Глава 14

Наказание за вновь укушенный Эйданский орган мне назначил куратор нашей группы, Митрофан Игнатьевич. Самолично. Я подспудно надеялась, что отправят на разборки к Власу. Во-первых, были какие-то смутные надежды, что он не будет ко мне столь суров… А во-вторых, мне почему-то хотелось его увидеть, несмотря на «русалочьи» обстоятельства нашей с ним последней встречи.

Но нет, в этот раз Митрофанушка решил, что негоже свет очей ректора на мою скромную персону отвлекать, и проявил чудеса злокозненности, да и самой настоящей жестокости, если уж на то пошло.

Целую неделю я должна была ухаживать за лечебными пиявками с кафедры целительства. Данные кольчатые черви проживали в большом стеклянном сосуде замысловатой формы и в своей отвратности, пожалуй, дали фору самому Пушку.

Я была вынуждена повсюду таскать эту, прости господи, банку с собой. И ежеминутно проверять: все ли с пиявочками в порядке, как их устраивает температура воды, не голодные ли они и в хорошем ли настроении пребывают? Если с настроением у них было не очень, мне нужно было всячески развлекать их, водить на прогулку и читать интересные книжки.

К слову сказать, пиявкам почему-то очень нравились романтические баллады.

Гэри с Коди, как только узнали о сути назначенного Митрофаном наказания, сразу объявили, что на недельку съедут из моей комнаты. Предатели! Мол, нам нужно немного развеяться и отдохнуть друг от друга.

А вот мне к исходу недели уже срочно нужно было отдохнуть от этих пиявок! Даже кошмары стали сниться, как у них отрастают ноги, ночью они вылезают из своего сосуда и всем скопом на меня набрасываются. Поэтому баночку я держала плотно закрытой.

Ну так, на всякий случай.

В перерыве между парами я частенько выносила пиявочек на открытую галерею и ставила на перила, чтоб принимали солнечные ванные. Кольчатые черви весело резвились в заботливо поменянной мною водичке, блестя на солнышке своими осклизлыми черными боками. Они выглядели резвыми, жирненькими и очень довольными моим за собой уходом…

Чего не скажешь обо мне.

Опершись о деревянные перила, я любовалась открывающимися с такой высоты просторами: зелеными лугами, блестящей лентой реки и туманным еловым лесом, маячащим на горизонте.

Кстати, о лесе… Приглядевшись, заметила парочку студентов, которые возникли из его чащи, и, то и дело оглядываясь, направились к академии. Кажется, там даже были знакомые лица…

Чтобы лучше разглядеть, решила перейти на другую сторону галереи, для чего нужно было миновать крытую беседку с зеленой черепичной крышей и изумрудными стеклами…

В этой, сокрытой от глаз беседке, все и произошло.

Он резко напал сзади, обхватив меня за талию одной рукой и зажав рот другой. Я попыталась вырваться, пнуть его или, на худой конец, укусить, но все было бесполезно. Мужчина прижал меня к стеклу, в котором я смутно увидела свое испуганное отражение и кисть его руки со странными символами, как будто вытатуированными на тыльной стороне ладони.

Запоздало вспомнила, что у меня вообще-то есть магия, и попыталась шарахнуть его молнией, как у Митрофана на занятии по стихиям… Вот только, как назло, в этот раз вместо молнии получился легкий бриз.

– Не сопротивляйся, – послышался в ухе змеиный шепот. – Иначе сделаешь себе только хуже. Невыразимость – тонкое заклятие и может вовсе лишить тебя голоса, Феврония Астахова.

Все, что он сказал, мне крайне не понравилось. Ну, вот совсем. А еще больше не понравилось то, что я узнала обладателя этого вкрадчивого голоса. И собралась громко-громко визжать.

А в следующее мгновение случилось странное. И жуткое. Я видела это в смутном отражении на бутылочном стекле, к которому оказалась притиснута. Символы с его ладони ожили и переместились на мое лицо. Как будто странные узоры, живые татуировки зазмеились по моему лбу, скулам, щекам…

Вот уж чего-чего, а забитого тату лица закоренелой неформалки я никогда не хотела! Сделав отчаянный рывок, я смогла-таки высвободиться, но в этот момент все кончилось. Символы с его руки всосались в мою кожу, будто их на ней и не было. Из зеленоватого бутылочного стекла на меня смотрело собственное чистое и испуганное лицо.

