Глава 20

Профессор Голиндуха Фер возвышалась за своим преподавательским столом монолитная, как каменная глыба. Это была полноватая невысокая женщина с тяжёлыми веками, пухлыми губами, как будто смазанными кровью и вечным пучком волос, напоминающим скрученную проволоку.

– Тишина! Тишина в аудитории! – громовым голосом рявкнула она. – Учащиеся Академии Хозяйственной Магии! А сейчас прослушайте важное объявление по поводу итогового зачета, который должен был состояться в следующую пятницу…

– Его не будет? – на всю аудиторию радостно выпалил Мавсим.

– Что за глупости? – выщипанные брови Голиндухи поползли вверх. – Приметы – это важнейший профильный предмет, что значит – не будет зачета? Зачет как раз-таки будет, и состоится не в пятницу, а прямо сейчас!

Со всех сторон загалдели возмущенные студенты.

– Профессор, но мы не можем так внезапно… без подготовки… – выразила общее мнение староста Чунья Бар-Саба.

– Я считаю, что студент либо прилежно занимался весь семестр, разбирается в моем предмете и знает все приметы, либо нет. И какие-то три дня погоды не сделают, – свысока ответила Голиндуха, поправляя свой проволочный пучок. – Пожалуй, с вас, госпожа Бар-Саба, и начнем, как со старосты. Выходите-ка сюда и поведайте нам о приметах, связанных с едой.

Ну, Чунья Бар-Саба, на то и отличница, что очень хорошо и уверенно отвечала. Голиндуха же в это время листала ее дневник примет, весь исписанный убористым почерком. Если добавить к этому то, что Чунья не пропустила ни одного занятия, то она с легкостью получила от Голиндухи зачет.

Следом за старостой профессорша стала вызывать и остальных студентов. Все отвечали на удивление прилично. Мавсиму, который успел выучить только один раздел – приметы о животных, сказочно повезло. Как раз он и попался. Довольный крепыш отбарабанил свой текст и получил зачет. А Милавицу Ферша даже похвалила за яркие и красочные рисунки в дневнике примет.

Настала моя очередь. Особых надежд на похвалу Голиндухи я не питала, и все же надеялась, что проблемы не будет. Свой дневничок примет я, по наущению Гэри и Коди, переделала и даже пару раз открыла учебник. Уж на зачет-то наскребу.

Или не наскребу…

– А, наша звездная иномирная студентка, Феврония Астахова, – поджала губы Голиндуха. – Которая не утруждает себя посещением моих занятий. Так-с, посмотрим по журналу, сколько у вас прогулов? Ого, аж четыре! Как говорится, три раза прости – а в четвертый прихворости. Итак, Астахова, вы у нас будете рассказывать о свадебных приметах.

Я открыла было рот, чтобы напомнить Голиндухе про студентов с семью и даже десятью пропусками, которые только что получили зачет, но промолчала. Свадебные приметы считались сложным разделом, но я так не считала.

– Нельзя жениться в мае – всю жизнь маяться будешь. Жених не должен видеть невесту в свадебном платье до свадьбы. Платье не должно быть коротким – иначе и брак будет коротким. На подол нужно обязательно прикрепить булавку – от сглаза. Нельзя давать никому примерять обручальные кольца. Если на бракосочетании кольцо упало – это предвестие неприятностей. Дождь на свадьбу – хорошая примета.

Я даже сама удивилась, сколько всего мне удалось припомнить. Пожалуй, я отвечала дольше всех. Вот только лицо Голиндухи все больше и больше мрачнело, словно я говорила что-то совсем не то.

– Что вы тут рассказываете, Астахова? Я таких примет не знаю! Похоже, что это приметы из вашего мира. А вы сейчас в каком мире находитесь?

– Я сравнивала приметы из своего и из этого мира, профессор Фер, они не очень сильно отличаются, – бесстрашно сказала я. – А если вы чего-то не знаете, не значит, что этого нет.

– Что-о-о-о? – задохнулась от возмущения профессорша. – Да как ты смеешь, пигалица? Я преподаю приметы уже без малого сорок лет и я не потерплю такого отношения к моему предмету! Я знаю все, все абсолютно без исключения приметы, нет ни единой, которую бы я не знала! Так вот, таких, которые назвали вы, в нашем мире не существу…

– Профессор Фер, а у нас в деревне и вправду есть поверье про дождь, – простодушно вставил Мавсим. – Иные его специально с помощью магии призывают, ну, чтобы примета сбылась…

– А у нас про булавку!

