога, что был на девушке, которая в буквально смысле свалилась ему как снег на голову…

Световой пульсар в ладони Влас зажигать не стал: в кромешной темноте нечисть прилетит на него с дальних окраин леса, как пчелы на мед. Он достаточно хорошо видел даже в кромешной тьме, так как долго тренировал это магическое умение.

Лес вокруг жил своей тайной ночной жизнью: покачивались черные ветви, поскрипывали деревья, изредка мелькали крошечные огоньки, надеясь заманить его в самую чащу, а неподалеку, кажется, кто-то кого-то ел. Мысленно прислушиваясь к себе, Влас старался считать ауру леса, почувствовать в ней то новое, недоброе, о чем говорил водяной.

Но вроде бы все было как всегда…

Беспокоясь за Сумрака, Влас велел ему не отбегать слишком далеко. Постепенно ручей расширялся, превращаясь в широкую и порой бурливую лесную речку. Если следовать по устью до самого ее конца, там она превращается в непроходимые топи, глубокие гиблые болота. То полная вотчина болотника. А с некоторых пор у них с Власом отношения не ахти.

Хорошо бы, болотный дед не успел добраться до русалки. Пожалуй, из всей нечисти лесной Влас по своим причинам не уважал его больше всего. Впрочем, если он все-таки добрался, значит, Влас с ним разберется. Не впервой.

Благо, похоже, что разборки с болотной нечистью отменялись. Неугомонный Сумрак, который все-таки отбежал вперед, вернулся и негромко гавкнул, зовя Власа за собой. Правда, выглядел при этом пес как-то странно. Озадаченным и каким-то… беспокойным что ли…

Русалка прохлаждалась на большом плоском камне под огромным дубом в три охвата, в котором зияло большое дупло. Легенды говорят, что они прекрасны, и именно такая, прекрасная русалка получилась из Фени.

На самом же деле истинный облик этой нечисти, когда она не напускала на себя свою заманивающую магию, был далек от идеала. У русалки была зеленоватая кожа, мелкие острые зубы, немного выпученные глаза, а длинные волосы ее были всклокоченными и перепутанными, как не расчесывай.

– Почему ты нарушила запрет и уплыла в лес? – Влас вплотную подошел к камню.

А вот Сумрак почему-то не подошел, остался в одалении.

Завидев мужчину, русалка оживилась и даже немного засияла, желая принять «прекрасное» обличье.

– Не надо этого, – он нетерпеливо махнул рукой. – Я пришел по просьбе твоего отца. Он волнуется. Возвращайся.

– Ну во-о-т, – разочарованно протянула дочь водяного. – Там ск-у-у-чно.

– А здесь весело?

– Здесь интересно! – у русалки загорелись глаза. – Место новое, незнакомое. Я вообще раньше никогда в лесах плавала. Мы в совсем маленьком пруду жили, пока папеньку сюда на работу хозяин этих мест не взял.

– Вот именно, – усмехнулся Влас. – А, раз взял, то правила мои соблюдать нужно. И одно из правил – не таскаться в этот лес, как на прогулку. Даже если очень скучно.

Когда до русалки, наконец, дошло, что перед ней сам хозяин и есть, она стала на удивление покладистой, пообещала тут же вернуться к отцу и слушаться его впредь. После чего легко сползла с камня в воду и была такова.

Правда, перед этим Власу показалось, что ее глаза блеснули каким-то неживым белесым светом… А Сумрак почему-то заскулил и подался назад.

Странная у пса реакция на русалку. Но такое может быть – он же никогда их вблизи не видел. А то, что неживой свет – ничего удивительного. Русалка – она ведь нежить и есть.

Теперь можно было возвращаться домой и пробовать заснуть, надеясь, что во сне ему не привидится девушка с глубокими фиалковыми глазами.

Досыпать эту ночь, он, пожалуй, будет в горнице, а не в спальне.

И надеяться, что там не будет пахнуть нежным пудровым запахом ее ореховых волос.