Глава 15

С пиявками дело было дрянь. Не помогла даже Ядвига Карповна. Митрофан выдал мне новые емкости и велел в кратчайшие сроки достать новых. И не двадцать, а сорок штук. Как и где, его абсолютно не волнует, он сказал. Зато пообещал, что если у него возникнут какие-то подозрения, то он будет проверять их лечебность прямиком на мне.

То есть отравит меня ядом, а потом приставит кольчатых червей, чтоб они всю эту кровушку ядовитую-то и отсосали. А уж отсосут или нет, это уж как мне повезет.

И так он все это натурально рассказал, что мои бабочки аж закашлялись, а Ядвига Карповна перекрестилась.

– Лечебных пиявок ловят на Заячью Луну, – как всегда, слегка задумчиво сообщила Милавица, когда мы шли на практику по грязи. – Она как раз выпадает на следующие выходные. Я помогу тебе, если хочешь. Надо будет взять с собой клетку и пшено.

– Пшено?

– А как же? – удивилась подруга. – Они же поймут, что мы хотим их поймать, отрастят крылья и попытаются улететь. Мы насыпем им в клетку пшена, а когда они залетят – закроем ее. Это самый простой способ ловить лечебных пиявок.

– Может, все-таки какими-нибудь сетями? Или сачком?

Перспектива ловить летающих пиявок как-то меня совершенно не прельщала. Но подруга только помотала головой, мол, что ты, по-другому никак. Сегодня она, кстати, пребывала без своих излюбленных украшений – ожерелья из репы и сережек из чеснока. Зато вместо них ее голову скромно украшал огромный яркий диск, изображающий солнце. Солнечные кругляши-сережки были у нее в ушах. Такой же кулон болтался на шее. В довершение образа всё ее платье было облеплено листами подорожника.

По правде говоря, этот солнечный «нимб» отсвечивал так, что на подругу было даже больно смотреть. Казалось, еще немного, и она пойдет гулять по воде.

Как пояснила сама Мила, приближалось ненастье, а таким образом можно было приманить хорошую погоду и заставить ее задержаться подольше.

Где там она увидела, что погода портится, я не знаю. На голубом небе не было ни облачка, и солнце ярко светило в чисто вымытые стекла окон «грязевой» аудитории.

Преподаватель по грязи, профессор Донатимо, сегодня выглядела взволнованной, и вскоре выяснилось, почему. Она объявила, что сегодня у нас состоится первая «серьезная» практика по разделу «Пищевая грязь», который мы все это активно время изучали.

– Сейчас для всех нас прямо в этой аудитории откроется специальный портал, – со значением проговорила Донатимо. – И, куда бы вы думали, он нас приведет? Ни за что не догадаетесь, друзи! В кухню королевского дворца! Да, да! Курировать это занятие будет господин Бартоломью – хозяйственный маг самого Его Величества! Наиболее отличившихся он возьмет на заметку и… Не исключено, что они получат места во дворце, если смогут показать себя с лучшей стороны. Я всегда с большим волнением веду студентов на эту практику, однако всегда надеюсь на ваше благоразумие. Сами понимаете, ведь это королевский дворец!

На лицах студентов отразились удивление и восторг. Например, Васса, ахнув, приложила ладошки к щекам. А Мавсим, красуясь перед Амарантой, сообщил, что господин Бартоломью первым пригласит его на работу.

Но, как и ожидалось, Гарсиас дэ Ноче было совершенно наплевать на его позерство.

– Всего лишь его кухня, – со своим всегдашним презрением добавила она, поглаживая своего паука.

И посмотрела при этом почему-то на меня. С такой откровенной ненавистью посмотрела, что мне даже как-то стало не по себе. Хоть к подобным взглядам я после лицея привычная.

Понятное дело, это она наверное за своего дружка Крекена переживает, по моей вине вторично ее фамильяром укушенного. Дела последнего, если честно, действительно были плоховаты.

Его раздувшийся от яда Пушка нос на этот раз заживал в разы медленнее. В довершение всего на этот раз он принял не продолговатую, а круглую форму и ярко-красный цвет. Вкупе со своими рыжими волосами, этим красным носом и зверским выражением лица Крекен здорово смахивал на клоуна Пеннивайза.

Уверена, в отношении меня парень явно имел такие же планы, как и зловредный клоун из культового романа Стивена Кинга. И его дружки Бардлаф с Амарантой заодно.

Я никогда раньше не видела порталов, кроме как в кино, поэтому подивилась открывшемуся прямо в доске беловато-зеленоватому сияющему кругу. Воздух в нем и вокруг него завихрялся, а сам он легонечко гудел, словно трансформатор.

