Глава 16
– Феня, а ты точно уверена, что это нужно делать прямо сейчас? поинтересовалась Милавица, теребя свои чесночные сережки. – Ну, то есть до завтра это подождать никак не может?
Наверное, в принципе подождать оно могло, проблема в том, что совсем уж невтерпеж было мне. Я рассудила так: если я никому не могу рассказать о странной метке на моем плече, к которой приложил руку, вернее язык (фу!) лорд Евагрий Аркел, то могу хотя бы попытаться узнать, что это вообще такое. И есть ли возможность снять заклятье невыразимости, которое этот гад на меня наложил.
Но, коли расспрашивать нельзя, то остается единственный вариант.
Изба-читальня.
– Кто ж ходит в библиотеку на ночь глядя? До ее закрытия от силы минут двадцать, – с сомнением добавила подружка.
– Я хожу! – бодренько сообщила я. – Ты все своего упыря мифического боишься?
– Он не мифический, а точно существует, – с убеждением возразила Милка.
– Думаю, твои опасения безосновательны – у ректора мышь не проскочит, – успокоила ее я. – Хочешь, возьмем вязанку чеснока. Если что, закидаем кровососа всумерть! Не отобьется.
Эти аргументы показались подружке весомыми. Милавица повесила на шею целое чесночное ожерелье. И мы на ночь глядя потопали в библиотеку, приобщаться к книжной мудрости веков. Кажется, не все студенты разделяли ее суеверия. Например, парочка, что в обнимку сидела на полешках в деревянной резной беседке на отшибе под самой луной.
Библиотекаршей была старушка по имени Ядвига Мортимер, которая по сравнению с Ядвигой Карповной была просто божьим одуванчиком в пенсне.
Она не стала ругаться на нас за то, что так приперлись, а, наоборот, обрадовалась поздним посетителям. Я еще в свой первый визит сюда это заметила. Ну, когда Гэри с Коди отправили меня за книжками с магитационными практиками…
Милавица, заприметив свежий выпуск журнала «Спроси у оракула», тут же уселась с ним на мягком топчанчике и ушла в астрал.
А я безуспешно попыталась объяснить госпоже Мортимер, что меня интересует. Так как слова «заклятье невыразимости» упоминать я не могла, то наш диалог здорово смахивал на игру в «Угадай, что».
– Ну, мне нужны какие-нибудь манускрипты про… про темные заклятия, – сказала я.
На самом деле я понятия не имела, является ли «невыразимость» темной. Мортимер с готовностью принесла стопку фолиантов про наичернейшие заклинания всех времен и народов, но там и намека не имелось на то, что было нужно мне. Вот, например, про мертвящую чуму – это пожалуйста, чуть ли не в каждом талмуде она встречалась.
– Может быть, про… Ну, что-то про способность говорить, – нашла более удачную формулировку я и обрадовалась. – Про голос там…
М-да уж, радовалась я рано. «Самоучитель по убийственному пению. Взвой сиреной прям мгновенно!» тоже вряд ли мог пролить свет на сложившуюся ситуацию. Ну, если только обучиться убийственному пению, взвыть Евагрию Аркелу прямо в ухо и тем его умертвить. Ну, он-то умертвится, конечно, но S на плече у меня останется. И что мне с ней делать?
В общем, все не то, не то и еще раз не то.
Между прочим, родинка уже вообще почти перестала походить на родинку. Теперь она выглядела как что-то вроде татуировки. Метка. И с каждым днем становилась все четче, все ярче.
А я ничего не могла об этом узнать. Вот и поход в библиотеку ничего не дал. Разве что спросить у Аркела напрямую… Но после произошедшего мне к нему и приближаться не хочется.
– Что ж, простите, что из-за меня вам пришлось задержаться на работе, – с грустью сказала я и положила на кафедру талмуд про убийственное пение.
А так, как он был весьма увесист, то кафедра покачнулась и госпожа Мортимер, которая что-то записывала в мой пергамент-формуляр гусиным пером, сделала огромную кляксу прямо на моем имени.
– Охохонюшки! – всплеснула руками старенькая библиотекарша. – Эта кафедра древняя, почитай, лет тридцать тут стоит. Все прошу Власа Властимировича поменять развалюху, но он говорит, это раритетная мебель какая-то, с усадьбы самого Чернокнижника. А какой тут Чернокнижник, она на глазах разваливается вон уже. Вот и ножки теперь расшатались. Ну, сейчас мы это дело поправим…
И госпожа Мортимер залезла в мешок, расположенный рядом с камином.