– А у нас про кольца!

– Это недопустимо! – багровая, как вареный рак, взревела Голиндуха и швырнула в меня моим же дневником примет. – Как вы смеете оспаривать слова преподавателя, Астахова? Вместо того, чтобы продемонстрировать кротость, смирение и прилежание, вы смеете спорить? Полагаете, раз вы иномирянка, ради которой в академию явится сам король, вам все сойдет с рук? Можно наплевательски относиться к занятиям, прогуливать, без уважения разговаривать с учителями? Выделываться будете в кабинете ректора! И не смейте приходить ко мне на пересдачу без его письменного разрешения вам продолжать учебу!

И она указала обвиняющим перстом на дверь. Под всеобщими взглядами я молча собрала свои вещи, сунула учебник и дневник в холщовую сумку, перекинула ремень через плечо и вышла из кабинета.

Если Голиндуха думает, что напугала меня или вывела из равновесия, она глубоко заблуждается.

А вот насчет короля было интересно. И даже очень. Что значит, он явится в академию ради меня?

У кого бы расспросить? Кто в курсе подробностей, кроме ректора, к которому я точно не пойду?

Ответ прост – Ядвига Карповна.

Чтобы не топать под проливным дождем, который после недавней тренировки с Митрофаном (у меня даже волосы еще не просохли!) был как нож к горлу, я решила сократить путь весьма оригинальным образом – через подземелье.

Здесь была расположена одна-единственная аудитория, в которой проходили занятия по бытовым зельям, остальные двери были закрыты. Особо разгуливать тут не рекомендовалось. Ходили легенды, что здесь обитает очень злой дух – Расчленитель и красочные описания, что он делает с теми, кто ему попадается.

Как пояснила Ядвига Карповна – данный сценарий к фильму ужасов они сочинили на пару с местной поварихой Капой. В подземельях был расположен ледник, где хранились продукты, которые нужно было защитить от набегов вечно голодных студентов. Так что вымышленный Расчленитель надежно стоял на защите съестных припасов, которые скрывались за закрытыми дверями.

Вид, надо сказать, подземелье, действительно, имело зловещий: низкие своды, грубо обтесанные кирпичи, чадящие факелы, наглухо запертые двери и запах сырости. Но я помнила, что за ними хранится картошка, а так же всякие копчености и разносолы. Поэтому страшно мне не было.

Быть может, только немножко, когда в темноте впереди почудилось движение. Но это же не Расчленитель, нет?!

На всякий случай я юркнула в одно из ответвлений и послала скляр, позволяющий увидеть того, кто пройдет по коридору. На моей ладони отразилась кирпичная кладка и… огромный силуэт Урвана, который прокрался вперед.

Ага, так вот кого не пугают байки о кровожадном ночном духе! И это неудивительно. Так вот, почему его в последнее время так разнесло. Открыл дверь в Тайную комнату, так сказать.

Я хотела окликнуть парня, но мысль о том, что он, как тогда в беседке, будет звать меня на свидание, не дала это сделать. Нет уж, на свидание с Урваном я точно не хочу.

Подождав, пока толстяк пройдет, я продолжила свой путь. Однако рядом с дверью, из которой он вышел, остановилась. Честно говоря, не скажу, что сегодняшний обед в столовке меня устроил. Вообще-то это была мясная окрошка на белом квасе – любители бы оценили. Но я ни разу не фанатка окрошки, поэтому не отказалась бы от бутерброда с колбаской. Почему-то ее тут давали крайне редко. А зря.

Около двери, рядом с которой видела Урвана, остановилась. Открылась она не сразу, но я, вопреки мнению Гэри и Коди, определенно делала успехи в магии – против замковых чар дверка не устояла.

Я заглянула внутрь, рассчитывая увидеть что-то вроде внутренностей холодильника в нашей квартире накануне моего дня рождения, которое всегда отмечалось с большим размахом.

Но представшее зрелище было далеко от ожидаемого. И очень даже.

Вместо самых разнообразных вкусностей я увидела что-то непонятное. И неприятное. Пугающее даже, вот.

Вместо обилия разнообразных вкусняшек в комнате было заключено несколько жутковатых человеческих фигур со скрещенными на груди руками… Они, стоящие в ряд, были как бы внутри полупрозрачных коконов, слабо светящихся изнутри в темноте флуоресцентным, белесым, мертвенным светом. Поверх голов этих людей были надеты огромные шляпы, лица их были спокойны, глаза закрыты. Как будто я попала в музей восковых фигур.

