Глава 17

И во-о-т настала утренняя пора!

И пробудились рыбки, птички и зверьки лесные!

Вставай, юница, же – ура, ура, ура!

Открой-ка свои глазки голубые!

Голосок, который выводил эти достойные пера самого Александра Сергеича стишки, был настолько противным, что от него буквально звенело в ушах.

Я, не глядя, схватила с тумбочки первое, что пришлось под руку, и швырнула это в источник мерзкого голоса. Но, к сожалению, он не затих. Это ж так фальшиво и нескладно пищит надо мною в этот ранний час?

Оказалось, что пело… Солнышко. То самое солнышко с чудаковатым выражением лица, которое вкупе с радугой и облачками намалевали на потолке моей комнаты Гэри и Коди. Мало того, что оно пело, так оно еще и, бешено вращая выпученными глазами, двигалось по потолку! И даже нарисованные облачка опасливо расступались перед ним.

В общем, жуть. Я чуть было даже не осенила себя крестным знамением.

– Правда, оно милое? – радостно вопросил Коди, кружась под потолком по маршруту солнце-мутанта. – Теперь тебе и будильника никакого не надо!

– Уж лучше бы Мокруха вернулась, ей-богу, – простонала я. – Оно перепутало цвет моих глаз.

– Ой, да не будь занудой, – шикнул Гэри и добавил, понизив голос. – Вряд ли у него хорошее зрение. Да и какая тебе разница? Ведь его пение так бодрит!

– И песня-то какая задушевная, аж на сердце светлее, – растроганно сказал Коди и шумно высморкался. – Ну, и чего ты расселась? Вперед на винные склады! Ой, не то… Я имел ввиду – вперед, к новым знаниям! У тебя какая первая пара?

Хьюстон, кажется, у нас проблемы…

Первой парой у меня по расписанию стояла практика по народным приметам у любимейшей Голиндухи Фер. На прошлой паре она сказала, что сегодня соберет дневники примет. Не могу сказать, что я утруждала себя его ведением, но вчера, по крайней мере, заполнила две странички. Что само по себе было достижением. Уж на трояк-то я точно наскребла.

Или не наскребла… Потому что клочки злосчастного дневника валялись по всему полу. Моего яростного броска хрупкий пергамент, конечно же, не вынес. Ведь именно им я, не удосужившись посмотреть, и запулила в солнышко-писклю. Увы, этому кошмару телепузиков все было ни почем, зато я хотя бы паутину в углу сбила.

– Паучьи глаза! – завопили Гэри и Коди в один голос. – Собирай, собирай же его! Попробуй сколдовать страницы!

Нет, кстати, страницы-то я сколдовала. Дневник даже практически приобрел свою первозданную форму. Однако внутри была такая каша из слов вперемешку, что сдавать такое Голиндухе было, конечно же, нельзя...

– Практику собралась прогулять? – нахмурился Гэри, читая ответ в моих глазах. – Не стыда у тебя, ни совести! Тут работаешь, как вол, вкладываешь в тебя лучшее, а ты…

– Какого жука-древоточца ей эти приметы нужны? Самый глупый и бесполезный предмет! – более легкомысленно отреагировал Коди. – Вместо пары пусть пойдет, да помагитирует в каком-нибудь тихом месте. Одним из способов, как в книжке, которую мы в избе-читальне взяли, говорится.

– Она должна посещать абсолютно все предметы, хорошо учиться и овладевать своим магическим даром, – не согласился Гэри.

– Пустая трата времени! – заспорил Коди. – Магитация – вот ключ к преумножению и обузданию способностей.

Бабочки ругались, как всегда агрессивно и шумно. Но тут дверь распахнулась и на пороге показалась Ядвига Карповна с подносом в хохломскую роспись, на котором уютно расположилась тарелочка ватрушек с лимоном и изюмом, а так же три большие кружки малинового киселя.

– Фенечка, а я тебе тут подкрепиться принесла кой-чего, – сообщила сердобольная пенсионерка. – А то, гляжу, не было тебя на завтраке. Думаю, проспала девка, а подкрепиться-то перед трудами умственными надо!

Гэри с Коди тут же утратили интерес к дневнику примет, да и я собственно тоже.

Ватрушки были так хороши – ну просто таяли во рту.

– Фенечка, а Фенечка… – начала меж тем Ядвига, по ее тону чувствовалось, что это не к добру. – А что ж ты облаченье-то мое подарочное ни разу не надела? Коли не по вкусу одежка пришлась, так и скажи, не ври старухе бедной, наивной. Али эти, прости господи, худи да оверсайзы из твоего мира лучше одежки, с любовью связанной?