Судя по тому, как смотрели на портал студенты АХМ, для них он тоже был в диковинку. В отличие от неразлучной троицы – Амаранты с Крекеном и Бардлафом.

– Этот вид перехода абсолютно безопасен, – заявила Донатимо. – Однако рекомендую придерживаться очень простого правила: идти и смотреть все время прямо. Дотрагиваться до сияния… хм… нежелательно.

Прямо – так прямо. Вслед за остальным студентами я ступила в напоминающую зеркальную гладь светового круга.

В этот момент меня вполне ощутимо и сильно толкнули сзади. Я, понятное дело, оступилась, и моя многострадальная правая рука окунулась прямо в границу сияния. Острая боль полоснула по коже.

Шаг – и я уже стояла по другую сторону свечения, рассматривая глубокую царапину на предплечье. Сзади уже, мешаясь в толпу, наступали остальные студенты, поэтому понять, кто меня толкнул, не было никакой возможности. Я показала руку Милавице, и она, сорвав со своего платья несколько подорожников, протянула их мне. Я благодарно улыбнулась и приложила широкие прохладные листы к царапине, прошептав легкое целительское заклинание, которому нас научили на курсе «Простейшее целительство».

Кухня королевского дворца оказалась огромным полуподвальным помещением с высокими сводами, увенчанными деревянными балками. С этих балок в изобилии свисали гирлянды лука, чеснока и пучки различных приправ. Здесь было, по меньшей мере, семь огромных пышущих жаром печей, около которых хлопотали люди в белой униформе. А различные столы, шкафы, шифоньеры, буфеты и бочки напоминали лабиринт. Повсюду была самая разнообразная снедь, а кухонные работники бегали туда-сюда.

Очень высокий и очень полный мужчина с толстой, как у быка, шеей, подвел нас к одному из столов, в изобилии уставленному грязной утварью. Ее тут была целая гора! Завидев неподалеку огромные медные тазы с водой, я догадалась, что мы будем делать на этой практике.

– Это посуда с бала, который Его Величество проводил сегодняшней ночью, – пробасил полный мужчина, оказавшийся королевским хозяйственным магом, господином Бартоломью. – Вам нужно наиболее быстро привести ее в состояние идеальной чистоты. Это очень почетная и благородная задача.

При этих словах Амаранта фыркнула. Но главный королевский маг-хозяйственник не обратил на нее никакого внимания.

– Этот стол и тазы с чистой водой в вашем полном распоряжении! – торжественно сказал он. – Однако предупреждаю, что хрустальные бокалы, которые находятся на соседнем столике, трогать не надо. Это очень дорогой, я бы даже сказал, бесценный сервиз редкой гномьей работы. Весьма хрупкий, весьма. Его Величество сильно им дорожит. Эти фужеры чуть позже приведет в порядок мой помощник – только ему я могу доверить это дело. Вы же станете смотреть. Ну, а теперь приступайте к вашему столу!

Мытьем посуды занялись все, кроме команды полицейских магов в полном составе, участники которой демонстративно отошли в сторону и, сложив ручки, поглядывали на работающих хозяйственников. Никто их заставлять не стал. Работники королевской кухни обступили нас со всех сторон, с интересом наблюдая за происходящим, необидно подтрунивая и давая советы.

Нам с Милавицей досталось два большущих волнообразных блюда с фарфоровыми рыбками на них – судя по запаху, да и по виду на них лежала рыбная нарезка.

Пожалуй, в этом было особенное удовольствие – вымыть это блюдо, даже не касаясь его. Я хорошо запомнила формулу заклинания, которое нам продиктовала Донатимо. Под действием моей магии блюдо взмыло в воздух, а затем нырнуло сначала в таз с мыльной водой, а затем в таз с чистой, а потом еще в один таз с чистой.

Ей богу, это было круче посудомоечной машины!

Блюдо выскочило из последнего таза свеженькое, блестящее – оставалось только припомнить заклятие Свежего вафельного полотенца, чтоб хорошенько его просушить – и вуаля!

Увы, моему плану не суждено было сбыться. Блюдо вдруг почему-то поменяло траекторию полета, которую я ему задала… И шустро подлетело к тому самому круглому столику, на котором стояли бокалы, которые студентом было трогать нельзя.

А затем особо ценные и хрупкие фужеры по одному взмыли в воздух, немного покружились вокруг моего блюда словно под музыку и залихватски опустились на него, звонко и опасно цокнув ножками о фарфор.

– Кто это делает? – схватился за голову господин Бартоломью. – Прекратите немедленно! Я же сказал, не нужно мыть эти фужеры, не нужно! Это гномья работа, гномья! Если они разобьются, то их уже не восстановить…

Все почти одновременно показали пальцем на меня – блюдо-то было мое! Но я больше им не управляла – оно объединилось с коварными фужерами и перестало мне подчиняться.

