Глава 19

О том, что меня приняли в городошную команду, я пожалела уже через пару дней. Я просто не учла гадский характер Митрофана, которого Влас, увы, не сместил с должности тренера, как мы втроем с Милой и Мавсимом втайне мечтали.

Явно подозревая об этих надеждах, Митрофан Игнатьич сделался прямо-таки невыносим. От его громоподобного ора во время наших тренировок дрожала земля, а проходящие мимо студенты и преподы затыкали уши. Дополнительно тренер ввел нам троим нехилые такие физические нагрузки: каждодневный утренний бег, а так же занятия в местном аналоге тренажерного зала – на открытом плацу. Не говоря уже о самих тренировках, пропустить которые нельзя было под страхом мучительной смертной казни.

Даже Милавица, которая обычно стоически переносила все испытания, не выдержала, и написала своей сестре Милице письмо, в котором слезно просила приехать и хоть немного отвлечь муженька. Мы втроем трепетно ждали ответа, но его пока не было…

А тем временем близились полугодичные зачеты – учеба требовала больше времени, которого из-за бесконечных тренировок почти не оставалось.

Хуже всего было то, что до этого теплая и ласковая летняя погода испортилась – осень вступала в свои права. Откуда-то из-за леса пришли темные тяжелые тучи и заволокли все небо. Ощутимо похолодало, задули порывистые ветры, зарядил противный дождик. Иногда он на короткое время стихал, чтобы через пару часов разойтись опять.

В такую погоду хотелось засесть в своей комнате под теплым пледом, а не месить грязь на поле, но Митрофанушка был неумолим. И ведь, что обидно, как маг-стихийник, он мог развеять над плацом тучи, аки Аллегрова в известной песне, чтобы дать нам возможность учиться сбиванию городков в более комфортных условиях. Но нет, тренеру, похоже, доставляло особенное удовольствие расхаживать между нами, мокрыми насквозь, в своем водоотталкивающем комбинезоне и, садистски ухмыляясь, повторять:

– Не сахарные – не растаете! Работаем, работаем, до финиша еще тридцать фигур! Божедуры, безпелюхи, валандаи мои королобые! Вперед, невзирая на трудности! Тяжело в учении – легко в бою!

Он ругался и похлеще, и, чем ближе дело шло к матчу с Колледжем Строительной Магии, тем ругательства становились заковыристее.

Между прочим, ненавистная команда полицейских магов тренировалась в идеальных условиях при солнечной и безветренной летней погоде, заботливо организованной для них Евагрием Аркелом. Как выяснилось, сиятельный лорд тоже был отличным стихийником.

Своих поползновений в мою сторону наг не прекратил, и, когда я сталкивалась с ним в коридорах академии, смотрел так плотоядно, что я отводила глаза. Благо, из-за постоянной моей занятости происходило теперь это очень редко. Все-таки была какая-то польза и от тренировок.

Всего лишь раз я столкнулась с ним наедине на безлюдной галерее. Наг направился прямо ко мне, а я шустро сдала назад, натолкнувшись спиной на целую группу старшекурсников, которые очень кстати показались из-за поворота. Они, взявшись за руки, зачем-то встали около перил, словно наслаждались моросящим дождем. Не знаю, в чем была причина такого странного поведения. Похоже, это были адепты Дажьбога… А впрочем, неважно. Главное, что при свидетелях Аркел отступил. Впрочем, глазел наг при этом паршиво, ясно давая понять – эти кошки-мышки его только забавляют. И свою добычу с клеймом S он упускать не намерен.

Я прошла мимо, демонстративно отвернувшись. Глядела только на ребят, которые, в свою очередь, безмолвно пялились в небо. И в этот момент мне почему-то показалось, что их зрачки блеснули мутным неживым светом, как матовое стекло.

Но в следующий миг я об этом позабыла. Когда мы поравнялись, лорд Аркел цапнул меня за плечо. Грубо так цапнул, по-хозяйски. Его не смутило даже присутствие многочисленных свидетелей. Я прошипела кое-что крайне злобное и непечатное, но наг только самодовольно ухмыльнулся в ответ.

Это происшествие окончательно уверило меня в мысли, надо попробовать снять заклятье так, как было описано в «Варении эликсиров».