Семихвостый, ну так я и знала, что когда-то это всплывет. В конце концов, отстреляюсь, и дело с концом. Поэтому я уверила Ядвигу, что просто раньше не было подходящего повода. После чего достала из шифоньера некогда подаренную Ядвигой вязаную хламиду в цветочек. И торжественно ее на себя нацепила.

К сожалению, одновременно из недр шкапа вывалилась и моя драгоценная бьюти-масочка. Пришлось быстренько сунуть в карман, пока никто не заметил.

Видок у меня, конечно, теперь стал тот еще. Кошмар вязального клуба «Рукотворушка» – иначе не скажешь. Зато Ядвига умилилась, сложив на груди сухонькие ладошки. Хорошо, хоть Гэри с Коди, целиком и полностью погруженные в свои кружки с киселем, комментариев не дали. И слава святым.

– Ну, теперь можешь идти на ученье, Фенечка, – с гордостью сказала Ядвига. – Пусть парни на красу твою подивятся, полюбуются. А то и приглянется тебе какой, а, Фень?

Разумеется, идти на ученье я резко передумала. Фер с меня за полное отсутствие дневника три шкуры снимет. Амаранта со своими подпевалами, когда увидят меня в таком, само собой, начнут измываться, но на это мне глубоко наплевать. А вот с Фер видеться не хотелось. Такая тетка душная…

Не, по совету мудрого Коди, пережду-ка я в укромном и малолюдном месте.

Пожалуй, водонапорная башня, что черной свечкой возвышается в отдалении, почти рядом с лесом, очень даже подойдет. Осмотрюсь там, помагитирую, раз фамильяры на этом так сильно настаивают. Может, оттого у меня и впрямь магии прибавится.

Вблизи башня выглядела не такой уж высокой и зловещей. Зато очень сильно заброшенной. И запертой, само собой разумеется.

Я уселась на пенек и вытащила из кармана упаковку с гель-маской, вертя ее в руках. «Незабываемое удовольствие + увлажнение кожи + полная релаксация!» было написано на сияющем розовом пакетике.

В этом мире упаковка смотрелась особенно нелепо и инородно. Связь с моим миром, в который я вначале так хотела вернуться, с каждым днем представлялась мне все более хрупкой и… ненужной. Чего ее хранить?

Использую-ка я это бьюти-удовольствие, пока никто не видит. Так сказать, порелаксирую и помагитирую в одном флаконе. Мне, после всех потрясений, точно не повредит.

Насвистывая, я раскрыла упаковку с маской и принялась густо наносить розовую субстанцию на лицо и зону декольте. По консистенции она оказалась густой, шелковистой, к тому же благоухала клубникой. Не обманули производители и насчет блеска – мало того, что состав светился, так в нем еще и были всякие розовые блестяшки в форме звездочек и сердечек.

В общем, одни удовольствие да релаксация! Я обдула личико легким морским бризом из ладошки, который у меня теперь получался отменно, чтоб маска лучше схватилась.

Одновременно с этим появилось чувство, что за мной кто-то наблюдает. В соседних кустах явственно обозначились ахи, охи и невнятная возня. Впрочем, это не смутило. Ему же хуже!

Теперь можно было приступать к самой мощной и заряженной технике, которая была подробно расписана в книжечке «8 практик магитации для начинающих».

Я встала посреди полянки, закрыла глаза и, следуя инструкции, начала хаотично дышать через нос. В книжке было особо подчеркнуто, что это нужно делать именно хаотично, а не как-то по-другому. Следующим этапом были прыжки на месте с поднятыми руками. При этом я, конечно, не забывала выкрикивать «Ху!». Все по инструкции.

Затем следовала тихая стадия, когда я неподвижно замерла на месте на одной ножке и оставалась такой вот неподвижной журавушкой в течение пятнадцати минут. Так я и подошла к главной части магитации. А именно сжала руки в кулаки, зажмурилась и заорала так громко, на сколько хватило воздуха в легких.

А отличная вещь эта магитация! Рекомендую. Прям чувствую, как меня отпускает нервозность, связанная с этой гадской буквой «S» на моем плече и не менее гадским Евагрием Аркелом. Да и решимость избавиться от невыразимости тоже пришла. Нужно просто подойти к магистру второй ступени свет очей ректору Власу Властимировичу и…

Окончательно определиться с планом я не успела, ибо на полянке появилась целая делегация человек в пятнадцать.