– Что вы со мной сделали? – прорычала я, круто поворачиваясь к лорду Евагрию Аркелу.

Да, это был он. Я-то уж, грешным делом решила, что после того, как я дала ему отпор на первой игре чемпионата, тренер полицейских магов про меня позабыл.

Увы, но нет.

Противный лорд из ВИМП во плоти: худая сутулая фигура в строгой форме, стоячий воротник подпирает шею, а низкий хвост длинных белобрысых волос, как всегда, перекинут на правое плечо. Аркел смотрел на меня со странной смесью противоречивых чувств: презрение, высокомерие, предвкушение, жадность…

– Невыразимость, – чуть ухмыльнулся он.

– Не знаю, что там за невыразимость такая, но я сейчас же иду к ректору и расскажу ему все о ваших… Ваших грязных приставаниях! – злобно выпалила я.

– В том-то все и дело… – лицемерно вздохнул лорд. – Что теперь ты ничего не сможешь рассказать своему ненаглядному ректору о… нас с тобой. Теперь он не будет путаться у меня под ногами. Не помешает.

И сиятельный лорд вплотную подступил ко мне. Разозленная, как фурия, я припомнила парочку наиболее цветистых выражений своей бабушки с БАМА.

– Ругаешься, как последняя шлюха… – с презрением процедил Аркел. – Впрочем, наплевать. Если ты можешь дать то, что мне нужно, я готов опуститься и до такого отребья…

А дальше это все-таки произошло. Лорд обнял меня и крепко прижался тонкими злыми губами к моим плотно сомкнутым губам. Поцелуй был бесцеремонным и наглым, словно я была его рабыней и принадлежала ему без остатка. Словно счастлива должна была быть за оказанную честь.

Его руки прошлись по моему телу, задержавшись на груди. А затем чуть левее и выше. Он грубо дернул рукав и приспустил его, обнажив мое правое плечо.

– Когда я увидел это, то не мог поверить своим глазам, – негромко сказал Аркел, вперившись взглядом в мою родинку. – Видимо, в вашем мире, в отличие от нашего, они еще остались. Какая ирония…

Прижатая им к стенке, я дергалась, безуспешно пытаясь выкрутиться. Вроде бы Аркел был не самого атлетического телосложения, но я вдруг почувствовала в его теле странную силу.

Нечеловеческую силу.

– Пустите! – со страшной ненавистью прошипела я.

Ага, конечно! Вместо этого сиятельный лорд склонился к моей родинке и… О ужас, лизнул плечо холодным раздвоенным языком!

Как я в тот же миг не хлопнулась в обморок – диву даюсь… Но самое жуткое наступило потом. Лорд сдавил мою руку, не выпуская, словно чего-то ждал. И это что-то произошло!

Мне показалось, или прямо на моих глазах родинка приобрела более четкую форму «S», а затем едва заметно замерцала слабым зеленоватым светом.

Только тогда Аркел выпустил меня. В его взгляде читалось удовлетворение.

– Кто вы такой? – пытаясь вернуть платье на место, прошептала я.

А сама все отступала и отступала назад.

– Ты последняя идиотка, если не догадалась, – ухмыльнулся сиятельный лорд.

– Я расскажу об этом Власу!

– Попробуй.

Аркел, не отрывая глаз с узкими зрачками от моих губ, сделал шаг ко мне… Но я, как сумасшедшая, сорвалась с места, напрочь позабыв о своих подопечных пиявках, банка с которыми так и осталась стоять на перилах.

Спускаясь по лестнице, на нижних ступеньках увидела Амаранту. Вот уж кого мне для полного счастья сейчас не хватало! Отвернувшись, быстрым шагом проследовала мимо нее, а черноволосая проводила меня долгим внимательным взглядом.

Мне было противно. Мерзко. Я чувствовала, что лорд сделал со мной что-то неправильное. Чего делать было нельзя. Чувствовала, как горит правое плечо, словно его обожгло… Или на него попал яд гадюки.