Третьим способом. Затягивать было нельзя.

Но самое обидное заключалось в том, что сухие, чистенькие и лучащиеся довольством Амаранта, Крекен и Бардлаф просто надрывали животики, наблюдая за тем, как мы с Милкой и Мавом под холодным проливным дождем плаваем в грязи компании своих бит под вдохновенный ор Митрофана.

Поэтому как-то, когда мы втроем с друзьями сидели у Милки, отогреваясь медовым глинтвейном после очередного грязевого заплыва, я заявила, что полицейским магам в Академии Хозяйственной Магии живется слишком уж хорошо. Даже у Крекена нос зажил.

По единогласному мнению нашей дружной компании, сизый нос-гриб подходил ему лучше нормального.

– Да зарази можно идти на такую гадость и полицейских магов так подло подставлять, хоть они и соперники наши? ­– возмутился Мавсим, решительно отставляя кружку с глинтвейном. – Это деяние небогоугодное, нехорошее, и честь нашей команды унижает весьма. Как говорит святой Патрик, месть – удел слабых. Сильные же умеют прощать. Ибо только сильный человек может жить с болью прощения. Да будем же мы избавлены от мести: вот мост, ведущий к высшей надежде нашей победы в чемпионате, как радужное небо после долгого ненастья. Короче, я в деле.

– Великолепно, – я с небывалым энтузиазмом листала «Варение эликсиров».

– Но только если Амаранту трогать не будем, – закончил парень.

– Вообще-то мы с нее и начнем.

Я напомнила товарищу про ее посулы с варениками, а также нелицеприятную роль жгучей боюнетки в ней.

Не говоря уже об остальных ее неблаговидных поступках, начиная от постоянных насмешек и заканчивая Пушком, который чуть не набросился на моего бедного спящего фамильяра. Про то, что именно дэ Ноче подставила меня с гномьими фужерами на практике в королевской кухне, я молчу.

Да и вообще, какая ему Амаранта, если Милавица смотрит на него такими влюбленными глазами? Вслух я, конечно, говорить этого не стала, но за подругу было, между прочим, обидно.

Она и сама, кажется, себя выдала. Мила мастерила картофельного человека Крумбумбеса, который по ее уверению, запросто мог бы отогнать дождливую погоду и заодно призвать урожай. Помимо этого у него были еще какие-то жутко полезные функции, но я отключилась уже на второй.

Личико у него, конечно, выходило зверское - примерно, как у солнышка из моей комнаты. Но если с его помощью прекратилось бы это ежедневное валянье в грязи на тренировках, то против кандидатуры данного товарища я возражать не стану.

Однако от всех этих разговоров бедняга лишился некоторых частей тела: картофелины, из которых они были собраны, выпали у Милы из рук и раскатились по всей комнате. Как истинный джентльмен, Мавсим собрал клубни и галантно протянул ведро с конечностями Крумбумбеса подруге. Милавица расцвела в улыбке, а я окончательно определилась с выбором эликсира из своей тетрадочки.

И подняла ее, раскрытую, вверх, наглядно демонстрируя друзьям. Кстати, там еще и рисуночки были подробные.

– Феня, это уж слишком! – ахнула Мила, снова выронив свою заготовку из картофана.

­– Да что ж мы, ироды какие? – запричитал Мавсим, ловя Крумбумбеса на излете и любезно возвращая хозяйке. – Не приведи святые такого зельица хлебнуть! А как мы его им подмешаем?

– Амаранта в нашей столовой больше не питается, – сообщила Мила, задумчиво выколупывая у своего человека-картошки лишний глазик. – Сейчас вообще туда почти ходить перестала – всю еду ей из столицы привозят.

– Верно, верно, ведьминской службой доставки, – подхватил Мав. – Дружок мой там работает, ведьмак. Он с нашей деревни, но вот, выбился в люди. Говорит, там все дорогущее, да с изысками.

– А у меня план есть, – до ушей улыбнулась я. – Правда, без вашей помощи никак.

Способ внедрения в комнату Амаранты Гарсиас дэ Ноче я придумала заранее. Мудрствовать особо было и нечего: так как она была полицейским магом, то наверняка наставила себе особых полицейских ловушек и сигнализаций. Потому взлом, разбойное и иные несанкционированные виды проникновения не подходили.