Кстати, всегда терпеть его не могла.

Вместо воска эти фигуры сочились прозрачной слизью. Трудно было различить – девушки это, или парни… Они словно не имели пола, и от их бледных лиц невозможно было оторвать глаз.

Нет, ну это не норм! Братцы, это вообще не норм!

Не к Ядвиге мне надо, а к ректору! К Власу.

Прямиком к нему.

Как он там говорил мне в последний наш разговор наедине? Больше не сметь врываться в его кабинет, как к себе домой? Все претензии – в письменной форме его заместителю?

Понедельник, четверг, пятница, с двух до пяти?

Ну да, щаз! Со мной что-то не то происходит. И в его академии тоже что-то не то происходит. Влас должен знать. По крайней мере, я должна попытаться ему рассказать.

Ректора я застала за его столом, в массивном кресле. Ворвалась, как вихрь. Нет, скорее ураган по имени Феврония. Двенадцать баллов по шкале Рихтера, и не меньше!

Он поднял на меня взгляд, в котором явственно читалось равнодушие. Стремление побыстрее от меня отделаться.

Господи боже, до чего же мужественен и хорош! Как из сказки. Не бывает таких по-настоящему. С такой харизмой. С такими темными глазами.

Но все-таки он был реален. И прежде, чем успел что-то сказать, обжечь ледяным холодом, выставить меня за дверь, я стремительным шагом обошла стол. Опустилась прямо на подлокотник его кресла и прижалась губами к его губам, ловя его дыхание.

Правда, буквально в следующее же мгновение забыла об истинной цели того, зачем я это делаю.

Меня чуть не снесло… Вообще-то не чуть. Меня снесло. Сорвало крышу напрочь. Никогда не испытывала ничего даже и близко подобного. Даже когда меня в саду Президентского лицея целовал «плохой» парень, с которым я познакомилась в клубе. У него был байк, хриплый голос, весьма скудный словарный запас и колючая щетина…

Но тот парень и его нахальные и нарочито «властные» поцелуи ни в какое сравнение не шли с тем, что со мной происходило теперь.

С тем, что делал со мной Влас… Он ответил на поцелуй мгновенно, сразу же перехватив инициативу в свои руки.

Как будто до этого он задыхался, и только сейчас смог вдохнуть полную грудь воздуха.

Его рука легла на мою талию, и властным движением он перетянул меня с подлокотника к себе на колени. Задрожав, я обвила его руками, не в силах от него оторваться. Хотелось не только руками, если честно…

Потрясающий. Такой сильный и мощный! Пылающий страстью, которая вот-вот вырвется из-под контроля. Но я этого хочу… Нет, жажду!

Не выпуская меня из объятий, он поднялся и, не глядя, смахнул со стола бумаги и книги, которые упали на пол с глухим стуком и шелестом, которого мы не услышали. Усадил меня на гладкую столешницу, оказавшись между моих раздвинутых ног, которыми я обвила его бедра.

И целовал, целовал, целовал до беспамятства, точно не мог мною насытиться.

– Феврония, Феня… – между поцелуями шептал ректор, гладя мое лицо. – Жить без тебя не могу, чудо мое фиолетовоглазое…

Я смотрела в его темные пылающие глаза и вбирала каждое слово, яркими вспышками отдающееся внутри меня. Больше всего на свете я хотела быть его счастьем, его чудом. Он был нужен мне… И вовсе не затем, чтобы своим дыханием магистра второй ступени избавить от завета молчания, наложенного Аркелом.

Этот поцелуй был чем-то большим. Намного большим, нежели магический обряд. Я словно обрела крылья, которые запросто могли вознести меня в райские кущи.

Впрочем, зачем нужен рай, когда тебя сжимает в объятиях великолепный мужчина, и каждая клеточка твоего тела кричит об удовольствии и желании ему отдаться. Быть целиком и безраздельно его. Мужчина, биение сердца которого ­сладостно и надрывно отдается внутри тебя и тебе кажется, что если эта близость прервется, ты просто умрешь…

Не знаю, каким чудом, но я услышала издевательское хлопанье совсем рядом. Лорд Евагрий Аркел стоял в дверях и его губы кривились в усмешку. Но во взгляде была холодная, ревнивая ярость.