Состояла она из студенток и студентов АХМ, а так же деревенских жителей, одетых в колоритные белые одёжи. На головах у данных товарищей красовались громоздкие венки из полевых цветов, трав, листьев и веток.

Отрезая путь к отступлению, они взяли меня в плотное кольцо. После чего сцепили руки и пустились в хоровод. При этом ребята напевали, нещадно фальшивя:

Пресветлая Дева, лали-лели-лей!

Спустилась к нам с самих небес, лили-лоли-лу!

Пресветлая богиня, подари нам урожай, лали-лели-лей!

И защити от нечисти лесной, лили-лоли-лу!

Озаряй ты все окрест, лали-лели-лей!

Зрим и уповаем на твою помощь, богиня, лили-лоли-лу!

Пребываешь ты во всех мирах, в земле и воздухе, лали-лели-лей!

Во всех кудесниках, тварях и существах, лили-лоли-лу!

Слава тебе ныне и от века до века, лей!

Утренняя песня бешеного солнышка была просто цветочками по сравнению с этим!

Пользуясь тем, что я пришла в состояние лёгкого шока, сектанты водрузили на мою макушку гигантских размеров венок, в составе которого были розы размером с мою голову, еловые ветки, а так же красная ленточка. Данная композиция практически один в один напоминала похоронные венки из моего мира. Совершенно обалдев, я прочла на ленточке местный аналог «Помним. Любим. Скорбим» – «Преклоняемся. Обожаем. Обожествляем».

Но все это оказалось легкой разминкой перед тем, что случилось далее.

Допев свои вирши, хоровод расступился, пропуская смазливого парня с длинными темными волосами и такими белыми зубами, что они отбрасывали солнечные зайчики.

Данный фрукт был абсолютно гол, не считая крохотной набедренной повязки, которая своими узорами здорово смахивала на рушник. Парень бухнулся передо мной на одно колено, отчего края повязки взметнулись вверх, явив зрелище, которое я хотела бы позабыть.

– Пресветлая Дева, – слышался со всех сторон восхищенный шепот. – Сама, сама явилась!

Пресветлая Дева… У них тут, в этом мире, богов до фига и больше. Но, по-моему припоминаю, что Ядвига Карповна рассказывала – это божество как-то было связано с основанием Академии Хозяйственной Магии. Кожа у нее светилась во мраке. И про ее любвеобильность ходили легенды…

– О, Пресветлая Дева, мы счастливы приветствовать тебя на этой земле! Наконец-то ты снизошла с небес, чтобы благословить нас и привести благоденствие в этот край! Мы – поклоняемся тебе уже много лет. Ну а я – Феофан, главный хранитель твоего храма и адепт твоего божественного сияния! Как же долго я ждал этого часа! – страстно вымолвил паренек в рушнике, преклонив передо мной и второе колено. – Молю, пойдем со мной, Пресветлая, и я своим ху, который ты только что призывала, почту за честь удовлетворить тебя во благо света и обильного урожая!

Вот это уже было чересчур, даже для меня.

– Ребят, а у вас ликера не найдется? – с чувством вопросила я. – Желательно, вишневого?

– Для тебя все, что пожелаешь, Пресветлая! – с восторгом вымолвил Феофан, все наступая и наступая на меня. – Я лично сопровожу тебя в отдельные хоромы, где тебе будут поднесены самые лучшие питья и яства, а так же всяческие увеселения. Эй, кто-нибудь, организуйте нам с Пресветлой романтическую обстанову!

И кокетливо махнул своим набедренным рушником.

– Может, не надо отдельных хором? – зажмурив один глаз, взмолилась.

Но фанатики уже обступили меня плотным кольцом – не прорваться. Особо усердствовал предводитель секты – он был близок к тому, чтоб целовать подол моей вязаной разноцветной хламиды.

– Сомнительные у тебя развлечения, – внезапно послышался знакомый и чрезвычайно противный голос. – Я упоминал, что не собираюсь делить тебя с кем-то еще?

Так и есть – лорд Евагрий Аркел. Стоит поодаль со скрещенными на груди руками и презрительно кривится.

– Это Пресветлая Богиня, сиятельный лорд, и свет ее сияния не может принадлежать кому-то одному, но всем, кто в нее верует, – с благоговением пояснил Феофан. – А именно нашей общине, которая преклоняется ей уже много лет. Не дадим забрать божество в другой храм! Лучше преклоните колени, сиятельный лорд, и присоединитесь к нашему великому празднеству сошествия Пресветлой.