И не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кому они подчинялись теперь!

По-моему, Амаранта Гарсиас дэ Ноче и не скрывала этого. Наоборот, усмехнулась мне прямо в лицо. Ну, надо же, как она за Крекена отомстить решила. Может, у них любовь?

Хотя… Я быстро глянула на рыжего, как и остальные, с открытым ртом наблюдающего за танцем фужеров, и засомневалась.

Дальнейшее случилось в сотую долю секунды… Господин Бартоломью, кажется, от испуга даже позабыв про магию, подбежал к опасно балансирующим на блюде бокалам и принялся подпрыгивать, пытаясь достать его.

Блюдо вместе с фужерами издевательски взмыло вверх, под самый потолок. Раздался страшный хруст, громкий звон и… Всю кухню окатило градом мельчайших хрустальных осколков, в которые превратились особо ценные бокалы из гномьего сервиза от удара о потолок.

Не выдержав этого кошмара, главный королевский хозяйственный маг просто взял, да и грохнулся в обморок.

– Ректора, – пробормотала бледная, как полотно, Донатимо и закричала. – Ректора, срочно!

Вокруг поднялась страшная суета.

Кухонные работники, хватаясь за головы, в панике забегали в разные стороны. Часть из них пыталась привести в чувство господина Бартоломью. Еще бы – ведь сейчас кухня здорово напоминала что-то типа Ледового побоища, где в виде льда выступали осколки хрусталя и фарфора, рассыпанные буквально повсюду, и, что самое ужасное, в еде тоже. Например, я заметила ножку от бокала, кокетливо торчащую из креманки с мороженым, что стояло на подносе. Очевидно, его прямо сейчас собирались подавать к столу. Но, наверное, уже не подадут…

Тем сильнее выделялось на фоне общей неразберихи спокойствие Власа, который шагнул из портала. Бледная, как полотно, Донатимо принялась докладывать начальнику обстановку. Но ректор сориентировался быстрее.

Его мрачный взгляд остановился на мне… Мне так хотелось рассказать, что это не я являюсь причиной всех этих неприятностей и указать на истинную виновницу – Амаранту. Лицо которой, кстати, просто светилось довольством – жгучая брюнетка явно упивалась своей победой.

Но я понимала, что это будет выглядеть, как жалкие оправдания, поэтому сочла за лучшее промолчать. Впрочем, Влас и не собирался со мной разбираться. И даже отчитывать меня.

Он отвернулся, как будто я была пустым местом. А затем на секунду прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и поднял сразу обе руки.

И – о чудо! – мелкие и не очень осколки хрусталя исчезли с абсолютно всех поверхностей кухни. Развеялись, будто дым. Даже ножка бокала из креманки мороженого. На белом пломбире и следа не осталось.

Затем ректор помог привести в чувство несчастного господина Бартоломью. Едва тот открыл глаза, то глухо простонал:

– Особо ценные и хрупкие бокалы... Его любимый сервиз! Гномью работу ведь нельзя восстановить с помощью магии! О боги, что же я скажу нашему монарху? Он казнит меня и всю Академию Хозяйственной Магии за такой ущерб!

– Я сам поговорю с Его Величеством, – спокойно сказал Влас.

– Это великолепно, – протянул король Ридерх Пятый, с восхищением рассматривая фужер. – Очень старинная и очень тонкая работа… О, мы видим тут клеймо самого Мезтли, мастера, который делал посуду для гномьего королевского двора. Выточено из горного хрусталя, инкрустировано серебром и гранатами, в том числе и редчайшими, зелеными… Напиток никак не взаимодействует с фужерами, а значит, ничто не может повлиять на его восприятие. И этот поднос из оникса… Мы положительно пребываем в восхищении, господин ректор. Вы знаете, что давно ни у кого не получалось так нас удивить.

Влас кивнул, не выказывая при этом раболепного желания угодить монарху, чем грешили все придворные. Набор фужеров, которые он преподнес королю, был гораздо ценнее того, разбитого. Разумеется, насчет казни господин Бартоломью приукрасил, и все-таки со злопамятным и взбалмошным монархом Ридерхом Пятым ссориться было нельзя.

Влас вообще предпочел избежать любого общения с ним: ни в дурном, и ни в хорошем расположении духа.

Но боги распорядились иначе. И вот Влас сидел напротив короля в его личном кабинете для встреч с особо приближенными. Монарх тут же приказал подать эльфийское вино – ему не терпелось опробовать новые бокалы.

– Нам весьма любопытно, какие еще драгоценности сокрыты в вашей Академии Хозяйственной Магии? – лениво поинтересовался король, смакуя благородный напиток.