– Значит, господин ректор имеет право пользоваться своим положением? Двойные стандарты такие двойные…

Нет, ну каков гад! Мало того, что-то сотворил с моим плечом, так еще и прервал лучший поцелуй в моей жизни! Кстати, насчет поцелуя с магистром второй ступени… Теперь-то завет молчания снят, я могу рассказать Власу об Аркеле? Как раз не понадобится далеко ходить, чтоб накостылять этому противному змею!

– Вы явно последний, перед которым я бы стал отчитываться, Аркел.

Глаза Власа опасно блеснули, а я открыла рот, чтобы наконец-то рассказать ему всю правду.

– Сиятельный лорд прав, – вместо этого сами собой произнесли мои губы. – То, что здесь сейчас произошло, возмутительно и неправильно! Я намеренно вас спровоцировала, господин ректор, и вы легко поддались соблазну...

Мама моя, что я опять мелю? Совсем не то, что хотела сказать! Еще наг этот проклятый так довольно лыбится! Его мерзкая магия! Неправда, значит, была написана в «Варении эликсиров», не снимается обет молчания дыханием магистра…

– Зачем? – негромко спросил Влас, глядя мне прямо в глаза.

Он не выглядел ошарашенным или «убитым» моей якобы провокацией. Скорее смертельно усталым и… Спокойным.

И тут сиятельный лорд-наг взял да и выкинул. Положив руку мне на плечи, Аркел самодовольно улыбнулся:

– Моя идея. Интересно было, как легко нарушит рамки дозволенного непогрешимый ректор Академии Хозяйственной Магии.

Самое противное заключалось в том, что я не могла опровергнуть его наглую ложь. Впрочем, это и не понадобилось. Резкий порыв ураганного ветра пригвоздил нага к стене, а Влас подступил к нему, держа вытянутую руку и сжимая нагу горло.

– В будущем я бы посоветовал вам удержаться от подобного рода экспериментов, лорд Аркел. Тебя это тоже касается, Феврония Астахова. А теперь вон отсюда! Оба, – с убийственным спокойствием проговорил Влас и в буквальном смысле вышвырнул меня вместе с нагом за дверь.

Что было особенно противно. Как будто мы заодно. Так в глазах Власа это и выглядело.

– Ненавижу тебя! – выпалила я, начисто позабыв, что, чтобы не сокращать дистанцию, я говорила ему «вы».

– Поверь, скоро это пройдет, – усмехнулся сиятельный лорд, мельком взглянув на мое правое плечо.

А я почувствовала жжение в месте метки на коже, скрытой тканью рубашки, надетой под сарафан.

– Не удивлен, что ты так же, как и остальные девки, млеешь от ректора Академии Хозяйственной Магии, – прошипел наг. – Забудь об этом. Ты будешь принадлежать только мне одному.

– У этого была другая цель, – вырвалось у меня прежде, чем я поняла, что проболталась. – Дыхание магистра второй ступени…

– Вот оно что, – прищурился Аркел. – Хотела снять действие заклинания? Интересно, как узнала? Впрочем, все равно у тебя не было шанса – невыразимость снимается дыханием магистра второй ступени, а у Властимира Велеса ступень первая. Подозреваю, цель у тебя все-таки была одна. Нравится ректор?

Так вот почему поцелуй не помог…

– Дело не только в этом, – хмуро сказала я. – В академии что-то происходит, а из-за твоей клятой магии я не могу никому про это рассказать.

Никому, кроме самого Аркела, как выяснилось.

– Что здесь может происходить? – презрительно фыркнул наг. – Деревня – она деревня и есть.

Доверять ему, разумеется, не стоило. И все-таки я поведала Аркелу о странном поведении Урвана, когда он звал меня на свидание в лес. Припомнила группу студентов под дождем, когда мы с ним столкнулись на открытой галерее. В довершение всего – о жутких фигурах в шляпах, которых обнаружила в подземелье. Если первые два момента еще можно было как-то списать на, например, мою впечатлительность, то явно заколдованных студентов в подвале проигнорировать было нельзя.

– Тебе мерещится, – с уверенностью сказал на это наг. – Если инициация проходит не по всем правилам, то возможны побочные эффекты. Вроде этого.

– Какая еще инициация? – я схватилась за сердце. – Ты инициируешь меня в… нагиню? Или нагессу? Или как они там у вас называются?

– Нет, ты не нагиня, – проговорил платиноволосый и сделал шаг ко мне. – Ты гораздо, гораздо ценнее, Феврония. Побочных действий не будет, если ты перестанешь сопротивляться. Станешь покорной и ласковой. Тебе же самой этого хочется…

Последние слова он прошипел мне в самое ухо, крепко сжимая мою талию. И, кажется, вознамерился поцеловать.