Хотелось утешения. Крепких мужских объятий. Хотелось Власа.

Чтобы, как тогда, обнял меня, погладил по волосам и сказал, что от моего обидчика и мокрого места не останется!

Я ворвалась в его кабинет, возбужденная и взбудораженная. Сейчас все ему расскажу, все! И пусть этот гадский Аркел пеняет на себя!

– Феня? Проходи, – ректор поднял голову и мимолетно улыбнулся, а затем, видя мое состояние, встревожено спросил. – Что-то случилось?

– Случилось! Да!

Мне страшно хотелось рассказать о том, что только что произошло. Закричать об этом.

И вдруг я поняла, что не могу. Перед глазами замелькали, зазмеились таинственные символы, выстраивая между мной и ректором высокий колючий забор. Или, скорее, непроходимую стену.

И я, как будто сама собой выпалила вовсе не то, что хотела сказать. Совсем-совсем не то!

– Мне здесь надоело! Все тут бесит. Нужна мне эта ваша глупая магия, как собаке пятая нога! В своем мире я вообще-то училась в лучшем лицее страны… А тут одни отбросы. Я требую, чтобы вы немедленно исключили меня из вашей убогой академии, ректор!

Мамочки мои, что я несу? Я так вообще не считаю! Мне, наоборот, нравилось, что у меня теперь появилась магия. Да и все остальное…

Теплый взгляд Власа вмиг похолодел – из темно-карих глаз глянула ледяная стужа.

– Я надеялся, что мы больше не будем возвращаться к этому разговору, леди Астахова, – четко выговаривая каждое слово, проговорил ректор, сделав особенный, официальный акцент на моей фамилии. – Хочешь ты того или нет, я не намерен подвергать тебя опасности. Поэтому ты БУДЕШЬ учиться в моей убогой академии.

Ужас! Ужас ужасный! Я вовсе не считала Академию Хозяйственной Магии убогой! В меня словно вселился лорд Евагрий Аркел, как будто это он говорил за меня, и каждое резкое колкое слово было продиктовано им…

Как дать понять ректору, что я в беде? Может быть, написать? Я хотела схватить лежащие на его столе пергамент и перо, но просто осталась стоять столбом.

Так вот она какая, невыразимость. Ты хочешь кричать, но тебе словно воткнули в рот кляп…

И хуже всего на свете был взгляд Власа, в котором сквозило разочарование и странная печаль.

– На этом вопрос закрыт, – сухо сказал он, давая понять, что не намерен тратить на меня время. – И больше не смей врываться ко мне в кабинет, как к себе домой. Все претензии подаются в письменной форме моему заместителю. Понедельник, четверг, пятница, с двух до пяти.

И тут меня осенило. Эта клятая буква «S» на моем плече, которая благодаря Аркелу теперь еще и светится! Сейчас я ему её покажу, и Влас все поймет!

Я принялась торопливо расстегивать пуговицы на платье, чтобы оголить плечо и предъявить свою странную метку.

– Прекрати, – бросил Влас и отвернулся.

Словно ушатом ледяной воды окатил.

Боясь раскрыть рот, чтобы не сказать чего-нибудь еще, я тихонько вышла за дверь.

Его можно понять. Но отчего тогда мне так горько?

От ректора я направилась прямиком к Ядвиге Карповне. Пенсионерка занималась важным делом – вышивала гладью флаг Академии Хозяйственной Магии для будущей игры с Колледжем строительной магии.

– Фенечка? Али ты на занятиях должна быть? Скоро зачеты ведь, заниматься надо усерднее. Вон Голиндуха Фер на тебя жалуется, мол, народные приметы и в грош не ставишь. Да и куратора твово, как ни встретишь – так он постоянно орет. И как человек голос еще не сорвал, непонятно? Ты чего смурная такая? Ну, заходи, заходи, я как раз блинцов испекла, да с припеком, да киселя клюквяного наварила. Расскажешь, что у тебя за беда приключилась.