– Тут у меня для растопки макулатура всякая, – пояснила она.
Порывшись в мешке, библиотекарша достала оттуда какую-то до неимоверности грязную и пыльную книжонку без обложки. Или, скорее, блокнот, потому что страницы были исписаны от руки. Без зазрения совести подложив книжонку под одну из ножек, госпожа Мортимер попробовала стол и удовлетворенно кивнула. Кафедра действительно теперь не моталась туда-сюда.
Не знаю, что двигало мной, когда я опустилась на колени, чтобы рассмотреть эту книжицу.
«Варение эликсиров разновсяких» каллиграфическим почерком было выведено на обложке. 1235 год.
С позволения Ядвиги я извлекла тетрадочку из-под кафедры, чтобы рассмотреть получше. На толстых, хоть и пыльных страницах все тем же аккуратным почерком было написано множество различных заклинаний и способов их нейтрализации, рецепты различных зелий и эликсиров. И все это с подробными и простыми пояснениями, схемами и рисунками.
Мои пальцы тут же стали серыми от грязи, зато два ключевых слова «Заклятье невыразимости» глаза выцепили сразу. Повезло так повезло!
Ядвига даже записывать в мой формуляр этот образчик эпистолярного жанра не стала:
– Забирай с богами! Я там и в очках ни слова разобрать не смогла. Ровно курица макала лапу в чернила, да писала…
А в качестве новой подставки для кафедры очень даже пригодилась деревянная чурка от игры в городки, которая валялась неподалеку от камина.
Страшно довольная, я поблагодарила пожилую библиотекаршу и мы с Милавицей собрались покинуть избу-читальню.
Как вдруг взгляд мой скользнул по полкам с фолиантами, что находились за спиной госпожи Мортимер.
И там, прямо на самом виду, на уровне моих глаз я увидела огромную книгу в малахитовом переплете, изукрашенном зелеными и изумрудными каменьями. На обложке этого роскошного издания огнем горела золотая «S» размером с футбольный (а то и баскетбольный) мяч.
Похоже, пора завести очки. Ну как, как, скажите на милость, можно было не заметить эту книжищу сразу?
– С собой дать не могу, – предупредила библиотекарша, снимая с полки фолиант. – Это очень ценное издание, только в читальном зале.
Пальцы подрагивали от нетерпения, когда я открывала драгоценный переплет, на котором никаких пояснений, кроме загадочной «S» авторы дать не соизволили.
«Самые могущественные и именитые семьи нагов королевства» – прочитала я на первой странице название книги, выведенное витиеватым готическим шрифтом. Каждая буковка складывалась в змейку.
Тут, как говорится в известной пословице, и сел старик. Вернее, старуха. Вернее, не старуха, а я.
В буквальном смысле без сил опустилась на ближайшее ко мне креселко.
Наги, значит… Противные, мерзкие чешуйчатые извивающиеся гады… И у меня на плече их символ.
Хорошие новости, чего уж там!
По дороге до общежития я была необыкновенно тиха и задумчива. В отличие от Милавицы, которая под впечатлением от любимого журнала, с упоением тараторила про оракула.
– Слушай, Мил, а этот… лорд Евагрий Аркел, он случайно не наг? – спросила я у подруги прямо посреди ее оживленной трескотни.
– Конечно, наг. Из древнего нагайного рода. И еще, помимо того, что тренер команды ВИМП по городкам, он тамошний проректор, – пожала плечами Мила. – Я думала, ты знаешь. Такой противный тип, скажи?
Проректор? Ну здрасьте, приехали!
– До дрожи! – с чувством сказала я и потерла плечо.
Господи, и во что я с этим Аркелом умудрилась вляпаться?!
Однако, ответить Мила не успела, так как неподалеку раздался истошный женский крик. И прямо на нас выбежали три девушки в сарафанах. Глаза у них были по пять копеек.
– Упырь! – завизжали они на разные голоса. – Там в беседке упырь! Страшнючий, злючий упырище!
– Напал на Пинну и Андроса! Всю грудоньку ему изодрал, бедному!
– Ой, сожрет теперь Пинну несчастную, и не подавится!
– Упырь! Упырь! А-а-а, спасите-помогите! Ректо-о-о-р!
Пинна и Андрос из параллельной группы были хорошо известны тем, что практически всегда находились в состоянии либо обжиманий, либо крепких французских поцелуев. Именно они восседали на лавочке в беседке под луной.
– Если Андроса упырь порешил, то Пинну спасать надо! – воскликнула моя храбрая и прозорливая подруга.
Недуром орущие девушки побежали в сторону общежития, ну а мы помчались к беседке.