– Уверяю, что больше ничего, что могло бы вас заинтересовать, милорд, – сдержанно отозвался Влас.

– Ну, здесь вы лукавите, господин ректор, – с деланным смехом перебил монарх. – А как же ваша новая ученица? Та самая, что прибыла из другого мира? Если наши источники не лгут, именно она разбила мой любимый сервиз. Впрочем, мы не сердимся. Вам более чем удалось загладить вину этой девушки. Напротив, мы сгораем от любопытства – нам безумно хочется увидеть ее и расспросить об устройстве чужого мира. Это так захватывающе! Ведь иномирцев не было в наших краях много лет. И тут такой подарок судьбы. Вы не можете ее от нас прятать, эту чудесную девочку, магистр Велес.

Влас поморщился.

– Кстати, мы сейчас проводим отбор для кандидаток на роль нашей жены. Было весьма занятно, если в нем бы поучаствовала иномирная девушка, – захлопал в ладоши король. – Оригинально же мы придумали?

– Боюсь, что не совсем, – покачал головой ректор и поднялся. – Девушка просто не готова ко встрече с вами, Ваше Величество, и со двором. Не говоря уже об отборе. Ведь она прибыла сюда с условием, что будет обучаться в Академии Хозяйственной Магии. Его нарушение может опасно сказаться на ней самой.

– Ах, ректор, какой вы, право, скучный, – Ридерх Пятый одним махом допил свое вино. – В таком случае, мы настаиваем, чтобы вы подготовили эту девушку ко встрече со нами. Мы желаем лицезреть ее. И, если она не может явиться ко двору, то двор окажет ей честь и сам явится к ней. Скоро как раз отборочная игра Королевской Академии Чародейных искусств с Высшим Институтом Магической Полиции. Мы будем присутствовать и иметь встречу с вашей прекрасной попаданкой. Мы имеем все основания полагать, что девушка необыкновенно красива, мила и очаровательна. А после игры состоится грандиозный бал! Да, бал, коего не видела Академия Хозяйственной Магии! Это будет весьма и весьма кстати! Поручаю вам все подготовить, ректор. Но особенно – эту иномирянку. Мы питаем к ней необыкновенное расположение.

– Будет исполнено, Ваше Величество, – Влас склонил голову и вышел прочь.

На сердце у него залегла тоска, хоть волком вой. Но не только из-за того, что пристальный интерес Ридерха Пятого сулил неприятности…

И улучшению настроения совершенно не способствовал лорд Евагрий Аркел, который прохлаждался в приемной его кабинета, явно ожидая его.

– Я слышал, во время практики в королевском дворце произошел инцидент, причиной которого стала ваша… иномирная ученица, магистр, – в своей обычной высокомерной манере проговорил лорд. – Зная характер Его Величества, я имею все основания полагать, что он не простит Астаховой свои любимые фужеры. Единственный выход, который я вижу в данной ситуации, презентовать Ридериху еще более драгоценный набор. В нашей семье как раз есть бокалы подобной работы из певучего изумрудного хрусталя… Я могу предоставить этот набор для…

– Кажется, я ослышался, лорд, – Влас нахмурился и сцепил руки. – Я ничего не путаю? Вы хотите поучаствовать в улаживании ситуации с королем, чтобы его гнев не пал на Февронию? Для этого готовы предоставить фамильные ценности вашей семьи? И сделать это безвозмездно?

– В целом, вы изложили все верно, – усмехнулся Аркел. – В ближайшее время эти фужеры будут здесь.

– Широта вашей души не знает границ, – ни поверив ни единому слову сиятельного лорда, проговорил Влас. – Однако такие жертвы ни к чему – я уже решил этот вопрос. Его Величество не злится на Феню.

– Что ж, это не может не радовать.

– Но теперь король заинтригован девушкой, даже хотел отправить ее на свой отбор. Не подскажете, лорд Аркел, откуда он узнал об иномирянке? Я «куда следует» не сообщал, но, вероятно, сообщили вы. В нашей недавней беседе вы упоминали об этом, – задумчиво проговорил Влас и откинулся в своем ректорском кресле

– Вот как? – пробормотал сиятельный лорд и сказал отрывисто. – Вы сами знаете, у короля повсюду шпионы. Я не доносил на нее. Более того, в данной ситуации я считаю это… нежелательным. Раз все так удачно разрешилось, и наша семейная реликвия оказалась не ко двору, не смею больше вас задерживать.

– Аркел, – уже у самой двери окликнул Влас. – Какой у вас интерес помогать ей?

– Я просто давно хотел избавиться от этих фужеров. По-моему, гномья работа – редкостная безвкусица, – криво ухмыльнулся сиятельный лорд и вышел вон.