Оставался только подкуп должностного лица. И я не скажу, что он прошел, как по маслу…

Комендант общежития ­– кикимора была разбалована взятками и предоставлять запасной ключ от комнаты Амаранты просто так не желала. Но мы с Милой и Мавсимом нашли, чем ее удивить.

В то время как нечисть со своим любимым мужем барабашкой Валерьяном отправились на мухоморью опушку на романтическое свидание, мы втроем остались за нянек с ее многочисленными отпрысками.

Справились с большим трудом, ибо характер юные кикимороши имели такой, что хоть сейчас снимай их в комедии «Трудные дети». Или в драме.

Милавице выдрали пару клоков ее морковных волос, Мавсима разрисовали под негра, мне же досталось самое ценное и сложное – сверток с Заликой, самой младшей представительницей семейства. Которая молчала исключительно у меня на руках, все же остальное время либо тянула зеленое молоко из оставленной Дишей берестяной бутылочки, либо оглашала общагу диким ревом, от которого сотрясались стекла в окнах общаги. Крепко заснула маленькая кикимора лишь на рассвете, перед самым возвращением родителей.

– Ути-пути, мой ангелочек, – умиленно просюсюкала нечисть, заглянув в колыбель, после чего вручила мне заветный ключ.

Ну, а остальное было делом техники.

Это был самый обычный осенний вечер в общей гостиной общежития. За окном бушевала непогода ­– косой дождь хлестал по стеклам. А в рекреации было тепло и уютно от натопленной печи, обложенной кафельной глазурью в диковинных узорах искусной росписи.

Стоит ли говорить, что в такое время гостиная была набита битком? Кто-то занимался домашними и зачетами, кто-то просто болтал, кто-то перекусывал, а в самом углу адепты культа Пресветлой Девы, раскачиваясь из стороны в сторону, затянули какую-то заунывную песню.

Что касается нашей троицы, сегодня мы были в стане заучек. Мавсим корпел над зачетной работой по грязи, с которой у него дела не клеились. Милавица ковырялась со своим Крумбумбесом, а я заполняла дневник примет для Голиндухи Фер. Хотя, вообще-то, как заполняла… Сидела, как на иголках, стараясь не смотреть в сторону Амаранты. Что давалось мне с превеликим трудом.

– Да не гляди ты так в ее сторону, – с досадой проговорил Гэри.

– Всю контору палишь, – поддержал Коди. – Лучше вон приметы пиши поусерднее. У тебя только три страницы заполнено. Голиндуха сожрет тебя на следующем занятии и не подавится!

Бабочки, как обычно, сидели у меня на волосах, изображая заколки, и пытались заставить заниматься. Безуспешно, надо сказать.

– Не-а. Она слишком тащится от внимания, чтобы что-то заподозрить, – возразила я.

– Куда тащится? – не понял Мавсим, радуясь возможности хоть на минутку отвлечься от ненавистной грязи. ­– Она ж на одном месте вроде сидит…

– Это ненадолго, – плотоядно ухмыльнулась я.

Гарсиас дэ Ноче заявилась в общую гостиную с видом королевы, снизошедшей до самого низкого отребья. Самодовольство и высокомерие лилось прямо через край. Но удивительнее всего было то, как на это велись окружающие.

Несмотря на надутый вид Амаранты, лишь стоило ей появиться на горизонте, к ней сразу спешили толпы поклонников мужского пола, окружающие ее необыкновенной заботой и вниманием. Причем это были не только студенты АХМ, но и ее товарищи по команде – Бардлаф с Крекеном. Последние, похоже, были влюблены в свою капитаншу, иначе их затуманенные взоры было объяснить нельзя.

Вот и сейчас, дэ Ноче с необыкновенным комфортом устроилась на диване в шикарном синем шелковом платье. С двух сторон от нее расположились верные Бардлаф и Крекен, стараясь прижаться к черноволосой красотке поближе. Остальные поклонники устроились кто на диванных каретках, кто на табуреточках. Все они не отводили зачарованных глаз от Амаранты, ловя каждое ее слово. И даже членистоногий фамильяр, расположившийся на коленях у хозяйки, их не пугал.