– Ничего мне не хочется! – рявкнула я, наступив каблуком ему на ботинок, и благодаря этому получив возможность вырваться. – И никакие это не побочные действия! Я видела в подвале то, что видела!

– Ладно, – неожиданно покладисто согласился Аркел. – Покажи мне этих свох «чудовищ», и я скажу, представляют ли они какую-либо опасность. Если это действительно так, обещаю, что поговорю с ректором.

Идти с противнющим и нахальнющим нагом в подземелья – затея так себе. Но, с другой стороны, я действительно засомневалась. Все-таки это мир магии… Может, все действительно не так, как я решила, и существа в шляпах совершенно безобидны? Может, они там, ну не знаю, процедуры какие специальные магические принимали? Что-то вроде лечебного слизневого спа?

На темной лестнице наг предпринял явную попытку облапать меня и поцеловать, за что получил в ухо и на некоторое время отстал. В подземелье было так же темно, сыро и безлюдно и я приготовилась показать Аркелу самую мрачную его тайну.

Безошибочно найдя нужную дверь, обвиняющее ткнула в нее пальцем, а уж открыл он ее сам. И даже быстрее, чем я. Полицейский маг все-таки. В Аркеле определенно чувствовался опыт по вскрытию замков. Он даже пробормотал себе под нос характеристику замка – снаружи его можно было открыть магией, а вот изнутри – нельзя.

И что мы увидели, оказавшись в этой тайной комнате?

Никакого мертвенного света и людей в коконах здесь не было. А была… Картошка.

Подпол оказался сверху донизу забит картошкой!

– Я же говорил, что тебе привиделось, – пожал плечами наг, брезгливо отпихнув мыском начищенного ботинка корнеплод. – Это что-то вроде галлюцинаций, видений, потому что ты уже не можешь без меня. Хоть пока это и не осознаешь. Тебе сны эротические по ночам не снятся? Там где мы с тобой…

– Конечно, снятся! – живо перебила я. – Но уж точно не с тобой в главной роли. Никакие это не глюки и дверью я ошибиться не могла! Я верю своим глазам. Значит, Урван заметил меня и все убрал. Ты можешь просканировать это место на предмет темной магии?

– Могу, но не хочу, – ухмыльнулся этот наглец и на этот раз прочно и бесповоротно зажал меня в угол подпола. – Хочу я совсем другого…

Прошелся своими холодными злыми губами по моей оголенной шее и остановился на моих губах. Я расслабилась и ответила на поцелуй, делая вид, что наконец-то покорилась его напору. Поэтому Аркел перестал меня так сильно удерживать и увлекся поцелуем. Сильно увлекся, чего уж там скрывать.

А зря.

Я обвила его шею руками и прижалась к нему крепче, отчего наг совсем растаял, совершенно нетипично для хладнокровного существа, коими являются змеи.

Поэтому в самый ответственный момент с лёгкостью смогла отпихнуть его от себя на кучу картошки, выскочить за дверь, а потом запереть ее за собой.

– Я убью тебя, Феврония Астахова! – раздалось из-за двери угрожающее шипение нага.

В щель из-под двери промелькнуло несколько ярких зеленых вспышек, будто в крайней ярости Аркел фигачил по ней Авадой Кедаврой.

– Может быть, побыв тут некоторое время, сиятельный лорд, вы все-таки захотите применить к комнате пару сканирующих заклятий на предмет темной магии, – с энтузиазмом проговорила в щёлочку я. – Не переживайте, через полчаса я вас отопру. Если совсем соскучитесь, можете сделать картофельного человека.

В ответ Аркел в красках принялся живописать, как он сожрет меня живьем, когда я приду его отпирать.

Слушать этот вдохновляющий рассказ желания не было, поэтому подземелье я поспешила покинуть.

Ну а что, будет знать, как насильно склонять меня к интимной близости и обвинять в галлюцинациях! Думаю, что опасность Аркелу в этом подполе не грозит – Урван позаботился, чтобы убрать оттуда своих шляпников. А если и грозит – Евагрий Аркел сильный маг и наг, разберется с толстяком.

Вот только я ни за что не пойду отпирать его, а то побывший в компании картошки наг и правда предпримет попытку мной поужинать.

Сто процентов – сама я точно не пойду.