Картина, которую мы там застали, была поистине душераздирающей. Андрос без видимых повреждений на грудной клетке в полной отключке валялся под лавкой.
Упырь же наступал на бедную Пинну. Был он и вправду страшен и отвратителен: высоченный, с бледной, почти белой кожей, острыми загнутыми ушами и лысой головой, с огромными клыками и крючковатыми когтищами. Длиннопалые руки его были испачканы в крови. Очевидно, этот уродец уже успел кем-то поужинать…
Страшилище наступало на без перерыва визжащую Пинну, всем своим видом давая понять: пришел ее смертный час. Еще и подвывало. Хрипло так, устрашающе.
Надо отдать должное Миле – она мгновенно сориентировалась и вступила с упырем в жестокий, но неравный бой. Неравный потому, что у упыря не было шансов, честно.
Перехватив свое чесночное ожерелье на манер нунчак, Милка огрела нечисть по шишковатой башке. Хм, а верно она говорила, что чеснок от упыря – первое средство.
Кровос пошатнулся и тоненько взвизгнул. Тут уж к сражению подключилась и я, послав на упыря молнию. Которая на этот раз получилась именно молнией, а не легким бризом.
– Вы что делаете, бешеные? – не своим голосом заорал упырь. – Совсем с ума сошли!
Тут Мила, лишившись своего чесночного оружия, которое от ударов о головушку упыря разлетелось по всей беседке, тоже подключила свою магию воздействия на нечисть.
В этот миг с упырем стали происходит серьезные метаморфозы – он менялся на глазах. Даже Пинна перестала визжать.
– Кого-то он мне напоминает, – задумчиво проговорила она.
Личина страшного кровососа окончательно слетела с упыря, и мы ахнули все вчетвером, включая пришедшего в себя под лавкой Андроса.
Оказалось, что никакой этот фрукт не упырь, а Бардлаф из команды полицейских магов.
Правда, видок у него была еще тот! Суровый качок оказался обряжен в длинную женскую ночную сорочку, судя, по необъятным размерам, стыренную у стряпухи Капы. На голове парня красовался белый чулок, на ушах два пельменя, а на ногтях – стручки гороха, имитирующие когти.
– Шалость не удалась, – усмехнулась я.
Спустя пару мгновений ко мне присоединились и остальные, которые начали очень громко и неприлично ржать.
А со стороны академии к нам уже на всех порах спешили Митрофан Игнатьч и Ядвига Карповна в окружении испуганных студентов. Вели их три девицы-паникерши. При виде этой честной компании Бардлаф принялся поспешно избавляться от своего потешного прикида.
Это он зря – его светлый облик уже запечатлелся в сердцах всех присутствующих. Особенно Митрофанушки, который в своей обычной громкой манере объявил, что о поведении Бардлафа будет непременно доложено его тренеру. Ядвига оказалась в этом плане лояльнее.
– Ты, милок, ежели девок в следующий раз попугать захочешь, для создания личины съестное-то не бери, – дала совет сердобольная пенсионерка. – Из глины надо было уши лепить – тогда они б подольше продержались.
Бардлаф злобно зыркнул, наконец, выпутался из ночной рубашки и, несолоно хлебавши направился в сторону речки. В районе кустов к нему присоединился Пеннивайз… ой, то есть Крекен, который, оказывается, все это время наблюдал за происходящим, но из-за трусости не помог товарищу. И закадычные друзья побрели прочь.
Ну а мы потопали к общежитию, бурно обсуждая произошедшее. Но в особенности – костюм Бардлафа, с помощью которого он примерил на себя личину упыря. И тут, в холле, я обнаружила отсутствие тетрадочки про эликсиры.
Вот семихвостый! Наверное, в беседке ее обронила, пока мы с Милой сражались со лже-упырем. Сказав подружке, чтоб шла без меня, я побежала за своей драгоценной тетрадочкой.
Она сиротливо валялась под лавкой в компании трех зубчиков чеснока из разлетевшейся Милиной вязанки.
Я наклонилась за своим манускриптом, и отряхнула с него чесночную шелуху, как вдруг увидела Урвана.
Мне кажется, или за прошедшее время он стал еще толще?
Парень неотрывно смотрел на меня и вся его фигура словно бы колыхалась.
– Что ты здесь делаешь? – от неожиданности спросила, прижимая к себе «Варение эликсиров».
– Я пришел о тебе позаботиться, – сказал старшекурсник и как-то странно резко оказался рядом со мной. – В окрестностях бегает упырь. Здесь находиться нельзя. Я отведу тебя в лес. Там безопасно.