Я долго просидела у нее. Съела три блина: с рублеными яйцами и зеленым луком, с курицей с морковкой и с малиновым вареньем. Выпила четыре кружки густого тягучего киселя, цветом напоминающего разваренный рубин. Попробовала помочь с флагом: вышила золотистый колосок на зеленом шелке.

Но и Ядвиге у меня не получилось рассказать про Акрела.

Похоже, что невыразимость действовала на всех. Я никому не могу поведать о грязных приставаниях сиятельного лорда. Даже своим собственным фамильярам, которые тоже прилетели к Ядвиге «на блинцы с варенцем». У Гэри с Коди был удивительный нюх на сладкое.

В таком составе нашу милую компанию и застал Митрофанушка. Хищно ухмыляясь, он держал в руках кусок стекла… В котором я, ахнув, узнала осколок от позабытой мной на перилах емкости с пиявками.

– Особо ценные лечебные пиявки… – зычно начал Митрофан.

Даже не дослушав конец фразы, мы вчетвером переглянулись и дружно заткнули уши.

Амаранта Гарсиас дэ Ноче поднялась по ступенькам деревянной лестницы и вышла на галерею. Там, отстраненно наблюдая за плавающими в банке пиявками, стоял лорд Евагрий Аркел. Его темная, немного сутулая фигура, напоминала силуэт мрачного черного ворона.

Темноволосая подошла к тренеру своей команды, обхватила его сзади руками и прижалась щекой к его плечу. Мужчина никак не отреагировал на ее прикосновение.

Девушка потянулась к нему, пытаясь поцеловать, но Аркел отстранил ее.

– Что происходит? Почему ты отталкиваешь меня? – с дрожью в голосе спросила Амаранта.

– Я принял решение прекратить эту связь, – не глядя на нее, промолвил Аркел.

– Связь? Ты называешь его связью? Я люблю тебя, Евагрий! Давно люблю и ты знаешь об этом. Я так мечтала, что однажды… Когда-нибудь ты назовешь меня своей женой…

– Я никогда тебя не любил. Ты знала, на что шла, Амаранта.

– Я надеялась, со временем… – в миндалевидных глазах девушки блеснули слезы, и она схватила его за руку. – Я готова пойти за тобой куда угодно. Отдать все, что у меня есть!

– У тебя нет того, что мне действительно нужно, – сиятельный лорд Аркел стряхнул ее руку. – Я предупреждал тебя. И никогда тебе ничего не обещал.

– Это все из-за нее? – с истерикой в голосе выкрикнула Амаранта. – Из-за этой… хозячки? Я видела, как ты на нее смотришь… Ты никогда так не смотрел на меня.

– Теперь это тебя не касается, – холодно сказал Аркел. – Между нами все кончено.

– Что ты в ней нашел, я не понимаю? Убогая, посредственная, с фамильярами-идиотами и со слабой магией, да еще и студентка этой нищенской, совершенно непрестижной академии. Второй сорт. Фенька! Что за имя вообще такое? Так служанок и кухарок называют! – все больше и больше распалялась темноволосая.

И тут, впервые в светло-зеленых холодных глазах лорда промелькнула эмоция. Это была самая настоящая ярость.

– Ты не смеешь болтать о ней своим длинным языком, – ледяным голосом обрубил Аркел. – Не то, чтобы приблизиться или решиться на какую-то жалкую месть. Отныне Феврония Астахова для тебя драгоценна. И неприкосновенна.

– Неприкосновенна?

Амаранта истерически захохотала и вскинула руку, отчего пиявки, плавающие в банке, взорвались вместе с этой самой банкой, рассыпавшись снопом кровавых искр и градом осколков.

– Вот что будет с твоей ненаглядной Февронией! Лишь я буду с тобой рядом, только я одна достойна!

– Тронешь ее – пеняй на себя, – с угрозой проговорил Аркел и обойдя, Амаранту, не оглядываясь, пошел прочь.

А она так и осталась смотреть ему вслед.

Дорогие читатели!

По вашим просьбам выкладываю большую проду. Это - норма на ближайшие две недели. Посмотрим с вами и решим, как лучше - объемные проды, но реже, или небольшие, но чаще. Благодарю вас за лайки и поддержку книги. Это действительно очень важно для меня и моего Муза)