– Ах, Пушок совсем озяб… Эй, кто-нибудь, одеяло! – голом в нос вещала брюнетка, и сразу два студентика АХМ кинулись выполнять поручение. – Нет, слишком огромный плед, Пушочку надо поменьше. Не видите, какой он маленький и хрупкий? А мне скамеечку для ног, по полу тянет ужасный сквозняк! И горячего кофе, Пушок его обожает. Боги, да нет же! Вы что, думаете Пушок будет эту бурду из вашей столовки? Крек, принеси кофе из кофеделки. Двойной. И маршмеллоу не забудь!

Магический аналог наших кофеварок – кофеделка – находился у Амаранты в комнате. Это был ее личный котелок, привезенный из столицы. И Крекен мухой дунул исполнять поручение.

Вот оно! Тут уж даже Милавица оторвалась от своего картофельного человека, не говоря уже о Мавсиме, которому за радость было захлопнуть учебник по пищевой грязи.

Рыжий вернулся минут пять спустя, торжественно неся на подносе роскошную фарфоровую чашку, источающую божественный аромат на всю гостиную. По пенке, в окружении плавающих зефирок расплывался латте-арт - паучок. Вот это, я понимаю, сервис!

Не поблагодарив Крекена за услугу, Амаранта взяла чашку и, церемонно отставив в сторону мизинец, с видом английской королевы сделала глоток. Пушок оживился, вылез из-под пледика. Шустро перебирая своими шестью ногами, паук взобрался по руке хозяйки и тоже сунул жвала в чашку.

– Ну как, достаточно горячее? – рассчитывая на похвалу, угодливо поинтересовался Крекен. – Я еще туда карамель добавил, ты же любишь караме…

– Вообще-то, оно уже немного осты… – высокомерно процедила Амаранта, но не договорила.

Брюнетка нахмурилась, словно прислушиваясь к себе.

Внезапно послышался очень громкий и протяжный звук.

В гостиной стало очень тихо. Даже адепты Пресветлой Девы прекратили свои песнопения. И в этой звенящей тишине Амаранта Гарсиас дэ Ноче издала целую серию оглушительных залпов.

Поклонников от нее как ветром сдуло на очень приличное расстояние. Не выдержали даже Крекен с Бардлфом.

– Что ты мне принес? – страшным голосом проорала брюнетка Крекену в перерывах между своими.... хм…. звукоиспусканиями.

Не дождавшись ответа, она вскочила, вскинула руки и принялась кричать нечто непонятное и труднопроизносимое:

– Харлэ барлэ сфальте морсбионр лоовотмат лыотщдш жбдльдль! Лолааао о-о-о-о выцславм тондэ шпидролдусла! Орунее жвакли му-у-улотмм! О-о-о о-о-о о… Пук!

– Ого, какая магия в ход пошла, – присвистнул Гэри.

– При помощи древнего и очень сложного заклятья она пытается стереть присутствующим память, – вежливо пояснил Коди. – Причем сразу всем, одновременно.

От пальцев дэ Ноче заструились тонкие нити бледно-голубого сияния, паутиной раскинувшиеся над потолком. Сеть стремительно опускалась на студентов гостиной. Кто-то хотел выбежать, но она не пустила.

Но в следующее мгновение случилось нечто страшное и эпическое одновременно. Пушок, который все это время сидел на плече у Амаранты внезапно стал раздуваться, как мохнатый шар. Паук дулся, дулся и дулся, как вдруг издал звук, многократно превзошедший всё, что было до этого. Сила данного действия запустила раздувшегося паука под потолок, и на этой тяге он полетел над нашими головами, как шарик, который надули, а потом выпустили из него воздух.

После того, как он пробил голубую сеть в трех местах, сияющая паутина распалась. А принявший свой обычный размер Пушок с финальным пуком хлопнулся прямо Крекену на лицо, точнее, на нос… И уже, видимо, по привычке сжал жвала.

Ну, как говорится, Бог любит троицу, не так ли?

Со злобным лицом Амаранта схватила своего питомца с лица верещащего Крекена и, взметнув юбками, побежала из гостиной. На прощанье оба – и дэ Ноче и Пушок огласили гостиную мощной серией неприличных звуков.

Враг был не просто повержен. Уничтожен.

О да, эликсир гороховый – это сила!