– Да это не упырь, а Бардлаф подшутить решил! – я с облегчением махнула рукой. – А все вокруг уже напридумывали невесть что. Вот как рождаются слухи.
– Все равно давай прогуляемся до леса, – не отставал Урван. – Я покажу тебе одно красивое местечко.
Я помотала головой, а про себя отметила, что от него странно пахнет. Какой-то прелой сыростью, напоминающей запах свежезаваренного клейстера.
Парень подступил ко мне еще ближе – того и гляди схватит за руку и все-таки утащит в лес на «красивые места».
Ишь, настырный какой!
– Давай в следующий раз? – непринужденно сказала, потихоньку отступая назад, и картинно зевнула. – Спать охота!
– Хорошо, давай завтра? – неожиданно согласился Урван непривычным, клокочущим голосом.
Он был странный, очень странный – что-то с ним происходило.
– Да, конечно! Отличная идея!
Мой маневр удался – я уже находилась от старшекурсника на приличном отдалении.
– Тогда договорились. Завтра, – повторил Урван, и его глаза блеснули каким-то белесым, мертвенным светом.
«Ага, черта с два!», – думала я, в сгустившейся темноте спеша к общаге, окошки которой светились теплым и уютным светом.
Пусть ищет себе кого-нибудь другого для романтических прогулок по Таинственному лесу. А у меня и без того есть заботы.
Гэри и Коди встретили меня, как суровые родители – загулявшее чадо.
– Ты где так поздно шляешься? – налетел Коди. – Совсем стыд потеряла? Неужели непонятно, что мы переживаем? У Гэри, вон, давление подскочило. Гэри, что показывает тонометр?
– Сто шестьдесят на сто, – трагически сообщил его братец, очень резво для существа с таким давлением порхая под потолком.
– Ну вот, – повернулся ко мне Коди. – Видишь, до чего ты его довела? Успокойся, брат мой, сейчас я накапаю тебе валокордина.
– Лучше медового нектара, – с готовностью сообщил Гэри, но тут заприметил в моих руках тетрадочку и поинтересовался. – Феня, ты зачем забрала бумажку из нужника? Нужно подумать и о других студентах, не все же тебе одной.
Я скоренько просветила своих фамильяров по поводу того, что никакая это не туалетная бумага, и углубилась в чтение странички, на которой было записано про заклятье невыразимости.
Гэри и Коди сунули свои носы в дневничок, но нашли это чтение бессмысленным и принялись шумно укладываться в свои колыбельки. Перед этим, конечно, не забыли повозмущаться, зачем мне потребовалось читать про это скучное, сложное и весьма специфическое заклинание. Вместо этого лучше б помагитировала – все одно пользы больше было. Или вон, очистительное заклятие к комнате применила. У хорошее хозяйственной магички на подоконнике пыль не лежит, а паутина по углам не свисает.
Эх, если бы я могла рассказать им, зачем!
Я очень внимательно прочитала все, что говорилось о наложении невыразимости на человека. Но больше всего меня, разумеется, интересовали способы его снятия.
По этому поводу в тетрадочке говорилось вот что:
«Ежели захочешь ты снять с себя сей навет затиши, на то три способа имеется: во-первых, коли сам себе губы отрежешь ритуальным кинжалом, да будешь варить их часа два, опосля чего отвар сей выпить придется. Во-вторых, коли возьмешь большой молоток, да выбьешь им себе пять зубов, да закопаешь их под старым дубом. Третий же способ такой: необходимо дыханием с магистром магии второй ступени обменяться, да про себя в то время сказать три раза: Затишь, пройди, волю слов моих приведи! Такое лобзание чары сии развеет с легкостью. А иных способов, окромя этих, не было и нету».
Я с досадой захлопнула тетрадку, аж пыль разлетелась, отчего бедный Гэри, посапывающий в своей колыбельке, закашлялся и повернулся на другой бок.
Супер! Ну просто отличные способы! Особенно про губы, которые надо варить три часа! Впрочем, про зубы тоже... Впечатляет.
И где я интересно возьму магистра магии второй ступени, с которым нужно совершить «лобзание»?
Хм… А ведь как там тогда сказал Аркел, когда я превратилась в русалку? Что, мол, менять сущность – удел магистра магии второй ступени, не меньше… После чего Влас меня с легкостью расколдовал.
Что ж, в таком случае, есть две новости.
Магистр, которого надо поцеловать, дабы разрушить гадкие чары Евагрия Аркела, найден.
И это, семихвостый побери, Влас!