– Это Феврония Астахова, – презрительно бросил Аркел, со скучающим видом рассматривая свои ногти. – Студентка Академии Хозяйственной магии. Разуй глаза, идиот.

– Э-э-э, Фан, похоже, ты опять принял на Пресветлую Деву обычную девушку, – в гробовой тишине сделал неутешительный вывод какой-то парень из сектантов.

– Так и есть, – проворчала я, стягивая с волос цветочную конструкцию. – И веночек свой погребальный, пожалуйста, заберите, ок?

– Погребальный? – уязвленный Феофан вскочил на ноги. – Да почему опять погребальный-то? Я сам их делал аккурат к Заячьей луне! Ведь все знают, что любимым фамильяром Пресветлой был заяц Коловрат. И в одну-единственную ночь в году Пресветлая присылает его в Запретный лес, и...

– Ты Лунного Зайца уже который год ловишь, надеешься, чтоб он желание твое исполнил, да все никак, – хихикнул кто-то. - От твоих постоянных пересказов этой байки у всех уже уши вянут! И остальных заставляешь за ним гоняться по лесу с венками наперевес. Как будто это не легенда, сто раз старухами в деревне сказанная-пересказанная!

Видимо, все-таки Феофан был в этой компашке не особо в чести. Поправляя рушник, паренек принялся горячо доказывать, что де-Лунный Заяц существует, но договорить ему не дали. Недовольство предводителем вовсю зрело в рядах сектантов.

– Фан, мы честно не хотели тебя обижать, но ты делаешь венки, которые действительно того… очень смахивают на похоронные… – вмешалась одна девушка. – Почему ты постоянно используешь для них елочные ветки?

– Потому что ель – священное вечнозеленое дерево! – взревел красный, как рак, Феофан и в сердцах сорвал венок со своей головы. ­– И, по проеданию, именно в ельнике прячется посланец богини Лунный. Если вам не нравится, то и делайте сами! Никто ж, кроме меня, за это не берется!

– Потому что ты сам не даешь! – возмущенно раздалось со всех сторон. – И вечно туда эти свои елки пихаешь!

– Я давно говорил, что эту миссию нужно возложит на другого, – вмешался кто-то. – Даешь выборы нового плетуна венков!

– Даешь! Ура! Выборы! У нас будет новый плетун!

– Можете тогда и хранителя другого выбрать! – страшно оскорбился Феофан. – Раз вам венки мои не нравятся!

В знак протеста он скинул с себя рушник, и гордо направился в сторону деревни, сверкая оголенными ягодицами. Какая-то девушка бросилась догонять эмоционального товарища, но остальных почитателей культа Пресветлой Девы уже целиком захватили выборы.

Это дало мне возможность по-тихому ускользнуть из круга. И тот час же наткнуться на сиятельного Аркела.

– Выглядишь даже более убого, чем они, – процедил сиятельный лорд.

Это да, подозреваю, что видок у меня с блескучей розовой маской на лице и в сетчатой Ядвигиной хламиде был не ахти.

– Тем лучше, господин наг, – прошипела я. – Может, так вы позабудете про свои притязания?

– Неужели думаешь, что это может меня остановить?

Лорд Евагрий Аркел вскинул руку, я оглядела себя и ахнула: мой облик в одно мгновение изменился. Во-первых, розовая маска исчезла с лица, во-вторых, ставший уже привычным сарафан трансформировался в роскошное кроваво-красное платье, отделанное золотой нитью, жемчугами и рубинами. Ну, а в-третьих, вместо косы мои волосы оказались убраны в замысловатую прическу.

– Вот теперь ты больше походишь на то, что нужно, – прошептал наг, не отводя от меня голодного взгляда. – Признаться, даже больше, чем я предполагал.

– Что вам от меня нужно? – напрямик спросила я. – Что значит эта чертова буква «S» на моем плече? С каждым днем она становится все ярче… Четче...

– Так и должно быть, – удовлетворенно кивнул мужчина и сделал широкий шаг ко мне.

Похоже, хотел убедиться в этом своими глазами. Сообразив, что без физического воздействия тут не обойдется, я как-то увернулась и, подобрав юбки, бросилась наутек. Прошипев нечто невразумительное, Аркел кинулся за мной.

Каким чудом мне удалось сбежать от него, не знаю. Однако окончательно стало ясно одно: у нага на меня не совсем понятные, но определенно кровожадные планы.

И с этим нужно срочно что-то делать.